Уитни, любимая

Целый час до ужина Стивен выносил на своих плечах почти все бремя тягостной беседы. Правда, Ванесса успела еще раза два оскорбить Уитни, не получив при этом достойного отпора. Клейтон отвечал коротко, резко и только когда это было абсолютно необходимо, а Уитни реагировала на светскую болтовню Стивена нечленораздельными междометиями. Герцогиня выпила еще три бокала вина, не произнося при этом ни единого слова.
Чувствуя, как в душе разрастается ком обиды и боли, Уитни молча считала минуты. Как только все встанут из-за стола и пытка закончится, она сможет наконец убраться отсюда. Теперь девушка понимала: не стоило затевать все это. Слишком поздно.
К счастью, дворецкий вскоре объявил, что ужин подан. Клейтон поднялся и, даже не взглянув на Уитни, предложил одну руку матери, а другую Ванессе и повел женщин к столу. Уитни встала и взяла под руку Стивена, не в силах отвести глаз от удалявшегося Клейтона. Она уже собиралась последовать за ним, но Стивен остановил ее.
– Черт бы подрал Ванессу, – тихо рассмеялся он. – Я готов ее придушить! Нам пора изменить стратегию, хотя до сих пор все шло прекрасно.
– Стратегию? – охнула Уитни. – Прекрасно?
– Превосходно! Вы сидите здесь такая красивая и беззащитная, и Клейтон не может оторвать от вас взгляда, когда думает, что вы этого не видите. Но вам пора что-то предпринять, чтобы остаться с ним наедине.
Сердце Уитни подпрыгнуло от счастья.
– Не может оторвать… О, Стивен, вы уверены? По-моему, он даже не замечает, что я здесь.
– Замечает, будьте уверены, – засмеялся Стивен. – Хотя он отдал бы все на свете, чтобы вас тут не было! Откровенно говоря, не припомню, когда еще видел его таким взбешенным! Теперь только вы сумеете окончательно вывести его из себя.
– Что? – прошептала Уитни. – Господи Боже, зачем?
Они уже стояли у дверей столовой, но Стивен повернулся и остановился перед портретом на противоположной стене, так, что сидевшие за столом могли видеть только их спины. Делая вид, что показывает картину Уитни и объясняет ее содержание, Стивен пробормотал:
– Вам придется разозлить его до такой степени, что бы он встал из-за стола и утащил вас за собой. Если вы этого не сделаете, как только ужин закончится, он найдет предлог увести Ванессу и мою мать куда-нибудь в другое место и оставит вас со мной.
Перспектива новой словесной битвы с Клейтоном наполнила Уитни странной смесью страха и предвкушения победы. Она напомнила себе запрет Эмили унижаться и мужественно решила, что если Элизабет Аштон сумела все выдержать и победить, значит, и она способна на такое.
– Стивен, – внезапно спросила Уитни, – почему вы это делаете?
– Сейчас не время говорить на подобные темы, – ответил тот, подводя ее к дверям столовой. – Помните одно – как бы ни был рассержен мой брат, он любит вас. И если вы найдете в себе силы поговорить с ним с глазу на глаз, вполне сумеете доказать ему, что это чувство взаимно.
– Но ваша матушка посчитает меня самой бестактной и навязчивой женщиной в мире, если я стану намеренно провоцировать Клейтона на ссору.
– Мать посчитает вас храброй и мужественной, – по-мальчишески улыбнулся Стивен. – Как, впрочем, и я. Ну а теперь вперед, юная леди! Мне не терпится вновь увидеть жизнерадостную, энергичную, задорную девушку, которую я позавчера встретил на балу у Кингсли.
Уитни успела лишь бросить изумленный, благодарный взгляд на своего спутника, пока тот вел ее к столу. Стивен отодвинул ей стул как раз в тот момент, когда Клейтон заметил с уничтожающим сарказмом:
– С вашей стороны весьма любезно наконец-то присоединиться к нам.
– Ас вашей стороны еще любезнее было пригласить меня, ваша светлость, – подчеркнуто вежливо парировала Уитни.
Однако Клейтон, не обращая на нее внимания, кивнул слугам, давая знак нести блюда. Он сидел во главе стола, между матерью и Ванессой. Уитни уселась рядом с герцогиней, а Стивен – рядом с Ванессой, напротив Уитни.
Когда слуга наполнил шампанским бокал девушки, Клейтон язвительно процедил:
– Поставьте всю бутылку рядом с мисс Стоун. Насколько я припоминаю, она просто обожает шампанское.
 
Радость захлестнула Уитни: Клейтон больше не способен игнорировать ее! Только человек, которому она небезразлична, может настолько рассердиться, чтобы сказать подобную вещь!
Очаровательно улыбнувшись ему, она пригубила пенящееся вино.
– Поверьте, не слишком! Хотя иногда шампанское помогает вернуть мужество некоторым… особам.
– Действительно? Не знал.
– Ну да, вы предпочитаете виски, чтобы набраться храбрости, – заметила Уитни, как только Клейтон поднес бокал к губам.
Глаза его зловеще сузились, и Уитни поспешно отвела взгляд. «Пожалуйста, люби меня! – мысленно молила она. – Не заставляй меня пройти через это испытание впустую».
– Вы играете на фортепиано, Уитни? – нервно осведомилась герцогиня, пытаясь прервать напряженное молчание.
– Только если хочу оскорбить чей-то слух, – улыбнулась девушка.
– Значит, поете? – в полнейшем отчаянии настаивала герцогиня.
– Да, но совершенно не в тон. Боюсь, Господь не наградил меня слухом.
– Право, мисс Стоун, – процедила Ванесса, – в наше время весьма нечасто встретишь прилично воспитанную девушку, которую не научили играть и петь. Может, поведаете нам о ваших талантах?
– Уитни – законченная кокетка, – вмешался Клейтон, послав девушке испепеляющий взгляд. – Она знает несколько языков и даже способна довольно бегло говорить на них. Хорошо играет в шахматы, плохо – в солитер, прекрасная наездница, особенно если вовремя отобрать у нее хлыст. Хвастается, будто неплохо управляется с пращей, – хотя этого, впрочем, не могу подтвердить, и непревзойденная актриса, свидетелем чего был я сам, и не раз. Я все точно перечислил, Уитни? Ничего не забыл?
– Не совсем, ваша светлость, – мягко возразила Уитни, улыбаясь, хотя жестокие слова Клейтона ранили глубоко. – Думаю, мое умение играть в шахматы заслуживает лучшего эпитета, чем просто «хорошо», а если сомневаетесь в моих способностях стрелять из пращи, буду счастлива продемонстрировать их вам при условии, что вы согласитесь стать моей мишенью, как я только что служила вашей.
Стивен непочтительно громко рассмеялся, а его мать в изнеможении прохрипела:
– Вы часто выезжали с тех пор, как вернулись из Франции?
Уитни боялась поднять голову из опасения встретиться глазами с Клейтоном.
– О да, почти каждый вечер. Хотя никто ни разу не устроил маскарада, а я так их люблю. Кажется, и милорд герцог тоже…
– А свадьбы вы любите? – вкрадчиво осведомилась Ванесса. – Если так, мы будем рады пригласить вас на свою.
И снова гробовая тишина воцарилась за столом. Уитни безуспешно пыталась что-то проглотить, но еда застревала в горле. Она с мучительной мольбой взглянула на Стивена, но тот лишь невозмутимо пожал плечами и поднял брови, указывая на Клейтона. Уитни понимала, что Стивен велит ей продолжать, но не могла. Все кончено. И больше оставаться она не может, хотя нелепо притворяться, что ей неожиданно стало плохо. Она слишком измучена, истерзана этой бесчеловечной пыткой, чтобы задумываться над тем, что все прекрасно поймут причину ее внезапного ухода.
Она сняла с колен салфетку, положила на стол у тарелки и попыталась отодвинуть тяжелый стул, но в этот момент на пальцы неожиданно легла женская ладонь. Герцогиня коротко, ободряюще сжала ее руку жестом, явно говорившим: «Оставайся и доверши все, что начала».
Уитни нерешительно улыбнулась. Поколебавшись, она снова положила салфетку на колени и только тогда осмелилась посмотреть сначала на Клейтона, угрюмо уставившегося в бокал, а потом на Ванессу. Она не могла себе представить, что Клейтон держит в объятиях эту гордую красавицу, осыпает жгучими поцелуями. Лишь одна мысль об этом, вызвавшая гнев и бешеную ревность, заставила Уитни остаться.
– Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что выдала наш секрет посторонним? – Ванесса с виноватой улыбкой дотронулась до руки Клейтона.