Змей Двуликий (СИ)
В противном случае Элин столкнулся бы с какой-никакой, а отдельной цивилизацией вместо той мешанины и попыток слепить из разных частей что-то по-настоящему уникальное.
Ясно ощутив на себе чужое, пристальное и злобное внимание, перерождённый небрежно отмахнулся — и в симбионта-постового устремилась пара изумрудных стрел. И пусть тому хватило бы и одной, во избежание лишних рисков Элин решил перестраховаться, из-за чего погибшего уже после первого попадания симбионта вторая стрела попросту расплескала по округе.
И сделала это абсолютно бесшумно.
Тем не менее, времени наслаждаться видами у Элина не было. Благодаря надёжной ментальной связи, объединяющей симбионтов, о смерти часового вскоре узнает всё гнездо — если там уже об этом не известно. Решающую роль сейчас играла скорость, и перерождённому не было никакого смысла скрываться. Потому Элин Нойр разом сбросил с себя всякую маскировку, упростив тем самым любые манипуляции с анимой в и вовне тела.
В мгновение ока волна жуткой и хищной энергии вырвалась наружу, начав вливаться в проявляющиеся прямо в воздухе рунные цепочки, часть составляющих которых для этого мира были в новинку. Мастера рун и без знаний истинных людей были на многое способны, а с ним они, пройдя соответствующее дообучение, в плане личного могущества выходили на уровень поглощённых тьмой абсолютов, а то и превосходили их. Знающему человеку достаточно лишь услышать, что рунный алфавит истинных людей был всемеро шире и втрое глубже, что в сумме открывало просто необъятную массу возможностей по тонкому манипулированию анимой без необходимости контролировать все процессы силами своего разума.
И прямо сейчас за спиной перерождённого происходила наглядная демонстрация того, на что способен мастер рун с беспрецедентными силой и опытом.
Один за другим конструкты из рун наслаивались друг на друга, вбирая в себя аниму и формируя монолитные, сложнейшие системы, вместе образующие величественную и разрушительную технику, одно лишь проявление которой поспособствовало образованию стихийных, сиречь — осознанно не контролируемых иллюзий. В небе над перерождённым, казалось, разверзся портал в иное измерение, из которого в реальность тут же хлынул неестественного происхождения шторм. Изумрудные молнии плясали и сверкали в воздухе, переплетаясь подобно схватившимся не на жизнь, а на смерть змеям, а нередкие всполохи изумрудного пламени низвергались на землю, опаляя и плавя ту. Всё изменилось в момент, когда первые организованные группы симбионтов вышли из гнезда, определив источник угрозы и приготовившись к бою: буйство энергий резко стихло, и её эти колоссальные объёмы не издавая ни звука стянулись к кончику указательного пальца перерождённого, который тот направил на гнездо.
— Хм. Перебор? — Крошечная изумрудная точка резко раздалась во все стороны, достигнув размера детского мяча, по ней прокатилась едва заметная волна… и сфера исторгла из себя колоссальных размеров луч, впившийся в основание махины гнезда. За считанные мгновения испарились сотни и сотни укрывавшихся под землёй симбионтов, плоть которых оказалась столь же податлива, как и стены их укрытия. Застенала сама реальность, заставив Элина поморщиться: с недавних пор он очень чутко улавливал искажения, подобное которому он сам только что устроил. Впрочем, остановиться это его не заставило, и медленным, тщательно выверенным движением он перенаправил луч выше, обращая в ничто все разваливающиеся на глазах верхние этажи единственной в своём роде обители симбионтов. — Определённо, перебор.
Последним штрихом стало ослабление контроля над лучом, который утратил структуру, потерял в поражающей способности — но обрушился на куда большую площадь, добивая тех, кто не успел далеко уйти. И лишь продержав луч не менее минуты, Элин позволил себе выдохнуть, — не буквально, — остановив масштабный акт отмщения и окинув заинтересованным взглядом дело рук своих.
Масштабы разрушений поражали воображение. От долины, вместившей в себя вросшее в землю на многие десятки метров гнездо, мало что осталось, а на месте самой обители симбионтов появился воистину колоссальный кратер, в ширину раскинувшийся на несколько десятков километров. С глубиной и потенциально могущими выжить там тварями вопрос так же был решён: Элин неспроста изначально сфокусировался на нижних уровнях, одним ударом уничтожив их раз и навсегда, а после позволив расплавленной породе замуровать то, что там осталось.
Мгновение на обретение полнейшей концентрации для расширения восприятия — и Элин объял своим вниманием как всё, что осталось от гнезда, так и местность вокруг него. Безо всякого видимого усилия за его спиной сформировались излюбленные изумрудные стрелы перерождённого, спустя секунду устремившиеся к обнаруженным целям. Элин не собирался целенаправленно вылавливать всех симбионтов до последнего, часть которых могла банально находиться вне своего логова, но вот допускать выживание тварей, имея возможность их добить?
Точно нет.
Повторный осмотр местности показал полное отсутствие вокруг разумной жизни, и даже облёт окрестностей уничтоженного гнезда не выявил замаскировавшихся симбионтов. Элину оставалось лишь признать, что всё прошло как по маслу, без оплошностей и ошибок. Оставшиеся Лорды симбионтов находились в своём гнезде — и их не стало вместе с несколькими сотнями подчинённых им тварей. И та лёгкость, с которой уничтожение давних врагов далось перерождённому, вызвало у него лишь негодование: он-то рассчитывал выместить на Лордах свой гнев, чтобы после действовать рассудительно и хладнокровно. Но абсурдный уровень силы, за который придётся расплатиться совсем скоро, перекроил все планы…
Анимус развернулся и, хлопнув полами мантии, сделал шаг, разом переместившись на десяток километров в направлении Китежа. И так как каждый последующий шаг давался ему легче и легче, Элин был вынужден признать, что изменения в его теле и душе происходят быстрее, чем ожидалось, и надолго задержаться в этой реальности у него не получится.
Как оказалось вскоре, задерживаться было незачем: Китеж пал, и от него осталось ещё меньше, чем от Авалона. Лишь остатки некогда величественной стены напоминали о том, что здесь совсем недавно стоял город. А вот за ними сохранился лишь пепел и камни, в которых трудно было опознать не то, что строения, но и даже что-то рукотворное. Точное место, на котором располагался его собственный дом, Элин определил лишь по остаточным эманациям своей анимы, которая до сих пор не выветрилась из напитанных силой элементов защиты. В относительной целости остался лишь подвал, но спускаться туда лично перерождённый не стал. Лишь спалил дотла останки многих дорогих ему людей, которые, видно, до последней секунды своей жизни надеялись на то, что в дом вернётся его хозяин.
В себя Элин Нойр пришёл, стоя среди обломков с запрокинутой к небу головой. И очнулся он не от того, что ему больше не было больно, вовсе нет. Просто его тело, утратившее все ненужные более функции, вдруг продемонстрировало, что слёзные железы в состоящем лишь из чёрной плоти теле до сих пор функциональны. Или они сформировались, подчинившись подсознательному желанию хоть как-то излить затопившую душу горе? Ответа на этот вопрос у Элина не было, да и искать его он не хотел. Единственным желанием перерождённого было ни много, ни мало, а самое обычное бегство туда, где ему будет не до тягостных дум.
Но перед этим Элину ещё нужно было кое-что сделать.
Предварительно анимус переместился на добрую сотню километров от руин Китежа, подальше от бьющих даже по его восприятию эманаций массовых смертей. В обычных обстоятельствах он бы на это давление и внимания не обратил, сделав всё, что нужно на месте, не тратя время и силы, но сейчас ему требовалось войти в свой внутренний мир. И не просто заглянуть туда одним глазком, а полноценно погрузиться, дабы попрощаться с учителем, товарищем… или даже другом?
Застыв на месте подобно каменному изваянию, Элин сформировал вокруг себя мощнейший комплекс автономных барьерных техник — и лишь после этого провалился во внутренний мир. Не удивился его облику перерождённый лишь потому, что на текущем этапе он отчасти постоянно “видел” свою душу и всё к ней прилегающее, за исключением мелких деталей. Но вот тому, кто был заключён в этом обособленном пространстве, наблюдатель был не виден, и лишь по этой причине Элин до сих пор не поговорил с Дарагосом. Не объяснил, почему всё повернулось именно так.