Достучаться до Небес (СИ)

— Кто так строит?! — возмущённо ворчал я, хотя и был чертовски доволен. — Центрохрантруда на этих строил криворуких нет! Объект стратегического значения!
— Центрохрантруда ни на кого сейчас нет, Жора. И чего ты развозмущался?
— Да рельсы грузового лифта есть. А лестницы — ни одной! Это минимум четыре норматива строительства нарушено, обычного строительства, Свет! А для стратегического объекта…
— Десять лет непрерывного расстрела? — ехидно уточнила Рыжая.
— Что-то типа того, — фыркнул я. — Ладно, магнитные держатели есть, нейлонобелковым тросом подстрахуюсь. И пойду один пока: системы безопасности могут быть активны… Хотя тут даже лестницы нет! Но всё равно, слазаю-проверю, — подытожил я.
И полез потихоньку вниз. А через полсотни метров обнаружил… срезанную лестницу.
— Ничего не понимаю, — озвучил я по связи.
— А нам очень интересно, — ответила Светка, поддержанная тявком Бейго.
— Да лестница просто срезана… А, не только лестница, — дошло до меня после рассмотрения места среза и стен вокруг. — Тут метров сорок шахты до поверхности — новодел. Немного иной металл, лестницы нет, на лифтовых рельсах — стыки.
— Вообще-то это логично, Жора. Учитывая сплавленные дома, от изначальной шахты эти сорок метров и не было ничего, скорее всего.
— Может быть. Но почему не по нормативам? И где эти технические роботы?
— Думаешь, технические роботы?
— Жирдяй говорил: “железный раб на Грязь”, — процитировал я.
— Да, похоже, что они. Раз лестница есть, может, нам спуститься, Жор? Канат-то есть.
— Давай всё же доберусь до дна или помещения, Свет, — озвучил я, крепя нелонобелковый трос к началу лестницы. — Как найду — сразу поднимусь, позову вас.
— Ловлю на слове, Верхазов!
И продолжил я путь вниз уже по лестницам, а потом и с освещением — часть пути изначальной постройки была с разбитыми лампами, которые местные ленивые роботы не меняли. А через пару сотен метров от поверхности шахта заканчивалась ещё одними металлическими створками. Правда, был выход из шахты — металлические, но обычные, без брони и чего-то такого, двустворчатые грузовые ворота. Правда, была, как я отметил, осмотрев, аварийная плита, видно, опускающаяся и изолирующая помещения за воротами. Поднятая, как понятно. И электроактивность в за воротами была заметна, хоть и смазана.
Ну, всё равно проверить надо, заключил я, вбивая СЛУ между створками и раздвигая. После пары сантиметров автоматика двери отметила нештатное положение и врубила электромоторы, раздвинув створки.
— А вот из этих закромов наши жирдяи и отожрались, — констатировал я, оглядывая исчезающие вдали теплицы.
В основном — с грибами, но и зелень какая-то была. Освещение помещения было не слишком приятное для глаз — адаптировано под растения, как понятно. И ничего, кроме растений, насколько зрения и чувствительности хватает. И пол покрыт слоем пыли — не толстый, но вполне ощутимым.
Но — безопасно, систем защиты нет, так что позвал я товарищей. Спустились, осмотрелись, поудивлялись. А после мы выдвинулись по левой стене, в обход помещения. Осмотреть, да и, может, спуск есть, и не придётся сквозь створки ломиться.
Идём, оглядываемся, и вдруг, на ровном месте, мне в плечо влетает металлический стержень! И это я ещё дёрнулся! Броню пробил, явно из электромагнитного разгонника, паразит такой! Повреждения слабые, но сам факт!
В общем, скакнул я назад, сшибая Светку и Бейго, а на вопросительное кряхтение на ладони, не дающие подняться, указал на торчащий из доспеха боеприпас. Не слишком сильно он в руку проник, уже спокойно оценил я. Доспех хорош, так что остриё на пару сантиметров вошло в плоть, заклинившись и потеряв энергию.
Орать “хто это такой подлый и стрелючий?!” товарищи не стали. А я отцепил перископ, выглянув за основание теплицы. Прибор через секунду разнесло, раскрошив в руках, но я в наглазник не глазом, а забралом упирался. А главное — увидел, откуда прилетел снаряд.
— Их много? — прошептала Светка, поскольку после второго выстрела скрытность становилась не важна.
 
— Чёрт знает, но это не они. Оно, Свет — там автоматическая турель.
— Электромагнитный разгонник? — удивилась подруга.
— Кустарщина, как я понял. В просвет между теплиц бьёт, до неё пара сотен метров, — озвучил я, снимая со спины сапу.
Активировал боевой форсаж, закинул за угол стержень из руки (вот и пригодился), и, после шелеста следующего выстрела высунулся и разнёс турель из “сапы”. И обратно засунулся — а то мало ли. Помахал из-за угла СЛУшкой, убедился, что стрелять нечему, ну и выдвинулись мы, очень аккуратно.
— А вот и аграрные роботы, — констатировала Света, указывая на обломки на полу.
— И не только аграрные, — отошёл я, показав разломанного выстрелом ДРуГ-06. — Что тут произошло-то такое? — риторически поинтересовался я, на что подруга пожала плечами. — Ладно, идём, посмотрим на эту турель.
Впрочем, посмотреть на неё не получилось — в россыпи обломков, в которую превратила “сапа” кустарную автоматику, смотреть было не на что. Только гнутая тренога уцелела, а по ней не понять ни черта.
Зато обнаружился спуск вниз, лестница лестницей. И всё вокруг завалено обломками, не только турели, но и роботов, турелью разнесённых. Но хоть и не понятно ни черта, но спускаться надо. Так что очень аккуратно выдвинулись мы вниз. Лестница, кстати, была тоже новоделом — ни освещения, ничего такого. И тянулась она метров на пятьдесят. И простой, бездверный проём в конце, в который бил свет. Помахал я в проём СЛУшкой, потом рукой. И то, и то, осталось при мне, так что выглянул. Присвистнул и зашёл, поманив товарищей за собой.
— Это вычислитель! — удивлённо заявила Светка. — Огромный какой!
И она была права — в помещении не менее сотни метров длиной стояли шкафы блоков памяти, операционных блоков… Ну, в общем — электронный вычислитель. Просто огромный, с чудовищными вычислительными мощностями. И никого и ничего в огромной зале, кроме него.
— Я, кажется, знаю, что это, — задумчиво озвучил я. — Были разговоры в старых изданиях об интеллектуальном сердце Сибири. Но только в теории, ещё когда Нижневартовск только перестраивался как точка-финиш орбитального лифта. Нитронска-то ещё толком не было, только станция на пару десятков человек. А потом — нигде в изданиях и ни слова. Я думал — провальный проект, да и не думал особо, — признался я.
— Сделали и засекретили, — озвучила Светка.
— Похоже на то, — признал я. — Свет, это вокруг — старьё, года шестидесятого. Но их столько… Я представить себе не могу количество операций и вообще — вычислительные мощности всего этого.
— Бунт машин? — хмыкнула Светка.
— Глупости, Свет, — хмыкнул я в ответ. — Тут даже сознание не сэмулировать. Этот ЭВМ — чудовищно мощный арифмометр, могущий выполнять триллионы задач. Но арифмометры не бунтуют, а действуют по программе. Ты в сто раз сложнее этого чудища, а оно в тысячу раз тебя мощнее.
Ну в общем, пробежались мы по окрестностям, осмотрели все. Несколько запертых ворот, мощных, с опущенными плитами, из зала ЭВМ вело. Пыли почти не было, ну и блоки ЭВМ тихонько гудели.
— Так, — решился я. — Я — к терминалу. Интересно, что тут, как можно взаимодействовать и прочее.
— Их тут дюжина, Жора.
— Знаю, — кивнул я. — Для начала — к терминалу наблюдения, — указал я на терминал с символом глаза. — Прежде, чем взаимодействовать с этим ЭВМ — надо понять, что тут было.
— Все две сотни лет?
— Можно и больше. Ну, разберёмся, в общем, — озвучил я, топая к терминалу.
— Всё-таки опасаешься бунта машин, — ехидно озвучила Светка.
— Не очень, Свет. Но посмотреть — правильно.
Подошли к терминалу, тот активировался, даже кода-разрешения никакого не запрашивая, предоставил доступ как к базам записей, так и инструментам работы и отсева с ними. И начал я отсеивать и просматривать. Чуть не заплакал, чуть не проблевался. А потом грязно, непрерывно матерился. И матерился себе под нос все два часа, пока мы просматривали эти гребучие записи! Потому что понять, что тут происходило, почему так случилось — было важно и нужно. Но вот происходящее после года с нападения бесило неимоверно! Хорошо, хоть событий было за эти годы немного, но просмотрели мы вообще всё.