Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)

- Милая, пока что он поживет не с нами. А значит, что спать он будет тоже не здесь. Но вы можете болтать по телефону и опять таки… выходные…
- Мам, хватит, - Никита оборвал мои жалкие попытки оправдаться. Савранский действительно много работал. Как выяснилось сейчас, не только в больнице, но и в спальне своей Женечки. Не суть. Главное, что у мужа почти никогда не было на нас времени, и даже в лучший период он не проводил выходные с дочкой. Сейчас же это звучало совсем абсурдно. Не будет никакого «воскресного» папы. Максимум, что ждет Тому, это «папа-смс», которое он напишет раз в неделю. И то, если напомню я.
  
Тома внимательно смотрела мне в лицо. Секунды текли медленно, как будто кто-то нажал этот фильм на паузу и все мы замерли в одной позе. Я видела, как ее глаза наполняются слезами. Как рот некрасиво кривит в подкатывающей истерике, как дрожит подбородок, и слюна паутинкой натянулась меж белых зубов.
- Ты врешь! – Закричала Тома. – Ты не любишь папу! Ты никого из нас не любишь! Ты его выгнала специально, а теперь всех нас обманываешь!
Вика, сидящая за спиной, стала всхлипывать вместе со мной. Сережка проснулся и заревел в голос, поддерживая это безумие. Никита сжал меня за плечи, а Римма вышла в коридор, чтобы оставить нам немного воздуха, но я видела край своего фартука и ее платья там за дверью.
Я видела всех, ощущала каждого, но ничего не могла сделать.
- Томочка…
- Не говори так! Не смотри на меня! Ты плохая!
Горло сдавило спазмом, и чтобы не задохнуться, я задышала часто, рвано, через боль.
- Том… малышка, услышь меня.
Она истерически закачала головой в стороны. Ее темные кудряшки разметались по плечам, а некоторые пряди налипли к мокрым от слез щекам.
- Если ты не вернешь папу обратно, я никогда тебе не прощу!!! Никогда! Я всегда буду тебя ненавидеть!
Не сказала, а выплюнула это и замолкла. А вместе с ней замолчали Вика и Сережка, перестала всхлипывать я, дышать Римма и даже часы замерли, остановив свой ход. И в этой страшной, зловещей тишине голос Никиты прозвучал так громко, будто удар в колокол.
- А если ты его вернешь, мама, то тебя не прощу я.
Глава 12 Савранский
Женя сладко потянулась в моих объятиях, такая мягкая, нежная, пахнущая не то арбузами, не то дождем в жаркий летний день. Короче счастьем. Моим.
Я пропустил через пальцы черную прядь волос. Рассыпчатые, как из рекламы шампуня.
Женя смешно наморщила нос и чихнула. Я понял, что она уже не спит, когда тонкие ручки пробежались по моей груди и юркнули за резинку трусов.
- Какая плохая девчонка, - я перевернул ее на спину и скалой навис сверху, придавливая Женьку своим весом. Она демонстративно охнула и сделала вид, что потеряла сознание, тем самым вызвав во мне новый приступ смеха.
С Женей было легко, весело, удобно, горячо и уверенно. Последнее я ощутил особенно остро на контрасте с моей женой. И как бы я не злился на себя, как бы не обижалась Настя, но именно эта молодая девушка вселила в меня мысль, что я все смогу. Что достоин лучшего. Что у нас все получится.
- Сладкий, тебе не нужно домой? – она легко боднула меня головой в бок, будто проверяла, не заснул ли я снова.
- Боюсь, дома мне теперь не рады.
Улыбка тотчас слетела с Жениного юного лица. Уголки губ опустились вниз, а под глазами залегли тени, отбрасываемые пушистыми ресницами.
- Мне так жаль, что кто-то слил наше с тобой видео. Это просто ужасно. Не представляю, что испытала Анастасия Борисовна, когда поняла, что там ты… мы с тобой.
Я притянул к себе любимую и легко поцеловал ее в нос.
- Не грусти, сладкая. Меня больше волнует, что все эти люди видели мою девочку, - я легко сжал полушарие ее груди, отчего Женя прогнулась в спине еще сильнее. – Никто не должен был смотреть на такую красивую малышку.
Мысли из головы почти испарились, перетекли куда-то ниже, в другой орган, который теперь управлял мною. Не хотелось больше ни говорить, ни вспоминать тот вечер. Особенно скандал, который учинил мне отец.
- Но с другой стороны, может и хорошо, что все увидели?
- Едва ли, - невесело рассмеялся я, - это очень бьет по нашей репутации, поэтому мы и ищем, кто слил видео из моего ноутбука.
- Может, не тратить на это твои силы и время? Никто ведь так и не понял, что там был ты?
- Никто, кроме семьи. И Насти, разумеется, - я снова поморщился, вспоминая нешуточную драму, развернувшуюся у нас дома.
- Твоя жена изумительная женщина, - горячий воздух из Жениных губок обжег мне грудь. Она была так убедительна и говорила так искренне, что я таял от ее слов, - Я не представляю, какой силой духа нужно обладать, чтобы понять, что ее муж любит другую женщину. Не препятствовать, отпустить. Кеш, Анастасия Борисовна святая, и не смей убеждать меня в обратном!
Я притянул Женечку и нежно поцеловал ее в розовый от волнения носик.
- Святая тут только ты. Как же я жил без такой женщины?
- Все это время ты просто подсознательно искал меня.
- И нашел. Я только теперь понимаю, что все, что было раньше, до тебя, оно ненастоящее. Я и не думал, что встречу свою любовь, которая так возвеличит меня, которая будет уважать мою жену и примет моих детей.
- Не твоих, наших.
Она крепко переплела мою шею руками. И посмотрела так пронзительно, так чисто, что сердце замерло на месте.
- Я люблю тебя, Женя. Я никого никогда так сильно не любил.
- Осторожно, Кешенька, а то я испугаюсь ваших матримониальных планов и сбегу.
Я сжал ее ягодицы, слегка раздвинув мягкие полушария в стороны:
- Можешь не беспокоиться, я никогда не покушусь на твою свободу.
- Отчего же, - прошептала Женя мне прямо в губы.
- Потому что я не разведусь с Настей. Савранские не разводятся. Никогда.
И я ворвался в мою нежную, невинную девочку, даря ей наслаждение, от которого она стонала и плакала. И такое со мной тоже впервые.
Я всю жизнь жил с женщиной, спал с женщиной, ублажал женщину, и не знал, что такое женский оргазм.
Мы еле дышали, липли друг к другу мокрыми от пота телами, цеплялись за кожу пальцами, оставляя наши следы, метки.
Невообразимое счастье, быть с кем-то настолько единым, будто стерлись все грани между нею и мной.
- Сейчас перекурим и пойдем на второй круг, - хвастался я.
- А сил хватит, - хохотнула Женя.
Я демонстративно поиграл перед ней бровями и потянулся к острому холмику груди, как вдруг под подушкой зазвенел телефон.
- Кто там, - обиженно простонала Женечка.
- Настя.
- Не отвечай, нам сейчас так хорошо.
- Не могу, - я интуитивно натянул на бедра трусы, будто бы Савранская могла нас обнаружить, и потянулся к трубке.
- Ну почему не можешь? Перезвонишь ей потом.
- Сладкая, ты не поняла. Я всегда отвечаю, если звонит моя жена.
Я накрыл ее одеялом, чтобы не смущать голой женщиной Настю. Да, она не знает, где я, она не увидит, чем я только что занимался. Но все равно, было в этом что-то не правильно.
Савранские не разводились. Они берегли нервы друг друга, по крайней мере, пытались это сделать.
- Слушаю, - голос выдавал меня с потрохами. Я откашлялся и повторил: - Насть, ничего не понял, что случилось? Да говори же громче, я не слышу! Кто у тебя так орет? Алло?! Какой к черту чемодан, ты о чем вообще? Да выйди из комнаты, ни хрена не слышно, что там у вас вообще случилось?! – И через две минуты я холодно произнес: - Буду дома через час. Поговорим.
Когда я сбросил звонок, ощутил, что Женя гладит меня по спине, чтобы успокоить. Перехватил ее руку и поцеловал кончики пальцев.
- Все в порядке?
  
- Скоро будет.
- О каком чемодане речь, сладкий?
- О… чемоданах. Моем и Томкином. Настя сказала, что собрала наши чемоданы, и мы с дочкой будем жить у тебя.
Глава 13
Это был день чемоданов. Если утром я собирала вещи мужа, то теперь, кусала губы, чтобы не зареветь и складывала в дорожную сумку поменьше учебники и игрушки дочери.