Змей Двуликий (СИ)

Выброшенное в стремительном ударе копьё расчертило воздух перед перерождённым, но за счёт пространственного искажения удар пришёлся прямо по брюху волчицы. Брызнула чёрная кровь, а до сего момента пышущий уверенностью Лорд симбионтов споткнулся, кубарем покатившись по гладкой, оплавленной поверхности. Элин же в это время переключился на змею, решившую ещё раз попытаться счастья в ментальном нападении, но уже другого толка. Вместо изящной и в каком-то смысле красивой атаки та ударила максимально грубо и прямолинейно, тем самым не только открывшись для контратаки, но и подставившись физически. Очевидно, Медб рассчитывала достигнуть хоть какого-то эффекта, будь то паралич, кратковременный ступор или переход схватки в сугубо ментальную плоскость. Вот только Элин устоял, пусть и был неприятно удивлён обрушением иллюзий о собственном всемогуществе.
А Лордам симбионтов тем временем открылась пугающая даже их, — и в особенности их! — картина. На пару секунд Элин лишился идеального контроля над телом, и то пошло рябью вместе с одеждой, которую перерождённый создал из своей же плоти, предварительно изменив её текстуру. Оплывший и явно нечеловеческий, силуэт перерождённого намертво отпечатался в памяти Лордов, осознавших крайне печальный для них факт: враг не стремился разорвать дистанцию отнюдь не потому, что в оке бури пространства в принципе было не много.
Причина оказалась стократ прозаичнее: ему это просто было не нужно.
— Мы можем договоритьс-с-ся! Нам известны секреты, до которых ты тогда жаждал добраться, Марагос! — Предприняла попытку начать переговоры змея сразу после того, как её злейший враг восстановил свою форму.
— Возможно, для Марагоса это действительно прозвучало бы в какой-то степени привлекательно. — Элин недобро оскалился. — Но я — не он. И вы уничтожили не его город и род, а мои. Китеж ведь пал, не так ли?
Ответом перерождённому стала отчаянная попытка Лордов дотянуться до анимуса в последнем рывке. Волчица от перенапряжения даже утратила форму, обратившись комом объятой пламенем плоти, а Медб окончательно распрощалась с надеждами на ментальное превосходство, попытавшись дотянуться до перерождённого сияющими во всех спектрах восприятия клыками.
— Ожидаемый ответ. — Произнёс Элин Нойр, после чего беззвучно шевельнул губами, обронив одну-единственную, так и не прозвучавшую вслух фразу. Фразу, о которой не должно было стать известно никогда.
Оплавленная почва под рывковой ногой анимуса пошла трещинами, а он сам с копьём наперевес бросился к Айбелл, концентрируя аниму для удара, должного покончить со своенравной, горделивой и могущественной волчицей. Лишь в противостоянии с Элином она выглядела жалко и ничего не могла поделать. Для Авалона же прибытие этих тварей стало катастрофой, и лишь присутствие Артара не позволило крошечной группе разумных демонических зверей, тысячи и тысячи которых некогда вышли из-под контроля истинных людей, перебить здесь всех без потерь. Но сколь бы силён и велик ни был перерождённый из клана Виард-Мордакс, даже его сил оказалось недостаточно. Ведь тот, кому он доверился, тот, кто поставил всех под удар исчез в решающий момент, не выполнив ничего из обещанного.
И исправить он уже ничего не мог — лишь извиниться перед мертвецами, чьи жизни были разрушены, дома — сожжены, а тела пожраны ордами демонических зверей. Человечество пало вопреки всему тому, что Элин успел сделать, и вина в этом лежала лишь на нём и ни на ком больше.
Оставшийся за сияющим изумрудом лезвием копья след перечеркнул череп волчицы, очертил дугу и вгрызся в её тело, разрывая то на части и поражая плоть смертельной отравой, блокирующей способности к регенерации. Элин наносил один удар за другим, пользуясь тем, что Медб изначально держалась на дистанции, и теперь просто не могла прийти на помощь… подруге? Сородичу? Союзнику? Кем друг для друга являлись лорды перерождённый, естественно, не знал. Зато он был уверен в том, что с его нынешним могуществом вполне в его силах не просто дважды убить их всех, но и раздавить тварей морально, показав тем, сколь глупо было рассчитывать на иной исход.
 
Копьё в очередной раз рассекло чёрную, бугрящуюся плоть, а Медб распахнула пасть, грозя вот-вот обрушиться на анимуса и сомкнуть челюсти. Но Элин лишь перевёл на змею взгляд, задержал его так на долю мгновения — и Медб исчезла, появившись вновь на противоположном краю импровизированной арены, тем самым подарив врагу возможность продолжить экзекуцию над Айбелл, крики и вой которой были для перерождённого слаще любых музыкальных композиций.
Вновь и вновь копьё оставляло в воздухе изумрудные росчерки, уродливыми и рваными ранами отпечатывающиеся в плоти некогда прекрасной волчицы. Меньше трёх секунд потребовалось Медб для того, чтобы вновь сократить расстояние, но к этому моменту её напарнице уже было не помочь: насквозь пропитанная страшным ядом, Айбелл грудой изуродованной плоти осталась лежать за спиной Элина Нойр, наконец переключившего своё внимание на змею. И пусть увечить и терзать кого-то, внешне столь похожего на Эриду перерождённому было неприятно, обойтись с этим врагом иначе он не мог. Не после того, как его душа была отдана в безраздельное владение ярости и гневу, ведомым жаждой отмщения.
И мстил он не за себя, а за тех, кто был слабее его.
Замешкавшись на секунду, Элин неспешно поднял левую руку, коснувшись той рогатого шлема, ставшего неотъемлемой частью его образа. И всего лишь миг потребовался для того, чтобы рога пропали, а форма самого артефакта разительным образом поменялась, образовав пугающего вида маску, закрывшую лицо и оставившую лишь узкие прорези для сияющих смертоносной зеленью глаз.
С этого момента и до самого финала, Элин-человек окончательно уступил бразды правления монстру.
Монстру, которого не должно было существовать.
Никогда — и нигде.
  
Глава 16
 
Можно ли было испытывать что-то помимо отчаяния и обжигающего чувства ненависти, путешествуя по опустошённому, такому близкому, но одновременно с тем бесконечно далёкому миру?
Не в первый раз Элин испытывал это мерзкое чувство, невольно вспоминая дни, когда он подобно истинному отшельнику бродил среди древних руин, убивая демонических зверей и ища способ возродить близких. Тогда ли он пошёл против судьбы, став “подлинником”, или это произошло позже и лишь благодаря Марагосу, который отчаянно искал способ избежать исхода, одинакового для всех ему подобных?
Так или иначе, сейчас этот момент не отследить, и у перерождённого в принципе имелся лишь один вариант: смириться и идти вперёд, делая то, что должно. Времени на самобичевание и жалость к себе не было, да и не мог Элин позволить себе что-то такое. Не после того, как в течение нескольких часов он узнал о строении мироздания больше, чем за все свои жизни до этого. И словно в насмешку, знанием этим с ним поделилось это самое мироздание, наполнив зов не только собственно зовом, но и всем тем, что могло бы потребоваться “подлиннику” для выполнения инструкций. Ожидало ли мироздание, что Элин Нойр в первую очередь отправится разбираться со своими проблемами — большой вопрос, но случилось всё именно так. Превосходные интеллект и память позволили перерождённому создать необходимый якорь, и обзавестись солидными шансами на аналогичную операцию в отношении второго, коим должна будет выступить “подлинная” Лекси. И если всё получится…
О том, что он будет делать дальше, Элин пока предпочитал не думать. Не потому, что там всё было очевидно, совсем нет. Скорее уж совсем наоборот: анимус понятия не имел, что произойдёт в ближайшие сутки, чего уж говорить о большем сроке?..
Очередной шаг сквозь пространство вывел Элина прямиком на край скалистого уступа, с которого открылся прекрасный вид на святая святых симбионтов: их гнездо. Это колоссальное строение сочетало в себе несочетаемые вещи, будь то природная естественность и величественная архитектура, или же масштабность с некоей приземлённостью. Какой-то уникальной культурой или стилем здесь и не пахло, чему виной являлось, скорее всего, крайне малое число застрявших на планете настоящих симбионтов. Ну а ущербные подобия, ими создаваемые, по всей видимости отличались не только значительно меньшим уровнем сил.