Орден Багровой бури. Книга 6 (СИ)

— Да, это я, — соглашаюсь, запуская струны в его защиту.
Он пытается закончить заклинание, но я высасываю из бедняги всю ману. Маг падает, а его незавершённое заклинание гаснет.
— Щелкунчик, развлекайся! — я указываю мечом в сторону монстров, а сам поворачиваюсь к одержимым.
Они припёрлись сюда не пешком, а на боевых машинах. Даже танки есть, а откуда-то издалека бьёт артиллерия. И при этом марионетки Сатариона ухитряются одновременно палить по войскам моего вассала и сдерживать натиск армии Самойлова.
  
Нельзя отрицать, что у них есть свои сильные стороны. Такие, как полная нечувствительность к боли и отсутствие страха смерти.
Барон Писемский сражается как лев. Его меч сверкает, отрубая головы монстрам, каменные заклинания бьют без промаха. На моих глазах булыжник затыкает дуло вражеского танка, и выстрел приводит к разрыву ствола. Танк ревёт двигателями и несётся вперёд, надеясь протаранить ряды гвардии Писемского.
У него не получается. Я вовремя оказываюсь рядом и запрыгиваю на башню. Срываю люк и запускаю внутрь струны. Несколько мгновений — и весь экипаж превращается в трупы, а танк останавливается.
— Андрей, смотри! К нам идёт кто-то очень большой! — кричит Валерий Васильевич, отступая под градом заклинаний.
Сначала ставлю перед ним астральный щит, чтобы маги Хаоса не задели моего друга и вассала. А уже потом смотрю туда, куда он указывает.
Ого. И правда здоровенная тварь.
Монстр выходит из-за деревьев, и земля дрожит под его лапами. Это что-то вроде гибрида медведя… с чем, с осьминогом? Судя по количеству щупалец, примерно так и есть. Так или иначе, эта скотина метров шесть в высоту и источает не просто сильную, а подавляющую ауру. Вижу, как пролетающие мимо заклинания ослабевают, теряя в ауре монстра свою силу.
— Ну, давай, красавец. Потанцуем, — усмехаюсь я, крепче сжимая меч.
Щелкунчик рычит справа, и в нетерпении роет лапой землю. Тварь ревёт и бросается на меня. Я уклоняюсь, меч скользит по её боку, но шкура как броня.
— Щелкунчик, слева! — кричу, запуская струны Хаоса в ауру врага.
Мой питомец запрыгивает на монстра, впиваясь клыками и когтями в бок. Тварь воет, пытается сбить Щелкунчика торчащими из спины щупальцами, но он держится крепко.
— Неплохо, — хмыкаю я, нанося удар по шее монстра.
Клинок оставляет глубокую рану, но противник не падает. Он разворачивается и хвостом бьёт меня в грудь. Астральный щит трещит, но держит. Аура монстра хоть и ослабла, но всё ещё защищает его.
— Упрямый, гнида, — опутывая его лапы струнами, озвучиваю свои мысли я.
Щелкунчик перебирается на спину твари, впивается клыками в шею. Она ревёт, пытаясь сбросить его, но безуспешно.
Приходится ещё немного повозиться с этим гигантом, но в итоге он испускает последний возглас и падает. Земля дрожит, а мы с питомцем одновременно наносим последний удар — я бью мечом, а он хвостом, проламывая череп твари. После этого она замолкает, и её могущественная аура гаснет.
— Молодец. Сегодня ты настоящий герой, — глажу Щелкунчика по голове.
— Икунчик ирой, — соглашается он.
Бой продолжается, и я вынужден признать, что план Киреева вполне себе работает. Как иначе? Я не могу отсиживаться, пока сражаются все остальные, и трачу немало сил.
Вот только есть один нюанс.
Кто сказал, что даже если я буду драться всю ночь, то после этого не смогу победить князя-монстра? Да я, наоборот, буду так разогрет к нашей встрече, что мало ему не покажется…
Когда мы с буреборцами крошим монстров на южных землях, рядом со мной вдруг возникает Конрад. Пальнув в стоящего, между нами, монстра молнией, он выкрикивает:
— Господин! Дом атакован!
— Киреев? — спрашиваю я.
Призрак молча кивает. Моё сердце, которое и без того колотится от ярости битвы, начинает стучать ещё быстрее.
Ну, наконец-то! Он явился и теперь всё будет кончено.
— Щелкунчик, оставайся здесь! А я пойду, поприветствую главного гостя, — говорю я.
Питомец кивает и снова бросается в бой. Ну а я, ускорившись, несусь в сторону поместья.
Ещё издалека чувствую мощное давление энергии Хаоса. Приблизившись, вижу Сатариона, стоящего прямо перед домом. Подняв руки, он призывает Чёрную бурю, которая тёмной волной раз за разом накатывает на защиту вокруг дома. Замковый щит на последнем издыхании, а купол Конрада ещё держится.
На моих глазах из поместья выходит разъярённая Лариса. Её рыжие волосы развеваются от ветра, на голове блистает подаренная императрицей диадема, а в каждой руке горит яркое пламя. Она обрушивает на Киреева поток ревущего пламени, и тот вынужден уйти в оборону. Но когда поток заканчивается, то лишь смеётся:
— Ты ничего не сможешь мне сделать, тупая сука! — рычит он.
Лариса только усмехается, не обращая внимания на оскорбление, и отвечает:
— Может, ты и прав. А что насчёт него? — она кивает за спину князя-монстра.
Тот оборачивается и встречается взглядом со мной. Всё веселье тут же пропадает с его уродливой рожи. Оскалившись, он призывает две костяные сабли, окутанные тьмой, и говорит:
— Сегодня всё закончится, Зверев.
— Неприятно с тобой соглашаться, но ты прав. Сегодня мы всё закончим, — киваю я.
Сатарион бросается на меня, сабли свистят в воздухе, оставляя за собой чёрные шлейфы. Блокирую удар мечом, но сила удара отбрасывает меня на несколько метров. Противник, видимо, решил обойтись без разминки и сразу атаковать по полной.
Что ж, я не против. Потому что уже размялся на его подручных.
Киреев издаёт яростный вопль и вонзает свои сабли в землю. Почва трескается под ногами, из неё вырываются зазубренные каменные шипы. Я успеваю подпрыгнуть и наношу удар струнами.
Враг исчезает, появляясь сзади. Сабли бьют в спину, но щит гасит удар. Разворачиваюсь, нанося удар мечом — Сатарион отпрыгивает, выдавая в ответ какое-то проклятие. Оно гаснет, поглощённое мечом.
— Как мне надоели твои фокусы, — шипит Киреев, и руны на его броне вспыхивают так ярко, что слепят.
Фиолетовая вспышка, взрыв — меня едва не сбивает с ног. Вот это был неплохой удар. Недостаточно сильный, чтобы заставить меня хоть немного понервничать, но всё же неплохой.
Откуда у Киреева столько сил? Мне вот почему-то начинает казаться, что он не просто использует энергию Хаоса. У него есть другой источник силы.
Уклоняясь от новых атак, я активирую астральное зрение. Вокруг противника столько магических плетений, что разобраться непросто. Но я всё-таки отыскиваю сложную и тщательно скрытую связь…
С маяком Пожирателя.
Вот оно как. Звезда в небе питает Киреева, а энергии в ней — хоть отбавляй.
Что ж, прекрасно. Посмотрим, как ты запоёшь, когда я обрублю тебе эту связь!
— Чему ты улыбаешься, Зверев? Лучше моли меня о пощаде, и тогда умрёшь быстро! — рычит Сатарион, взлетая в воздух.
Его тело обрастает шипами из тьмы. Они летят в меня, как ракеты, но сбивать их струнами ничего не стоит. Враг усиливает натиск, а мне это лишь на руку. Отбиваясь от шипов, я одновременно запускаю астральные струны в его связь с маяком и начинаю рушить её.
— Я стал ещё сильнее, Зверев! А ты⁈
— Кажется, я это уже слышал. Отвечаю, Киреев: да, я стал сильнее. И сейчас ты в этом убедишься, — усмехаюсь я, нить за нитью обрывая его идущий к небу энергетический канал.
Прямо под ногами земля расходится в стороны. Я отпрыгиваю в сторону, а из трещины вырываются тёмные плети, похожие на щупальца. Извиваясь, они тянутся ко мне. Большую часть обрубаю мечом, но одна из них хватает за ногу.
С удивлением чувствую, как плеть начинает высасывать астральную энергию из моей брони.
Ничего себе. Сатарион и правда стал ещё сильнее. Эти плётки — ничто иное, как аналог моих струн. Только не такие изящные, подделка сразу заметна.
Киреев допустил большую ошибку, решив вытянуть из меня энергию. Каким бы мастером Хаоса он ни был, в Астрале совсем ничего не понимает.
Я подпитываю броню, позволяя щупальцу тянуть энергию. Даю ему всё больше и больше, а хохот врага вдруг становится недоумевающим.