Измена. Простить, отпустить, отомстить? (СИ)

И потом, я не делю имущество, я отправляю его к Жене. А там лампа будет не нужна. А вот презервативы и сыворотка против выпадения волос, чтобы любимка не распознала зачатки инопланетных кругов на полях, это да.
Я принесла из ванной пузырек с немецким лекарством. Савранского нельзя было назвать лысым, но волосы на макушке стали стремительно редеть, отчего он сильно комплексовал. И даже изучал тему пересадки волос в Турции, но пока ограничился втирками и витаминами.
  
Я отвинтила крышку и с удовольствием вылила сыворотку прямо в чемодан. Римма и Вика молча смотрели, как я вершу правосудие.
Одна с ужасом. Другая - с осуждением. Мелкий Сережа не в счет, он висел на груди и явно не понимал, в чем смысл нашего кордебалета.
- Что?! – я скрутила лезущие в глаза волосы в пучок и, наконец, села к подругам. – там флаконы ужасного качества, вечно проливались у нас в ванной. Кеша не поймет, что это я сделала, а так хоть душу отвела.
- Милая, - Римма положила на меня свою изящную, тонкую руку, - а ты не думала, что все это неправильно?
- А трахаться с моей помощницей правильно? – Тотчас взорвалась я. - А винить во всем меня, правильно? А заставлять меня играть в его шоу, чтобы ни дай Бог не пострадала репутация нашей семьи – это, по-твоему, правильно?!
Римма виновато опустила лицо в пол. Возможно даже сейчас, ей было что сказать, вот только мне не понравятся ее аргументы и это точно приведет к ссоре. Ситуацию спасла Вика.
-Девочки, я же эклеры принесла! Фисташковые, как любит Настя. Чаю так хочется, Настюш, сделаешь?
- Я эклеры не буду, у меня морковь, орехи и буженина из индейки, - раздосадовано протянула я и двинулась на кухню, пока подруги не задали новые вопросы. К примеру, почему я волочусь и хромаю как капитан Флинт.
Можно отложить диету и начать преображение с понедельника, вот только одно «но». Понедельник как раз сегодня. А я слишком зла на мужа, и ноги слишком болят после первой тренировки, чтобы отступить так сразу.
В работе Тимур оказался таким же мерзким, как и в жизни. Монотонно объяснял, как устроены мои мышцы, что-то рассказывал про осанку, как залог успеха, нашел меня в туалете, когда я пряталась от злого приседа, и вытащил обратно в зал.
«Если тебе нужна помощь, я помогу, - он так и сверлил меня своими черными глазами, - но если ты хочешь побаловаться и что-то кому-то доказать, то иди к Гавру. Тот понторез, каких поикать, вы подружитесь».
Я прикусила от обиды губы и пошла обратно на тренажер. Все занятие Тимур стоял близко, но ни разу не коснулся меня, будто ему было противно трогать взрослую женщину после своих студенток. Ну и пусть, я же не для него стараюсь… я вообще не знаю… для кого стараюсь. Просто подвязалась на лишнюю суету, чтобы пореже бывать дома, чтобы голова была занята подсчетом калорий, а не мыслями, где сейчас Савранский, чтобы болела жопа и пресс, а не сердце. Вот почему. Каждый заполняет эмоциональные дыры тем, что есть под рукой. Кто-то пьет горькую, а кто-то протеин и рыбий жир.
Я встала перед сервантом, чтобы достать праздничные чашки, ленинградского фарфорового завода. Одна со сколом, я так и не смогла ее выбросить. В день, когда бабушка Сара подарила нам чайный сервиз, а родители отдали молодоженам свою двушку, чтобы ничто не мешало нам строить быт, мы пили вино в ванной, единственной комнате с ремонтом. Смеялись, баловались, представляли, какой долгой и счастливой будет наша с Кешей жизнь.
Ошиблись, получается.
Чашка в моей руке дрогнула, потому что дрожали руки. К черту! Я с силой запульнула ее в пустое ведро, комнату наполнил звук разбившейся посуды.
- Насть, все в порядке, - заглянула ко мне Римма. На ее лице все то же беспокойство и гребанное сочувствие.
- Угу. Разбила кое-что… случайно.
- Посуда бьется к счастью. Тебе помочь?
Она протянула руку к фартуку на стуле и повязала его поверх белого кашемирового платья.
В этот момент дверь щелкнула, а на пороге появился румяный, красный от мороза Никита с детским рюкзаком и Тамара со стопкой каких-то журналов. Сегодня сын вызвался сам забрать Тому из школы.
- Привел юную гимназистку в родные пенаты. – Никитка бросил взгляд на застывшую Римму и улыбнулся, - у нас гости? Девчонки, привет! Как Серенький? Щеки наел?
Он как был, не разуваясь, кинулся к комнате, где сидела Вика. С Риммой Никита был знаком последние лет десять, и хоть она самая младшая из нас, с ней почему-то у сына контакт не сложился, он, будто боялся мою спокойную, аристократичную до кончиков ногтей подругу. А вот Вика, которую я привела в дом недавно, легко вписалась в быт нашей семьи.
- Виктория, выглядите божественно! Роды вам к лицу, продолжайте в том же темпе, - веселился мой оболтус.
- А я? - в тон Никите засмеялась Римма.
- И ты. О, девчонки, у нас чай? А чего-то посерьезнее плюшек у нас нет? Растущие организмы кормить. Мы б поел, и я дальше Тому на каток поведу, чтобы вам не мешать.
Я одними губами прошептала сыну «Спасибо». Сейчас и правда хотелось побыть дома одной, тем более вид собранного чемодана не для Тамариных глаз. Ребенок не поймет, что происходит, и, наверное, пока не должна знать о нашем конфликте.
Так я думала, пока из комнаты не раздался пронзительный детский крик.
- Мама! Мама, что случилось?
Черт…
Я выбежала вслед за сыном в гостиную, где Вика пыталась успокоить мою дочь. Та уже рыдала.
Подбородок дрожал, глаза размером с два блюдца, на лице невообразимое горе, самое большое, с которым может столкнуться человек девяти лет.
- Мама, ты выгоняешь папу?
- Тома, детка, давай я помогу тебе переодеться и мы попьем чай, - мягко уговаривала ее Вика.
- Не трогайте меня! Что вы все время лезете! – Тома дернула на себя руку и кинулась ко мне.
Она обнимала меня за бедра, уткнувшись лицом в живот и мелко тряслась.
- Томочка…
- Тут папины вещи, - в голосе столько боли, что хотелось выть вместе со своей малышкой.
Из кухни на помощь прибежали Римма и Никита, но я предупреждающе покачала головой. Не надо. Я сама.
Я присела на пол, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, чтобы мы смогли говорить как равные.
- Томка, - прошептала я и вытерла рукой прозрачные сопли у нее под носом.
- Ты выгоняешь папу? – она прошептала это неверяще, с ужасом.
- Нет, что ты, - я хотела прижать дочь к себе, но та не далась. Она ежиком скрутилась вокруг себя и выставила вперед колючки, так что даже погладить ее стало невозможно.
Я тяжело вздохнула. Честно, к такому разговору нельзя быть готовым заранее. А если он случается вот так, обрушивается как снег посреди лета, то ты вообще не понимаешь, что происходит и говоришь все неправильно, невпопад.
- Папа просто переедет в другую квартиру, милая. Он же очень много времени проводит на работе, а потом еще час едет домой, а так он отдохнет и выспится. Но на выходных папа будет с тобой и может даже по вечерам, если у него получится.
- Почему мы не переедем с ним? – Дочь исподлобья смотрела на меня.
Да потому что нас никто не звал! Потому что шведские семьи в нашем государстве все еще блуд! Потому что у меня есть хоть капля гордости! Сотня мыслей в моей голове, еще больше аргументов и упреков к мужу, но Томе все это знать не нужно.
- Возможно, позже и мы с тобой переедем. А пока, тут так уютно и у тебя такая красивая детская. Не хочется из нее уезжать, правда?
Тома всхлипывает, трясет головой, будто бы соглашается, но потом она видит то, что я забыла спрятать. Самую большую улику и самое прямое доказательство моей вины. Ортопедическую подушку. Ко всему прочему, у Савранского сколиоз и спать он мог только на определенном матрасе, только на определенной подушке, которую мы всегда брали с собой. В Турцию, на дежурство, на Новый Год к родителям.
  
Сейчас я сняла с подушки наволочку, завернула в прозрачный пакет и положила рядом с чемоданом.
- Он и спать будет не дома?! – закричала Тома.