Когда она влюбляется (ЛП)

Я достаточно хорошо знаю свою сестру, чтобы понять: никто не изменит ее решения, если оно уже принято. Даже я.
Ее жертва - это то, что я никогда не забуду.
Появляется Рафаэле, рядом с ним Неро, оба выглядят собранными. Ухмылка Неро, как всегда, внушает страх. Позади них стоят мать Рафаэле, его бабушка и один из дядей.
Тревожная дрожь пробегает у меня по позвоночнику, когда мы все занимаем свои места.
  
Как отреагирует Рафаэле, когда я попрошу его поменять невесту на другую за несколько дней до свадьбы? Это должно показаться нелепым предложением, если бы не те мелочи, которые я заметила в Рафаэле за последние несколько недель. Я не говорила об этом Клео, потому что она бы сказала, что я все выдумываю, но есть что-то странное в том, как Рафаэле ведет себя рядом с моей сестрой.
Он смотрит на нее так, как никогда не смотрел на меня.
Впервые я заметила это на Ибице. Когда он вытаскивал ее из машины, то не сводил с нее взгляда. В день свадьбы Вэл, я уверена, он хихикнул над чем-то, что она сказала. Это очень важно для человека, который почти не улыбается.
С тех пор как мы вернулись с Ибицы, таких моментов стало больше.
На том ужине, когда Рафаэле и Папа объявили о плане преемственности, он был обеспокоен тем, что она так много пьет. Думаю, он беспокоился за нее. А потом вся эта история с Людовико...
Я не очень хорошо знаю Рафаэле, но в одном я уверен. Если он примет мое предложение, то не даст Клео в обиду.
И, возможно, их брак сложится удачнее, чем у нас с Рафаэле.
Серверы выносят кувшины с домашним вином и водой, и я решаю, что нет смысла ждать разговора.
Я поворачиваюсь к Рафаэле. — Могу я поговорить с тобой наедине?
Краем глаза я замечаю, как Клео напряглась. Ради меня она сделала храброе лицо, но, должно быть, нервничает не меньше меня.
Если Рафаэле откажется от нашего предложения, я не знаю, что мне делать. Единственная надежда на освобождение - если Рафаэле позволит мне уйти. В противном случае у меня не будет ни единого шанса против него и папы. Они сделают со мной все, что захотят, и я могу больше никогда не увидеть Раса.
Рафаэле смотрит на меня и кивает. — Мы можем поговорить в офисе.
Я заставляю себя не закручиваться, кладя салфетку обратно на стол.
Все смотрят на нас, когда Рафаэле отодвигает мой стул и помогает мне подняться. Глаза папы сужаются, но я не обращаю на это внимания. Невероятно, как мало меня волнует его мнение.
Я выхожу за Рафаэле из комнаты, мои ладони вспотели, а пульс колотится о шею.
 Будь храброй. Ты поступаешь правильно. 
Но это не значит, что Рафаэле не убьет меня на месте за то тяжкое оскорбление, которое я собираюсь ему нанести.
Мы входим в отделанный деревянными панелями кабинет. Он завален бумагами и случайными ресторанными принадлежностями. За столом стоит только один стул, и я ожидаю, что Рафаэле займет его. Вместо этого он закрывает дверь, включает верхний свет и останавливается в нескольких футах от меня.
Похоже, мы будем разговаривать стоя. Наверное, он думает, что это не займет много времени.
— В чем дело?
Мне приходится откинуть голову назад, чтобы встретиться с его глазами. Они такие же нечитаемые, как и всегда.
— Рафаэль… — Свет над нами мерцает.
 Скажи это. Ты сказала, что будешь бороться за Раса. За своего ребенка. Это твой шанс. 
Я воспользуюсь им. — Рафаэле, я не могу выйти за тебя замуж.
Он никак не реагирует, только засовывает ладони в карманы брюк. Интересно, делает ли он это, чтобы самопроизвольно не сломать мне шею?
— Почему? — спрашивает он.
— Я влюблена в другого.
— Не вижу в этом проблемы, — холодно говорит он, словно объясняя то, что, по его мнению, я уже и так знаю. — Речь никогда не шла о любви.
— Я знаю. Но есть кое-что еще. — Я прикусываю губу. — Я не девственница. Вообще-то, я беременна.
Воздух в комнате становится плотным и тяжелым, давящим на легкие. Неподвижность Рафаэля становится абсолютной. Секунды тикают. Кажется, будто он сверлит мой мозг своим пронизывающим взглядом.
— Кто это?
В вопросе нет никаких эмоций. С таким же успехом он может спрашивать меня о времени.
Я качаю головой.
Мы оба знаем, что это может быть только один человек. Но я не буду произносить имя Раса в его присутствии. Я боюсь того, что произойдет, если я это сделаю.
— Слушай, я знаю, что это не идеальный вариант, — говорю я.
— Недосказанность века.
— Верно. Но у меня есть решение.
Его брови нахмурились, и он ждет, что я скажу.
— Клео выйдет замуж за тебя, а не я.
Маска, которую он всегда носит, на один короткий миг спадает, и в его взгляде вспыхивает что-то смутно-голодное.
Я сглатываю. — Она займет мое место... если ты согласишься.
Рафаэле проводит ладонью по губам. — Она предложила это сделать?
— Да.
Проходит секунда. — Понятно.
Медленно он извлекает другую руку из кармана. Я вздрагиваю, ожидая, что он что-то сделает со мной этой рукой, но он просто протягивает ее, словно хочет, чтобы я ему что-то дала.
— Кольцо.
Я моргаю. Я думала, что получу от него больше вопросов. Что это значит? Это он говорит, что не против жениться на Клео?
Я колеблюсь секунду, затем снимаю с пальца тяжелое кольцо с изумрудом и кладу ему на ладонь. Его пальцы сгибаются вокруг него.
Он слишком спокойно ко всему этому относится.
Слишком спокоен, что променял свою невесту на свадьбу, которая должна состояться через три дня и на которой должна присутствовать вся его семья.
— Значит ли это, что ты согласен? — осторожно спрашиваю я.
Он убирает кольцо в карман костюма и окидывает меня беспристрастным взглядом.
— Я уже выполнил свою часть сделки с твоим отцом. Если это единственный способ для него выполнить свою, то так тому и быть. Клео будет моей женой.
Облегчение охватывает меня. — Папа ничего об этом не знает. Придется рассказать ему.
— Я так и понял, что твой отец ничуть не нервничал, когда приехал.
Адреналин гудит у меня под кожей.
— Как только мы всем расскажем, мне придется уйти, — говорю я. — Я знаю, что ты ничем мне не обязан, но я прошу тебя об одолжении. Если Папа попытается меня остановить, ты сможешь помочь? Только пока я не выйду за дверь.
— Куда ты собираешься идти?
Я сглотнула. — К нему.
На мгновение Рафаэле кажется, что он собирается сказать "нет". С чего бы ему помогать мне? Я - женщина, которая только что усложнила его жизнь. Его репутация рисует его как безжалостного монстра, но я думаю, что в нем гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Папа сказал, что, по его мнению, у Рафаэле странный моральный компас. Я не знаю, что это значит, но пока я жду его ответа, я молюсь, чтобы стрелка этого компаса указывала в мою сторону.
Наконец он укрепляет челюсть. — Хорошо. Я позабочусь о том, чтобы ты смогла уйти.
Я выдыхаю сдерживаемый вздох.
Он движется к выходу из кабинета, но есть еще одна вещь.
— Подожди!
Он останавливается, держа руку на дверной ручке. Мне кажется, что я искушаю судьбу, требуя от него так многого, но я не могу оставить последнюю вещь невысказанной.
— Пожалуйста, позаботься о Клео. — Мой голос дрожит. — Я знаю, что иногда она может быть занозой в заднице, но она умная, веселая и безумно храбрая. Только посмотри, на что она готова пойти ради тех, кого любит.
Его пальцы крепко сжимают ручку. Он бросает на меня взгляд через плечо и делает наименьший кивок. — Я полностью намерен позаботиться о своей жене.
Прежде чем он отворачивается, я ловлю в его взгляде что-то темно-собственническое. Что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.
  
Но времени на раздумья нет. Рафаэле открывает дверь и жестом приглашает меня двигаться. Я прохожу мимо него, испытывая ликование, облегчение и нервозность, которые каким-то образом бурлят в моем животе. Когда мы снова входим в приватную столовую, все взгляды устремлены на нас.