Забытые на обочине
- Не может же человек вот так просто пропасть. Хоть время и дремучее, но все-таки...
- Все-таки. - согласилась Алла и они простились.
Всю дорогу до своего дома Алла терзалась сомнениями, которые перемежались удивлениями по отношению к самой себе. В её достаточно пестрой жизни было много мужчин самобытных и ярких, по сравнению с которыми Гриша не мог из себя представлять какого-то особого интереса. Строго говоря, в нем не было вообще ничего завлекательного. И почему этот увалень так неотвязно застрял в какой-то клеточке её мозга, Алла не могла себе дать отчета. Он, конечо, резко выделялся из окружающих, но и не более того. Во всяком случае Петька вспоминал его очень часто, что странно для ребенка его возраста - дети его лет даже смерть родителей переносят легко и утирают горючие слезы уже через несколько дней. В конечном счете Алла пришла к выводу, что её беспокоит вся система проблем в целом - изменившееся поведение брата, его противоестественный союз с Геннадием Нестеровым, непонятный человек в модели их отношений Кириянов и, что более всего, - то окружение, в котором все эти люди вращались. Гриша Нестеров не подходил к ним ни с какого боку и, тем не менее, Алла теперь была уверена, что ичезнувший Гриша был с ними как-то связан. На какой-то момент Алла подумала, что, быть может, нужной информацией может обладать Наташа, но потом решила, что расспрашивать эту ушлую девчонку о вещах подозрительных попросту опасно. Она могла настрожиться и тут же донести все Виктору, а тот уже давно отрекся от Гриши - не понятно опять же, по каким причинам.
... Наташа позвонила к вечеру, когда Петька уже сидел у нового компьютера с большим экраном и какими-то прибамбасами, в которых Алла ровным счетом ничего не понимала.
Хохотала девчонка так, что телефонная трубка в руках вибрировала.
- Алка! Ты бы только видела какой был финал трагикомедии! Часы, понятно, остановились, а тут ещё Геннадий пришел, чуть свою супругу не прибил! Раз двадцать заводили, а они две минуты отшагают и хватит!
- Подожди. А что специалист?
- А он оказался колоссальный дядька! Сказал, что часы - это как живой организм! Они привыкли многие годы висеть на одном месте, работать в одном режиме. А теперь должны обвыкнуться в новой обстановке. Их надо отремонтировать и будут тикать ещё сто лет! Он их и взял в ремонт!
- А сколько за ремонт?!
- Пятьсот баксов! Это ж раритет! Все при своих, подруга!
- Да, все при своих. - подтвердила Алла, а сама никак не могла подобрать осторожных слов, чтоб перейти на нужную ей тему. - Послушай, мне квартира твоей патронессы понравилась, просто как с журнальной обложки. Они только вдвоем с мужем так и живут в таких хоромах?
- Ну, ещё ребенок! А настоящих хором ты ещё не видала!
Алла решила рискнуть.
- А брат Геннадия разве с ними не живет?
Ответ прозвучал беззаботно, но как-то двусмысленно.
- А своего братишку Геннадий Викторович куда-то подальше сплавил! Это другой спектакль, у меня там роль закулисная. Как-нибудь расскажу, но ничего интересного. Слушай, завтра принцесса из Монако приезжает, я хочу наших мужиков нацелить, чтоб билеты на встречу достали, там же весь сброд московский соберется, ты как?
Алла ответила "как", - принцесса из Монаков её не иентересовала, а задавать ещё вопросы по нужной теме она поостереглась. В светской болтовне прошло ещё с четверть часа.
Алла положила трубку так и не определив для себя, радоваться ли удачно проведенному жульничеству или рыдать от угрызений совести. Да к тому же эта история её уже не волновала. Неосторожная болтушка Наташа сказала более существенные вещи: подтвердилось окончательно родство Геннадия и Гриши Нестеровых, подвердилась их связь и какие-то странные отношения, названные той же Наташей "спектаклем". И с неожиданной ясностью Алла осознала, что как её брат с Геннадием и их окружением, так теперь и сама она - увязают в какой-то мрачной уголовщине. Хотя бы потому, что ждать светлых дел ни от брата, ни от Геннадия попросту не приходилось.
глава 6. Отметка 21 метр. Побег.
Сразу после побудки Ложкин поднялся с койки с таким решительным видом, что Гриша испугался - достаточно было одного взгляда на этого воспрявшего из озлобленного отупения человека, чтоб определить, что он готов к самым непредсказуемым действиям. И кончено же, колченогий Бригадир не мог этого не заметить.
Спустили завтрак, но Бригадир не появился вместе с ним, как то было по обыкновению. А охранник, опять же по обыкновению, в разговоры не вдавался.
Позавтракали молча и лишь когда котелки с чайником уплыли наверх, Бригадир свесил в люк голову и крикнул.
- Ну, вахта, пора в забой! Гриша и Ложкин на рубку породы, а Немой с Политруком на откатку. Я скоро проверю! Политрук, держи свежую газету!
Он сбросил в люк газету и Маслаков кинулся на нее, даже заурчал, словно кот перехвативший жареного курчонка. Ложкин крикнул раздраженно.
- Лопаты погнулись и затупились! Когда направишь?
- Приду часа через два-три! - ответил Бригадир. - Уже немного осталось, через пару дней пошабашим!
Три часа - времени, по расчету Гриши, должно было хватить. За такой срок они успеют прорубить колодец наверх. Вопрос заключался лишь в том, что делать с немым Рогожиным и политруком Маслаковым, которые могли заартачиться и выдать не ко времени всю затею. Гриша глянул на ненадежных напарников. Маслаков, сильно сощурив глаза, пытался извлечь из газеты желанные новости об очередных победах единомышленников в борьбе с ненавистным режимом. А Рогожин долизывал остатки овсянки в железной миске и, как всегда, был отодвинут от происходяшего, словно стеной, своей глухо-немотой. Пока Гриша размышлял, Ложкин опять невероятным чутьем уловил его колебания, и негромко проговорил прямо в ухо Грише.
- Не сомневайся не по делу. Пришибем обоих, да и все дела.
- Это ты через край хватил. - рассердился Гриша.
- Да не до того зашибем, чтоб окачурились. Вырубим, чтоб не мешали.
Такое предложение было Грише уже более по душе, но он решил, что по закону затворников, в последний момент надо будет провести с напарниками переговоры на предмет общего бегства. Однако и эту мысль Ложкин угадал. Наклонился к Грише и прошептал.
- Ты не вздумай, Гришка, этих полудурков за собой тащить. Это лучше уж сразу себе ноги стреножить. Мы не знаем, что там нас наверху ждет.
Гриша не стал возражать. Посуду со стола убрали, подняли наверх. Охранник шагнул к лестнице и Гриша едва ли не впервые услышал его голос из - под шерстяной шапочки-маски.
- Вперед, мужики. Кончайте быстрей это дело, осточертело мне тут с вами валандаться. Тоже на волю хочу.
Он вылез по лестнице наверх, а потом втянул её за собой и закрыл люк.
Гриша глянул на Маслакова - тот торопливо читал газету. За минувшие дни Гриша (с его опытом дурдома) уже понял, что Маслаков, в целом, не душевно больной в полном смысле определения. Вполне нормальный, опустившийся человек. Ему нужен хороший присмотр родственников, нужно поменьше читать газет и увлекаться политическими проблемами. Вот на них-то Маслаков и соскальзал с платфоромы разума. В остальном ему можно было доверять воспитание детей и даже автомобиль водить: ни ребенка в ванночке не утопит, ни автомобиль в стенку не вшибет. А политика оказалась слишком крепким ядом для его полуобразованных мозгов. Ну, ещё и алкоголизм, бесприютная жизнь.
Гриша шагнул к Маслакову и мягко потянул газету из его рук:
- Товарищ Маслаков, у меня есть одно предложение. Мы не можем оставаться пассивными, когда контрреволюция правит бал. Нужно бороться.
- Конечно, конечно! - обрадовался Маслаков. - Я же и пытаюсь проводить среди вас агитацию!
- Правильно. - согласился Гриша. - Но время агитации прошло. Газеты врут. На улицах начинаются бои, строят баррикады. Мы нужны - там! - Гриша ткнул пальцем в потолок.
- Да, да! - Маслаков сразу понял основную задачу минимум и тут же нарисовал максимум. - Побег и участие в освободительном движении?! Я с вами, товарищи!