Уитни, любимая
– Уверена, что он ничуть не рассердился, мисс Стенфилд, – спокойно перебила Уитни, не отводя глаз от Клейтона. – Все мы иногда делаем глупости, особенно когда влюблены, не так ли, ваша светлость?
– Разве? – возразил Клейтон. – Не замечал.
– В таком случае у вас либо очень короткая, либо слишком услужливая память, – с вызовом ответила Уитни. – Вероятно, вы просто никогда не любили.
Бокал Клейтона со стуком обрушился на стол.
– И что, спрашивается, все это означает?! – выдавил Клейтон.
Уитни мгновенно увяла под ледяной яростью его взгляда.
– Ничего, – тихо солгала она.
Позвякивание столовых приборов постепенно возобновилось. Уитни видела, как судорожно сжимались и разжимались пальцы Клейтона на ножке фужера, и понимала, как сильно он хочет почувствовать под рукой вместо хрустального стерженька ее шею. Прошло несколько минут, прежде чем ее сиятельство, нервно откашлявшись, осведомилась у Уитни:
– Скажите, дорогая, вы нашли Англию сильно изменившейся?
Уитни хотела ответить какой-то банальностью, но в этот момент сообразила, что герцогиня бессознательно предоставила ей благоприятную возможность, в которой так нуждалась девушка. Поскольку Клейтон не собирается позволить ей все объяснить с глазу на глаз, возможно, она сумеет заставить его хотя бы понять кое-что прямо здесь, за столом?
– Да, чрезвычайно, – с чувством ответила Уитни. – Видите ли, вскоре после моего возвращения я узнала, что, пока была во Франции, мой отец заключил от моего имени помолвку с человеком, которого я почти не видела и при встрече даже не узнала.
– Какой ужас, – пробормотала герцогиня, начиная наконец что-то понимать.
– Совершенно верно, особенно еще и потому, что я обладаю довольно странным свойством характера: если мной начинают командовать и требуют безоговорочного повиновения, я мгновенно восстаю, иду наперекор и всячески сопротивляюсь. А мой будущий муж, хотя и оказался по-своему добрым и нежным, ужасно вел себя во всем, что касалось помолвки, свысока и деспотично, словом, так, будто у меня вообще не было права голоса.
– Да, в браках по расчету трудно привыкнуть друг к другу, – согласилась герцогиня. – И что же вы предприняли?
– Обручилась с другим, безвольным идиотом, промотавшим все состояние, – объявил Клейтон сквозь зубы.
– Возможно, но не тираном и диктатором, – парировала Уитни. – И я вовсе не обручилась с Полом.
Оба молчали до тех пор, пока Стивен не выдержал.
– Господи, да не держите нас в напряжении, – засмеялся он. – Что произошло потом?
– Поскольку в Лондоне немало подходящих женихов, – пренебрежительно бросил Клейтон, – мисс Стоун решила посмотреть, скольких она сумеет повергнуть к своим ногам и заставить сделать предложение!
Уитни не смогла вынести подобного тона. Закусив губу, она коротко качнула головой:
– Нет, я была обручена всего с одним человеком, но он так сердит на меня, что не хочет дать возможности объясниться. И уже разорвал помолвку.
– Негодяй! – жизнерадостно заметил Стивен, накладывая себе вторую порцию утки в апельсиновом соусе. – Ну и злобный же он малый! Возможно, даже к лучшему, что вы от него избавились.
– Я… я тоже довольно вспыльчива, – призналась Уитни.
– В таком случае хорошо, что он от вас избавился! – рявкнул Клейтон, зловеще уставясь на младшего брата. – Стивен, я нахожу, что разговор на подобные темы не только невероятно скучен, но и крайне дурного тона. Я ясно выразился?
Стивен с притворным недоумением пожал плечами и кивнул, но даже он не осмелился вновь сказать что-то.
Слуги разносили все новые блюда, однако из пятерых собравшихся за столом людей лишь Стивен ел с аппетитом. Уитни сказала себе, что еще всего лишь раз, последний, попробует вызвать Клейтона на разговор наедине. Правда, теперь она просто не представляла, как сумеет убедить его, если добьется успеха.
– Стивен задал тебе вопрос, Клейтон, – прошептала Ванесса.
– Что? – буркнул Клейтон, неприязненно оглядывая брата.
– Я спросил, как пришли твои лошади в последних скачках?
– Неплохо, – коротко ответил герцог.
– Неплохо или отлично? – упорствовал Стивен и с легкой улыбкой объяснил Уитни: – Мы заключили пари, что две мои лошади и три Клейтона окажутся первыми. Мои две, как и две Клейтона, выиграли заезды, а вот третья отстала. Это означает, что мой братец проиграл пари и теперь должен мне триста фунтов. – И, многозначительно подмигнув Уитни, пояснил: – Для него не деньги важны, просто не любит признавать, что проиграл. Он не из тех, кто смиряется с поражением.
Клейтон отложил нож и вилку, готовясь безжалостно отчитать Стивена за все совершенные в этот вечер грехи. Однако Уитни, поняв намек, мгновенно отвлекла огонь на себя.
– Странно, что вы так считаете, – удивилась она. – Я обнаружила, что ваш брат готов сдаться без малейшей борьбы. При первой же неудаче выкидывает белый флаг и…
Ладонь Клейтона врезалась в стол с такой силой, что подпрыгнули блюда. Он вскочил из-за стола, рывком отодвинув стул. Щека напряженно подергивалась.
– Мисс Стоун и мне необходимо кое-что сказать друг другу, и лучше с глазу на глаз, – процедил он, швырнув на стол салфетку, и, быстро обойдя вокруг стола, встал за спиной Уитни. – Поднимайтесь, – приказал он низким, ужасным голосом, видя, что Уитни словно примерзла к сиденью. Девушка сжалась, но его пальцы больно впились в ее запястье, и Уитни нерешительно подчинилась.
Герцогиня в беспомощном смятении посмотрела на Уитни, но Стивен поднял бокал в приветственном тосте и счастливо заулыбался.
Силой таща Уитни за со бой, Клейтон пересек мраморный холл. Проходя мимо входа, он успел крикнуть дворецкому:
– Велите через три минуты подать карету мисс Стоун к подъезду!
И, повернув в боковой коридор, коротко кивнул слуге, распахнувшему дверь роскошного кабинета, уставленного книгами, полускрытыми резными арками полированного дуба. Втянув Уитни в комнату, Клейтон с силой отбросил ее руку и отошел к камину. Он явно старался взять себя в руки и держать в узде нарастающую ярость, но это ему плохо удавалось – во взгляде по-прежнему полыхала неприкрытая ненависть.
Неожиданно его голос разрезал тишину:
– Даю вам ровно две минуты, чтобы объяснить цель этого неожиданного и нежеланного визита. Ну а потом я провожу вас к экипажу и извинюсь за ваш неожиданный отъезд перед матерью и братом.
Уитни с трудом втянула в себя воздух, зная, что всякое проявление страха может быть использовано против нее самой.
– Цель моего визита? – еле слышно переспросила она, лихорадочно отсчитывая про себя бегущие секунды. – Я считала ее вполне очевидной.
– Значит, ошибались!
– Я… пришла… объяснить, почему вела себя так на банкете. Видите ли, – бормотала она, запинаясь и спеша уложиться в отведенное Клейтоном время, – встретив вас в церкви, я думала, что мы все еще помолвлены, и…
Клейтон резанул ее пренебрежительным взглядом.
– Никакой помолвки, – уничтожающе бросил он. – Все кончено! И никогда не должно было начинаться! Признаю, что сама идея насчет обручения оказалась безумной, и проклинаю тот час, когда она пришла мне в голову.
Истерзанная сознанием полной неудачи и собственного поражения, Уитни вонзила ногти в ладони и отчаянно затрясла головой:
– Между нами никогда ничего не начиналось, потому что я не позволяла.
– Ваши две минуты почти истекли.
– Клейтон, пожалуйста, выслушай меня, – в отчаянии взмолилась девушка. – Ты… ты как-то сказал мне, будто хочешь, чтобы я пришла к тебе по доброй воле… что не желаешь холодную… неприступную… жену…
– И?! – в бешенстве вскричал Клейтон.
– И… – дрожащим голосом пробормотала Уитни, – я здесь… По доброй воле.
Клейтон мгновенно застыл, напрягся, как натянутая тетива, как только смысл ее слов проник сквозь броню гнева. Несколько секунд он просто смотрел на нее, стиснув зубы, но тут же прислонился головой к каминной полке и закрыл глаза.
Уитни поняла, что он пытается сопротивляться ей, тихому признанию, нежным словам, тем чувствам, что еще горели в душе. Парализованная страхом, она выжидала, не сводя с него глаз. Но тут веки Клейтона приподнялись. Их взгляды встретились, и Уитни задохнулась от счастья. Она победила! Лицо Клейтона слегка смягчилось! Она победила!