Венсеремос! (СИ)

— Найди его теперь, — угрюмо бросил Ильич. — Лысых и усатых в городе несколько тысяч, да он, небось, и смылся уже.
Габриэль все время что-то рисовал или писал в блокноте, и отвлекся только когда один из ребят Иская выложил на стол пуговицу и грязные бумажки.
— Это что?
— Лысый на углу остановился вытряхнуть пепельницу.
Габриэль просиял и кинулся перебирать доставленное, но вскоре снова потух — ничего толкового. Просочила идея, что надо отсмотреть снятое Моникой, но ее отвергли — Эрика снимала подиум и поле ипподрома, даже если и поворачивала камеру в нужную сторону, что там разглядишь? Но факт, что имеется больше десяти бобин с митинга и что смерть Че зафиксирована кинокамерой, навел на другую идею — нужно сделать документальный фильм. «Последнее слово», с выступлением Эрнесто и объяснением, кто такие герильеро, что такое Хунта революционной координации, чем важен Андский пакт, за что мы боремся… Если добавить к этому отснятое в Перу и Боливии, будет фильм-бомба.
Из соседней комнаты зашел сидевший там на телефонах — Кампора назначил Геваре государственные похороны, на Реколета, самом знаменитом кладбище Буэнос-Айреса, среди полутора десятков бывших президентов. Васе показалось, что если Кампора и прав с политической точки зрения, то с человеческой правильней похоронить здесь — в Росарио Эрнесто родился, в Росарио и убит. Но семья Че уже выразила согласие.
К молчавшему почти весь вечер касику подсел Габриэль:
— Мне нужен твой человек.
— Я не хочу им рисковать.
— Иначе мы не сможем выйти на убийц. Риск я сведу к минимуму, его сразу выведем из игры.
— И два года работы насмарку?
— Надо выбирать, что нам важнее, два года работы или найти тех, кто отдал приказ.
— Я подумаю.
С утра та же колонна, что привезла их в Росарио, двинулась в Буэнос-Айрес, только впереди шел не расцвеченный флагами грузовик, а катафалк. Ехали Кампора, Перон, Гевара-старший, к вечеру с короткими остановками одолели триста километров — в столице их встретила огромная молчаливая толпа. Собралась вся семья Че — его сестры и братья.
В Гаване Фидель выступил с большой речью на площади Революции, его слушал миллион кубинцев. Под конец он объявил государственный недельный траур и официально обратился к Аргентине с просьбой захоронить Че на Кубе.
А по всему миру шли демонстрации протеста, били стекла в посольствах США, жгли машины дипломатов и бизнесменов. Госдеп выдал список из почти полусотни стран, оставаться в которых американцам небезопасно, особенно подчеркнув Латинскую Америку. Стоило касику на похоронах сказать «Мы знаем, кто направил убийц. Мы найдем их», как понемногу начался отъезд американцев. А после того, как на следующий день газеты по всему континенту вышли со списками установленных сотрудников ЦРУ, отъезд усилился. Перу и Боливия вообще объявили поименованных персонами нон-грата, но сколько еще неустановленных затаилось?
Как и в Росарио, В Буэнос-Айресе помещение Хунте революционной координации предоставил профсоюз, только не на заводе, а в собственной штаб-квартире, которую охраняли свежесформированные отряды милисиано. Оружие для них тупо вытрясли у армии — пусть старое, зато много.
— И все-таки надо отомстить, — упрямился Ильич. — Отомстить так, чтобы американцы зареклись соваться к югу от Рио-Гранде.
— Что, предлагаешь убить Никсона? — скептически хмыкнул Габриэль.
— Бестолку. Вон, Кеннеди убили, — напомнил Вася, — и ничего не поменялось.
— Вот и я о том же.
— Можно не убивать, — уперся Рамирес Санчес, — можно сильно прихватить за кошелек…
— Да как??? Биржу опрокинуть? Форт-Нокс взорвать? — оторопел Вася.
— Придумаем, — неожиданно поддержал венесуэльца Габриэль. — Не может быть, чтобы не придумали.
— Бомбу заложить, — брякнул Ильич. — Большую. И объявить, что взорвем, если требования не выполнят.
Команданте посмотрели на него снисходительно, как на несмышленыша, Ильич надулся и отсел в угол.
Помимо охраны и помещения в несколько комнат, CGTA предоставил телетайпы, пишущие машинки, радио и телевизор. И три телефона, один из которых разрывался от звонков — люди соболезновали, предлагали помощь, проклинали убийц…
 
Вася отрешенно смотрел в окно дальней комнаты — как отомстить Америке? Как ударить по кошельку? Национализация? Ну так она пока возможна только в Боливии и Перу, это слезы на фоне других стран. Да и забирать в государственную собственность все подряд не стоит, это может дорого обойтись подписавшимся на такое странам. К тому же, это долго, и проймет не сразу.
«Бомба» — язвительно подумал Вася. — «Большая. А лучше атомная. Ха. Ха. Ха.».
Даже если представить, что у герильерос каким-то чудом появится такая бомба, что делать с ней дальше? Везти в Вашингтон? В Нью-Йорк? Бред собачий, там нет ни структуры, ни людей, ни черта неизвестно, не светить же Рики Цоси… Зато есть полиция, ФБР, ЦРУ, АНБ и прочие… А вне территории США? Военных баз полно, но это из пушки по воробьям, опять же, нет давления на кошелек. Ну прищемят они спруту одно щупальце из сотни, он и не заметит.
— Команданте, — в дверь просунул голову связист. — С вами хочет поговорить генерал Торрихос.
— Иду.
Голос генерала звучал тихо, но Омар сумел найти слова поддержки и сочувствия.
— Мы пытаемся установить социальную справедливость, а значит, всегда будем иметь множество врагов. Помните об этом, Уасья.
Сквозь помехи Торрихос рассказал, что из Панамы вылетело несколько рейсов с американцами, а войска США в зоне канала приведены в полную готовность.
«Канал!!!» — осенило Васю.
Взорвать Канал!
Вот он, удар по кошельку! Америка взвоет, а какой пиар можно раскрутить!
Цель определена, люди есть, осталась последняя мелочь — заполучить атомную бомбу.
Немного отдышавшись от размаха идеи, Вася закруглил разговор и принялся лихорадочно соображать — зачем взрывать? Нужна угроза взрыва, нужен блеф! А для этого нужна не бомба, а уверенность американцев, что у герильерос она есть.
Как их убедить?
Послать подробное описание, как на коленке делали бомбу? Украли у Китая? Израиль по доброте душевной подкинул? Нет, Израиль и ЮАР вообще только лет через десять сподобятся. Вася помотал головой, отгоняя бредовые мысли. Хотя Израиль после поимки Менгеле…
Нет, нужен реальный заряд, существующий. Прямо хоть за торпедами К-8 ныряй… Вася замер, будто та самая бомба взорвалась у него в голове — точно!!! Но советский заряд нельзя — сразу на СССР все и свалят. Но ведь бомбы теряли и американцы! И не один раз, и в Штатах, и в Гренландии и, кажется, в Испании…
Нужен срочный контакт с Кузнецовым. Но сперва — на Касигуачу, как следует обдумать эту авантюру. И куда ее вписать, если помимо Аргентины вот-вот состоятся выборы в Чили…
По аллее санатория в Ладви, что под Прагой, неторопливо шли два человека, лет примерно двадцати пяти и пятидесяти пяти. Несмотря на разницу в возрасте, они общались не как старший с младшим, а скорее как два товарища. От посторонних ушей их оберегали еще четверо мужчин среднего возраста, следовавших параллельными курсами в отдалении.
— Да, я согласен, нужно нанести ответный удар и как можно быстрее. И да, чем мощнее он будет, тем лучше. Но если левые выиграют выборы в Аргентине и Чили, разве этого будет недостаточно? Вы же понимаете, наверху никто не разрешит нам ввязаться в такую авантюру.
— Вам и не нужно никуда ввязываться, все сделаем мы сами, — тщательно подбирал слова Вася. — Нам нужна только информация, где можно добыть бесхозную бомбу. Причем ни в коем случае не советскую. Я поднимал старые газеты, есть несколько подходящих случаев.
— Например?
— Голдсборо, Паломарес, Туле.
— В Паломаресе нашли все заряды, последний на глубине почти в километр, — Кузнецов задрал голову поглядеть на верхушки елок, от которых шел густой хвойный дух. — И как вы собираетесь залегендировать извлечение бомбы? Туле в Гренландии, там, кроме американских военных и полусотни эскимосов вообще никого нет, любые работы немедленно станут известны.