Случайные знакомые

— Садись, Сильвия, — тихо, но властно приказал он. — Ты приехала. И расскажешь мне, что тебя тревожит.
Она свирепо взглянула на него. Командный тон ей совершенно не понравился. Нервы у нее и так были напряжены до предела.
— Мне плохо, — резко сказала она, — такое чувство, что меня били, тянули и выкручивали. Почему Вы крушите меня дальше. В этом нет никакой необходимости. И я не собираюсь выполнять Ваши раздраженные приказы.
Джон снова откинулся на спинку кресла. И стал внимательно изучать ее лицо. Он никогда не видел Сильвию такой взвинченной, нервной и возбужденной до предела. Он должен позаботиться о ней. А уже потом думать о своих чувствах и желаниях. Ради Кинга он добьется от нее объяснения.
— Садись, Сильвия. Раз ты примчалась, то должна все рассказать. Что у тебя там, в твоей головке?
Несколько секунд она пристально смотрела на него, словно хотела убедиться, что он не шутит и не насмехается над ней. Потом вздохнула и снова устроилась на стуле. Но продолжала смотреть на него молча, словно не зная, с чего начать.
Джон решил взять инициативу в свои руки и спросил:
— Давай вернемся к тому времени, когда ты приняла решение приехать сюда. В полночь ты была дома?
Она кивнула.
— Ты была одна?
Он был удивлен, когда увидел, что она задрожала и закусила губу.
— Да.
— У тебя состоялся неприятный телефонный разговор?
— Нет.
— Кто-нибудь провожал тебя домой?
Она кивнула головой. Он уже снова стал терять терпение. И, словно автомат, выпалил ей в лицо обойму резких вопросов:
— На тебя кто-нибудь напал? Изнасиловал тебя? Взломали твою квартиру?
Вопросы сыпались, возмущая и распаляя в ней злость.
— Ты больше не полицейский, Джон. Прекрати допрашивать меня! — медленно, но решительно оборвала она.
— Тогда перейдем к делу. Скажи, почему ты здесь?
Она немного поколебалась, облизывая губы, словно пытаясь набраться смелости, прежде чем начать объяснение. Джон старался не реагировать на дразнящие движения кончика розового языка, когда она облизывала пересохшие от волнения губы. Сердце у него стучало быстро и возбужденно. Он уже понял, что она действительно нервничает. Сейчас Сильвия была не похожа на себя. Не такая, какой он привык воспринимать ее. Он и не предполагал, что она может быть беспомощной. На него всегда производили неизгладимое впечатление сверхсамоуверенность и сверхсамообладание всех Найтов. Теперь ему казалось, что Сильвия оставила фамильные качества в Нью-Йорке. В ней еще оставалось чуточку сдержанности. Но и сдержанность, возможно, вот-вот даст трещину. Она снова встала и направилась к дивану.
— Сильвия, побереги свое и мое время. Я вовсе не намерен играть в молчанку или попусту задавать вопросы.
Сильвия остановилась. Он был сейчас чертовски раздражен, чрезмерно самоуверен и оскорбительно резок. Но крепок физически и рассудителен. Она все-таки надеялась, что он поймет и поможет разобраться. Чувствуя, что делает очередную ошибку, Сильвия набрала побольше воздуха и выдохнула:
— Мы видимся довольно редко. Только на расширенном заседании. Думается, что ты, конечно же, плохо знаешь меня. Нельзя судить о моем характере по россказням Кинга. Допускаю, он мог рассказывать обо мне. Все, что ты слышал, скорее всего, милые сказочки. Ты должен поверить мне на слово. Неужели ты веришь, что я принадлежу к типу сверхчеловеков?
— Я знаю тебя немного, — согласился Джон. — Только то, что ты умная, очень умная. Лучше всех оперируешь числами на Уолл Стрит. Не выносишь, когда люди видят в тебе только деловые качества. Обладаешь чувством юмора. Но, похоже, сегодня ты оставила его в Нью-Йорке. Кинг не раз подчеркивал, что у тебя есть отвратительная черта, редко присущая женщине, — честолюбие. Ты стремишься к независимости и постоянно соперничаешь с братьями. Любишь яркие цвета и ненавидишь спаржу. Вот сведения, дошедшие до меня. И сразу отвечу на твой вопрос. Я согласен, что ты не сверхчеловек. Верно?
Она глубоко вздохнула, словно собиралась прыгнуть в ледяную воду, и быстро сказала:
 
— Кто-то пытается доказать, что я — сумасшедшая.
 Глава 2 
Джон долго и пристально смотрел на Сильвию, словно был не совсем уверен, что правильно ее понял.
— Не очень-то сногсшибательная новость, — задумчиво объявил он, растягивая слова. — Судя по тому, чего я нагляделся в вашей семейке, вы все немного с приветом. Почему ты решила, будто кто-то пытается уверить тебя, что ты чокнутая?
— Ты так легко бросаешься словами, Джон. Меня изумляет, отчего ты не лезешь в политику? — отбивая удар, спросила она раздраженно. — Я точно знаю, что кто-то пытается заставить меня усомниться в нормальности собственной психики. Все, что происходит, похоже на сумасшедшую игру. А я не хочу и не собираюсь участвовать в ней. Подскажи, как выяснить, кто стоит за всеми этими делами, которые меня буквально измотали? Как заставить этих людей остановиться? Я не представляю, кого и заподозрить.
— Какими делами?
Сильвия опять подумала о том, что зря теряет время. Джон говорил с ней терпеливо, несколько снисходительно, успокаивая, как взрослый бы успокаивал ребенка. Ему лишь оставалось погладить ее по голове и засюсюкать. Однако разговор начат, и необходимо довести его до конца.
— Однажды я заправила машину и наездила миль двадцать, не более, когда обнаружила, что в баке почти нет бензина. Я уже собиралась снова заправить автомобиль, но, неожиданно для меня, приборы показали, что бак снова полон. Вещи в моей квартире меняли места, хотя дверь и окна были всегда заперты. Из магазина мне доставляли продукты, которых я не заказывала. Холодильник буквально ломился от съестного, хотя я собиралась уезжать на следующий день. Я заводила будильник на шесть часов, но иногда он звонил в пять, потому что кто-то зачем-то переводил стрелку.
— Конечно, такое не может не раздражать, Сильвия, — успокаивающе сказал Джон. — Но все может случиться. Человек бывает рассеянным от переутомления. Вот сегодня утром у меня будильник зазвонил на сорок минут позже, и я чуть не опоздал на работу.
— Это не одно и то же. Будильник срабатывает позже установленного времени из-за неисправности в электронной системе или из-за отключения в сети электроэнергии. Авария в сети не влияет, когда будильник трезвонит раньше времени.
— Возможно, что ты нажала не на ту кнопку, когда заводила его и не заметила. Не вижу ничего ужасного во всех, как ты называешь, «происшествиях», о которых ты Мне поведала. Стоит ли так расстраиваться из-за подобных пустяков и придавать им большое значение?
— Если бы я была невнимательной или рассеянной, то согласилась бы с тобой, — она посмотрела вниз. Руки у нее были крепко сжаты. — Слишком многое из происходящего не имеет никакого смысла. А так как я к этому не имею ни малейшего отношения, то за всем должен стоять кто-то еще. Я пыталась обдумать все трезво. Найти какую-то логику в событиях, происходящих у меня дома. За месяц передумала и предположила все, что только возможно. Но так и не смогла найти другого объяснения. Но почему кто-то специально пытается доказать мне, что я чокнутая, как ты соизволил изящно выразиться? Происходит слишком много странного, чтобы можно было принять все проделки за простое совпадение, случайность или отнести на счет моей рассеянности. Напрашивается единственный логический вывод: кто-то заинтересован в том, чтобы загнать меня в психушку. И довольно успешно. Это и есть ответ на твой вопрос.
— Какой вопрос?
— Что я чокнутая.
— Ты не сумасшедшая. Ты — параноик. Постоянное напряжение разительно меняет людей. Тебе не мешало бы хорошенько отдохнуть. Отключиться от работы, встряхнуться.
— Спасибо, что ты так серьезно и заинтересованно выслушал меня, — натянуто и недовольно отозвалась Сильвия.
— Скажи, чего ты хочешь? Только поконкретнее, — спросил он, уже не скрывая раздражения. Ему не терпелось избавиться от ее присутствия.