Венсеремос! (СИ)

— Да, примерно так же обстоит и с остальными случаями, — согласился Вася. — В Голдсборо бомба вообще осталась в болотце на территории семейной фермы. Потому-то нам и нужна информация — как выглядит, где мы ее могли добыть и так далее.
— Тетенька, дайте напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде, — обратил свой скепсис в шутку генерал КГБ.
— Боитесь, что вычислят вашу агентуру? Так ее сдадут и без этого, кто-нибудь из перебежчиков. А вот перспективы для вас откроются потрясающие. Ну, если мы сумеем разрушить выстроенную ЦРУ в Латинской америке структуру.
— У вас есть списки американских агентов?
— Да, причем по большей части с фотографиями, — выдал замануху Вася. — И работа эта не прекращается.
— Поделитесь?
— Поменяемся. А в качестве аванса… Безменов еще не бежал?
— Кто?
— Безменов, журналист, из Индии. Ваш сотрудник.
Кузнецов покосился на Васю — откуда дровишки? Но объяснить сейчас нечем, так что касик решил ограничится вбросом, визави наверняка назначит проверку, вот пусть и убедится:
— Если вы согласитесь на передачу нам информации, я назову еще несколько имен.
— Не надо ставить условий! — не сдержался и повысил тон Кузнецов.
Вася хмыкнул, пожал плечами и принялся разглядывать смешанный лес. Среди еще зеленой листвы пожелтевшими и подсохшими листочками уже проглядывала близкая осень. Странные ощущения вызывала у него Чехия — не горы, как в Боливии, не степь, как в Аргентине, а холмы. Наверное, метров пятьсот максимум, смех один. Горы тут тоже есть, но где им сравниться с Андами…
Вечером в палату, больше похожую на двухкомнатный гостиничный номер-люкс касику принесли ворох газет. На первых полосах немецких и английских красовались крупные заголовки «Ангел смерти» в Израиле!«, фото Йозефа Менгеле и заявление премьер-министра Израиля Голды Меир. Следствием занимается возрожденное «Учреждение 006», ведшее розыск по делу Эйхмана, суд назначен на конец октября по обвинениям в преступлениях против человечества, против еврейского народа, в принадлежности к преступным организациям. Среди свидетелей — чудом выжившая после экспериментов в Освенциме семья Овиц.
На следующий день дровишек в топку подкинул и Советский Союз, объявив что в его руках находятся Рошман, Кучман и Мюллер и что в том же ноябре пройдут суды над ними в Риге, Львове и Донецке. Внезапно понавылезавшие правозащитники стенали на тему «предопределенности приговоров», но им вполне корректно отвечали, что свою судьбу поименованные персонажи предопределили сами и что свидетельских показаний и у России, и у Израиля более, чем достаточно для вынесения каждому трех-четырех смертных приговоров.
На третий день добавили Берлин и Варшава — ГДР и Польша опубликовали часть имеющихся у них документов с присовокуплением, что основной массив будет передан в качестве доказательств судебным инстанциям Израиля и СССР. Даже этих фрагментов хватило, чтобы вскрыть неприглядную роль нескольких человек из высшего истеблишмента ФРГ, и заставить еще многих замереть от страха — упомянуты ли их имена?
Это немедленно использовал ставший год назад федеральным канцлером Вилли Брандт и потребовал обстоятельного расследования — и все понимали, что под удар попадут в первую очередь его политические противники из ХДС, после чего правые долго не смогут подобраться к управлению страной.
А уж что началось, когда Израиль и Советы объявили, что эту шоблу военных преступников наловил Че Гевара, и все судебные процессы, по сути, посмертный памятник ему…
На пятый день, когда ожидание стало совсем нестерпимым, вернулся Кузнецов и положил на тонконогий журнальный столик перед Васей пухлую папку:
— Можете переписать и перерисовать. Сами документы, разумеется, я вам не отдам.
Вася перелистал — то, что надо! Утеря плутониевого заряда вроде бы у побережья Алжира, но на самом деле может и в пустыне… Отлично, просто отлично!
Вася представил панику в Вашингтоне и зло ощерился:
 
— Добром за добро, Борис Семенович. Олег Лялин, Лондон, взяли на интрижке с вольнонаемной сотрудницей. Поляков Дмитрий, ГРУ, это он выдал Маслова и Доброву.
Ох, как тяжело глянул на Васю Кузнецов, но все равно подал на прощание руку и добавил:
— Вот еще что… Найдите хорошего бутафора, пусть он сделает вам макет изделия.
 Глава 24 — Роман в письмах 
Вася давно заметил, что важные дела поодиночке не ходят, а предпочитают сбиваться в кучи и наваливаться скопом. Но если в прошлой жизни это были сессия, визит к врачу, приезд друзей и срочная сдача студенческой статьи в журнал, то сейчас…
Выборы в Аргентине.
Фильм.
Выборы в Чили.
Большой блеф.
Ладно, первые выборы можно не считать — пока Вася сидел в Чехословакии, в Аргентине все уже на мази. Когда в Буэнос-Айресе хоронили Че, по городу за катафалком бок о бок прошли Перон, Рауль Кастро, Альенде, Кампора, а за ними полмиллиона человек с бело-голубыми аргентинскими и черно-красными партизанскими флагами. Левый накат смахнул с доски правую вооруженную оппозицию, сильно увеличил маломерный флот Уругвая за счет аргентинских яхт и катеров, а также резко поднял цены на жилье в Монтевидео, куда и перебрались эмигранты.
Перон выиграл, набрав семьдесят два процента голосов.
На чилийское направление перебросили Таню, как «сторонницу свергнутого президента Баррьентоса» и постоянно держали контакт с «Народным единством». Они и в худших условиях выиграли, а уж сейчас должны и подавно победить, так что главный приоритет сейчас — блеф.
За разработку операции взялись вчетвером — Вася, Габриэль, Гильен, Маригелла. Никого из кубинцев и тем более советских решили к теме не подпускать, просто на всякий случай. Ни Гаване, ни Москве не стоит знать, что происходит, легче в случае провала отмазатся.
Главная проблема нарисовалась почти сразу — нужен инженер, сделать чертежи, чтобы потом изготовленные в разных местах детали без проблем состыковались в макет. И если найти квалифицированного специалиста не проблема, то как обеспечить его молчание? Габриэль, выкуривший за утро полпачки сигарет, к полудню нашел вариант. Кандидату из числа недавних выпускников и левому по убеждениям предложили пару месяцев, до окончания операции, пожить в горах под охраной, с перспективой дальнейшего трудоустройства на объектах плана «Инка».
Первое письмо отправили в отдел Латинской Америки ЦРУ от имени некоего «Левого революционного фронта» — валите, мы сейчас революцию сделаем, бомбу бросим, валите, ребята, валите, пока не поздно. Бомба-то атомная. Захотите доказательств — пишите в «Вашингтон пост» с употреблением кодовых выражений из приложенного списка. Попутно имитировали активность «Левого фронта» в нескольких странах — от боевых акций до листовок.
В ожидании ответа инженер ваял чертежи, Гильен просчитывал логистику, Маригелла готовил группу исполнителей, а Вася с Габриэлем влезли в подготовку фильма. За два с лишним года Моника наснимала много, и в первую очередь Вася приказал сделать по две копии и заныкать один комплект исходников не Кубе, а второй вообще в банковском хранилище в Швейцарии. А затем ему чуть не свернул мозги набекрень падре Луис со своим «я так вижу» — монтаж профессиональным аргентинским режиссерам отдать не рискнули, а отец Эспиналь, помимо высокой иезуитской должности имел еще и степень в области кино и телевидения. Сговорились двадцатиминутной документалке (вместо предложенной изначально двухчасовой). Если «Последнее слово» примут хорошо, можно будет и остальное доснять, а то никаких денег не напасешься. В силу цейтнота отобрали лежавшее на поверхности, Васе пришлось пообещать падре позже выпустить «авторскую» версию с более тщательным отбором материала. Но на взгляд студента-этнографа получилось хорошо — коротко, доходчиво, ярко. Смонтированную ленту немедля отдали в резервное копирование и размножение.