Достучаться до Небес (СИ)

— Пи…дец, какие же они уроды-то, — откомментировал я наблюдаемое. — Свет, что с ними случилось, что стали такими?
— А меня ты не…
— Хватит!!! — возмущённо рявкнул я, а после приобнял подругу. — Ты — Светлана Радужная, мой товарищ, помощник и девушка. И не смей сравнивать себя и… этих уродов. Я вот — не сравниваю!
— Ну, спасибо, Верхазов, — улыбнулась Светка.
— Ну, пожалуйста, Радужная, — слегка улыбнулся я. — Но Свет, ты хотя бы теоретически представляешь — что случилось, что они стали такими?
— Теоретически — представляю, Жора, — подумав с минуту, озвучила подруга. — Это первое поколение…
  
Глава 30. Апофигей
 
С тем, что за чертовщина творилась в Нижневартовске, мы, в общем — разобрались. Правда, понять все детали не удавалось, хотя во время рассказа Светки мы переместились к паре терминалов, проверили, поняли некоторые моменты.
О чём-то догадывались, на что-то — были прямые указания. И выходила такая… и печальная, и поганая, и чёрте какая история. Вот как я матерился, так только и оставалось от неё материться.
Итак: основные исследовательские и многие производственные мощности Союза находились в Сибири. Это было обусловлено свободным местом, относительно слабой заселённостью, рядом прочих моментов, вполне объяснимых, особенно с точки зрения секретности. И вот, начав стройку всесоюзного значения в Нижневартовске, по оборудованию орбитального лифта, ставили и передовой по тем временам ЭВМ. И сделали его ГОРАЗДО мощнее, чем нужно было для нужд Нитронска и заброски на орбиту. Мощнейший в Мире вычислитель с немыслимыми базами данных обеспечивал вычислительными мощностями сотни и тысячи производств, городков, исследовательских центров. Как по мне — не самое разумное решение, но видно, на подъёме принималось: Нижневартовск — ворота в Космос, ну и прочее подобное.
Защитили этот вычислитель, как понятно, очень хорошо. Помимо бункера глубокого залегания, обслуживающий персонал жил рядом с ним сменами по году и больше. А также уже безвылазно обитали два десятка андроидов, только-только появившихся в Союзе. И что безвылазно — плохо. И что только что появившихся — нехорошо. Но это проявилось только после атаки империалистов. А так — работал вычислительный центр, прекрасно справляясь, не задействуя и четверти своих избыточных мощностей.
Ну и менять-модернизировать смысла никакого не было: справляется, запас на десятки, а то и сотни лет вперёд.
И вот, атака буржуев. От Нижневартовска не осталось ничего, вообще. Более того, шахту даже не завалило — сплавило. И в вычислительном центре оказались заперты двадцать человек и двадцать андроидов. Лифтовая шахта не работала, выдавая такой фон, что о выходе не стоило и думать. Вычислительный центр, сорок разумных, запас продовольствия на три дня. И всё.
При этом, выход из центра был, но… О нём дежурные просто не знали. Знал, скорее всего, начальник смены, сожжённый ядерными взрывами: его кабинет был всего в десяти метрах под поверхностью. И вычислитель ИМЕЛ данные о выходах. Не просто выходах — под Сибирью существовала сеть метрополитена, соединяющая города, производства, исследовательские центры. Законсервированная, засекреченная, но была. А запертые об этом просто не знали. А вычислитель не имел разума, просто имел данные, которые надо было знать, где искать. Точнее — были, как выяснилось, простейшие, из самых первых, аварийные БВМ в холодном сне. Но они были аварийными, активируемые начальником смены либо аварийной ситуацией, к которой запертый персонал… не относился.
И со второго дня начались самоубийства. Шесть, точнее, семь человек, но седьмая, медик, умерла последней. Потом — голод, истощение. И вот остаётся эта женщина, истощённая, живая, добрая… Но…
— Ой ду-у-у-у-ура! — прикрыла ладонями лицо Светка, разглядывая последние минуты этой женщины.
А она самоубилась. Но, перед этим, сообщила андроидам, что её надо… Съесть. Пустить на питательные вещества ради продления их жизней. Наверное, она думала, что поступает героически. В чём-то так и было, нельзя не признать, но она не была кибернетиком. А андроиды первых серий имели… ну, не ошибки. Недоделки.
 
— Понимаешь, Жора, всё идёт от основы БВМ. Первое поколение было слишком… Животным. Мой мозг — копия человеческого, специально отобранного, вычищенного от лишнего, — постучала Светка по виску. — А у первого поколения была попытка… Создать разумного, скомпилировать, написать…
— Я, в общем, понял. Провальная? — уточнил я. — Судя по тому, что мы тут видели.
— Нет, не совсем провальная. Но первое поколение лишено гуманности, в прямом, филологическом смысле слова.
— Неопровергаемых и не подвергаемых сомнениям и анализу императивов, — припомнил я, пусть и с трудом.
— В общем — “да”, — кивнула Светка. — И, насколько я знаю, большинство из первого поколения прекрасно с этим справились, создав этакий “логически обоснованный” заменитель. По крайней мере, ничего о “взбунтовавшихся” или преступных андроидах— я не знаю. Но тут…
— В условиях вечного пребывания под землёй, — хмыкнул я. — И я понял, почему яркий, небесно-голубой цвет.
— Мечта о небе, которого они никогда не видели, о котором мечтали.
В общем, вышла такая ситуация. Перевести плоть медика на питательный субстрат — было логично. Андроиды это сделали, восемнадцать. Два отказались от подобной “пищи” и деактивировали себя, по сути — совершили самоубийство. Видимо, создали, как выразилась Света, “логически обоснованный заменитель”.
При этом, в общем-то, ничего ужасного в этом акте трупоедства не было. Неприятно, да, но логично. Я бы назвал сумасшедшими деактивированных, если бы не последствия. А последствия были “животными”. Восемнадцать андроидов стали воспринимать себя “вершиной пищевой цепочки”. Не в смысле съесть ещё кого. Просто пару месяцев, с момента поедания, в их беседах стала появляться уверенность, что они лучше, что они — вершина. А люди — дурачки какие-то.
Самое поганое, что назвать этих андроидов мерзкими злодеями можно. Но они… заботились о “младших братьях”, как они на полном серьёзе стали называть людей между собой.
А через пару месяцев на оставленный жителями Нитронск прилетел “Орлёнок”. Как сигнал об этом пробился до вычислителя — не поняли ни я, ни Светка. Чудо, случайность, флуктуация. Но пробился. А живые на Нитронске — была именно аварийная ситуация. И пробудился БВМ. Старой модели, его даже нельзя назвать полноценно разумным, действовал он только в рамках “аварийных программ”. Но — уже имел информацию.
Вышел на связь с андроидами, потребовал восстановить поставки пищи на Нитронск. Запись мата и посылов заставила бы покраснеть и Феликса, и Петровича. Причём тут я этих андроидов понимаю — изощренное издевательство.
На посылы и пояснение ситуации БВМ ответил просто: открыл одну из немногих сохранившихся веток метро до автоматического производственного центра системы ЦРППН. Мол, вот вам жопы, вот вам метро, восстанавливайте.
Андроиды обсудили перспективы, естественно — не отказались. И даже восстановили снабжение, восстановили лифт — автоматический центр производил очень многое. И создали этот самый Кооператив Снабжения — способ регрессировать техническое развитие человечества до уровня, когда оно не сможет себе навредить.
За обеспечение продовольствием, за связь с орбитой: а проблем с этим после создания лифта не было, при этом один из протоколов БВМ требовал регулярной связи с живыми… В общем, за все эти действия БВМ выделял определённые производственные мощности андроидам. И выполнял для них расчёты. Судя по ним — андроиды регрессировали людей довольно успешно, и количество погибших из-за отсутствия техники шло на сотни тысяч, если не на миллионы. БВМ было всё равно — его протоколы эти вопросы не охватывали.
На определённый момент возник конфликт, причём в самом центре, куда эти придурки возвращались для проведения “важных совещаний”. То ли ностальгия, то ли ещё чего. Андроидов осталась дюжина, а сторонники идеи “может, немного повысим уровень, а то мутанты какие-то лютые?” перестали быть.