Взрослые сказки (СИ)

Отдышавшись и с трудом поднявшись на ноги, парень сел на кровать и стал открывать ключом оковы. Женщина затихла, глядя на капли крови на его лице, потом, освободившись, отползла к изголовью кровати, растирая запястья.
— Не бойся, я не…
Договорить он не смог. Женщина выгнулась так, что ночная сорочка затрещала у нее на спине, начала напитываться кровью. В глазах сверкнули золотом вертикальные зрачки, а изо рта, неестественно широко открывшегося и ощерившегося мелкими острыми зубами, раздался нечеловеческий рык. Последнее, что увидел парень, была взметнувшаяся к его лицу белая тонкая рука с длинными когтями и неизвестно откуда появившейся рыжей шерстью. Но его муки на этом только начались.
Их нашли рано утром пришедшие служанки и с диким криком побежали в деревню за доктором и смотрителем поместья. Хотя лечить было уже некого. В забрызганной и залитой кровью комнате лежало два трупа: один хозяина (впервые увидевшие его без рубашки люди удивились количеству тонких длинных шрамов по всему его телу), зарубленного топором, второй — сына смотрителя, с выколотыми глазами, будто выпотрошенного и выеденного изнутри. Кровавый след вел еще к окну, где и обрывался — только на подоконнике остались алые капли и лоскут ночной сорочки.
Что тогда произошло, выясняли долго. Книга, найденная рядом, а также записи хозяина усадьбы нехотя раскрывали свои секреты. Кем он был? По-видимому, все же магом или подобным ему. Тварь, что скрывалась под обликом его тихой жены, была им, как не странно, нежно любима. Согласно выделенному им самим тексту, она могла стать человеком, родив ему сына. А до этого он каждую ночь сдерживал ее превращение с помощью ритуала, так сильно напугавшего служанку. Вероятно, после его применения, это летающее чудовище оставалось человеком еще сутки.
С тех пор в усадьбе никто не жил. Жену смотритель похоронил за несколько лет до этого, а с гибелью сына совсем спился и вечно бормотал всякий вздор. В итоге он ушел в лес, где его растерзал какой-то дикий зверь.
Настоятельница церкви умерла от старости, по крайней мере, так сказали похоронившие ее рыжие девушки. Они стали жить прямо в церкви, и люди перестали ее посещать. Кто знает, кем они становятся ночью? Никто из местных даже близко к ним не подходит, и вам не советую. Вот и все.
Дамиан замолчал, вновь раскуривая потухшую трубку, пока я приходил в себя от его рассказа, не замечая, как сильно сжимаю в руках забытый карандаш.
— Это самая странная сказка, которую я когда-либо слышал, — наконец произнес я. — Особенно, учитывая то, что она привязана к существующему месту и людям. Но не такая уж и страшная.
И тут у меня в голове мелькнуло одно наблюдение, которое могло доказать, что все это врач выдумал только что. Становилось даже обидно.
— Ведь рыжей девушке, с которой я разговаривал, не больше двадцати. Не могла с ее родителями случиться эта история…
И тут я запнулся. Когда? Когда были маги? Но их не было. Когда люди ездили на лошадях и нанимали прислугу? Но ведь это до сих пор делаем и мы.
— В общем, в ближайшем прошлом. А усадьба совсем разрушена.
Дамиан только пожал плечами.
— Это всего лишь сказка. В ней дочки не стареют, как и их мать.
— А… ее нашли? — неожиданно для себя спросил я.
— Кого? — Врач теперь смотрел на меня с недоумением. — Улетевшее в окно неведомое чудовище, питающееся людьми?
Он явно дал мне понять, что это был очень глупый вопрос. Видимо, необычный сюжет все же увлек меня.
— Да, конечно, — иронично хохотнул я, признавая это. — Поздно уже, я пойду.
Через круг в крыше видны были далекие звезды, и залетал прохладный ветер — незаметно для меня, рассказ занял много времени. Расписание движения автобуса я переписал, но, как понял, они не стремились доезжать до конечной. Да и путь ночью по лесу как-то не очень прельщал.
— Я вам очень советую остаться на ночь здесь, — будто прочитав мои мысли, произнес врач. — В лесу очень темно, рискуете заблудиться или покалечиться.
 
— Но я не хотел бы доставлять неудобство… — начал я, оглядывая его действительно небольшое жилье.
— Нет, вы меня не так поняли, — уточнил Дамиан. — Я не предлагаю располагаться у меня — после отъезда семьи Эстер остался свободным их дом. Он еще не успел обветшать, а уж коль вы здесь каким-то образом по их вине…
Я колебался еще немного — и кивнул. В крайнем случае, я займу диван в гостиной или комнату для гостей. Зубную щетку и свое полотенце я взял.
— Отлично, тогда пойдем скорее, я помогу растопить камин, пока еще не очень поздно.
Захватив вязанку дров со двора, мы отправились через дорогу, к линии стоящих напротив домиков, во многих из которых горел лишь слабый свет. Вот что значит жизнь без благ цивилизации — ведь именно они отбивают у нас здоровый сон, превращая из жаворонков в сов! Я же, после долгой прогулки, сытного обеда и разговора уже понемногу начинал клевать носом. И все же в какой-то момент странное чувство заставило меня перевести взгляд на церковь, на опустевший огород и все так же стоявшую у входа тележку с овощами. Внутри постройки колыхался слабый отблеск — наверное, свечи, совсем немного — изредка заслоняемый тенью.
— Аккуратней, смотрите под ноги, — врач взял меня под локоть и потянул вперед.
Мне пришлось послушаться, отвернуться и продолжить путь.
Дом Эстер казался вполне обжитым, но внутри все же чувствовалась прохлада и сырость. Я, было, попытался нащупать выключатель, но вовремя спохватился, а Дамиан уже за это время безошибочно нашел камин, уложил туда дрова и чиркал спичкой, поджигая тонкие веточки. Огонь радостно вспыхнул, освещая комнату с накрытой чехлами мебелью, мужчина проверил, открыта ли заслонка, и тут же, на каминной полке, нашел свечи в тяжелом кованом подсвечнике. С ними стало гораздо уютней, а я решил, что умыться смогу и завтра утром, при солнечном свете.
— Ну вот, теперь вы не замерзнете, — произнес он, срывая покрывало с дивана и доставая из комода подушку и одеяло. — Отдыхайте, а завтра приходите ко мне, я накормлю завтраком и выслушаю ваше решение.
— Спасибо, вы очень добры.
— Глупости, вы бы поступили так же, — отмахнулся Дамиан, и я со стыдом для себя понял, что нет. Я не стал бы рассказывать сказки незнакомому человеку, кормить его обедом и устраивать на ночлег в доме своих друзей. — Да, но только один совет: не открывайте на ночь окна и не выходите на улицу.
— Почему? — удивленно спросил я, хотя никакого желания этого делать не испытывал.
— Комары у нас зверские! — пояснил врач. — Ну, спокойной ночи.
Он ушел, а я по привычке запер дверь на щеколду и вернулся на диван. Сел там, сначала почти бездумно, слушая отголоски мыслей, вспоминая впечатления за день и не пытаясь выстроить их в последовательный ряд. Но потом раз за разом повторяющаяся концовка сказки заняла мое сознание. В любой сказке, любой легенде должен быть смысл, послание детям. Легенды чаще объясняют местные названия, сказки же должны чему-то учить. "Что происходит за закрытыми дверями дома, остается в семье" Я удивился, что вспомнил эту фразу дословно, но, похоже, это и была главная идея. Сын смотрителя полез не в свое дело и поплатился.
Я задул свечи, лег на диван и укутался в одеяло, уже засыпая, но все же продолжая думать над этим. Какая-то странная идея, хоть и сродни закону про охрану личной…
Внезапно я вздрогнул и усиленно заморгал. Думая, я невидящим взглядом смотрел в окно, выходившее на огород, где деревья и высокий, оплетенный ежевикой забор скрывал от меня дорогу и церковь (разве что башенка виднелась). Но все же я уловил за окном быстрое движение, уже на моей стороне забора, пусть для осознания этого и потребовалось несколько минут. Ощущая не страх, а скорее какое-то напряжение, я замер, не дыша и широко открытыми глазами глядя через стекло, в густую мглу. Минула минута, вторая, но ничего не происходило. "Наверное, птица или белка", — решил я — и тут увидел.