Рождественский замес (ЛП)

Подняв брови, она смотрит мне в глаза — не купилась. Любой скажет, что пекарня потеряла половину клиентов, но вместо того, чтобы помочь мне, Эмма остается в стороне.
— Я зашла обсудить кое-что, — она хмурится, словно новость, которую она собирается мне сообщить, душераздирающая. — Мэтью приедет на Рождество.
— Разумеется, — скрещиваю руки на груди, закрываясь.
— У него новые отношения, и она приедет, чтобы познакомиться с нами.
Кровь стынет в жилах. Чувствую, как моё сердце замирает от этой новости. Не то, чтобы я не ожидала, что он пойдет дальше, особенно в новом статусе, просто не была готова, что этим будут хвастаться.
— Понимаю. Рада, что он счастлив, — а что ещё сказать бывшей свекрови? Хочу, чтобы твой сын по-прежнему любил меня? Я всё ещё не отошла от развода? Развода, из-за которого мне довелось потерять нечто большее, чем просто отношения. Но правда в том, что я не хочу, чтобы он всё ещё любил меня, потому что никогда не желала быть с тем, кто не уверен в своих чувствах на сто процентов.
— Они приезжают на этой неделе, поэтому я решила, что ты должна быть в курсе. Не хочу никаких… — она смотрит на меня так, словно я закончу предложение за неё.
— Прости, Эмма, не умею читать мысли, — мой тон язвительный.
— … никаких проблем между вами.
Я наклоняю голову и вздыхаю:
— Эмма, ты же знаешь, что развод был мирным. Безусловно, меня застали врасплох. Думаю, даже ты сначала удивилась. Однако я никогда не доставляла проблем кому-либо: была дружелюбной и понимающей, позволила ему продать дом, чтобы он мог переехать с приличной суммой в кармане. Чего ещё вы хотите? — раздраженно вскидываю руки.
— Успокойся.
— Я спокойна. Просто бесит, что все считают меня сумасшедшей, одержимой бывшей женой, а ведь ты могла бы помочь с этим, понимаешь? Пресечь слухи, пока они не вышли из-под контроля.
— Пойми, мы не хотели вмешиваться.
Фыркаю в ответ на её ленивую отговорку:
— Не волнуйся, я с Мэтью даже разговаривать не стану: нет стоящих причин, кроме дружеского приветствия при встрече на улице. Буду хорошо себя вести, — улыбаюсь с ноткой сарказма, но кого это волнует. Это только мои трудности.
— Спасибо, — отвечает Эмма и смотрит на витрину, открывая и закрывая рот.
— Ты чего-нибудь хочешь? — я настойчиво и отчаянно хочу начать продажи этим утром.
— Нет, спасибо. — она удаляется, оставляя меня наедине с полным набором сладких лакомств, включающих праздничные угощения, которые могут пропасть даром.
Надеюсь, в субботу дети придут на мастер-класс по украшению пряничных домиков. Меньше всего хочу, чтобы Мэтью узнал, как плохо идут дела. Я слишком горда, чтоб позволить ему думать, что у меня не получается осуществить мечту, в которой он изначально сомневался.
Время было идеальное: предыдущий владелец кондитерской уходил на пенсию и не мог найти замену. Я решила, что это знак свыше. И так казалось ещё семь месяцев назад, даже удивительно.
Поднимаю глаза и задерживаю дыхание, когда дверь открывается снова. Не хватает ещё, чтобы отец Мэтью пришёл предупредить меня. Вот теперь я и правда похожа на сумасшедшую бывшую, как некоторые думают.
— Привет, подруга! — входит Дэни, сияя улыбкой, в её глазах искорки смеха.
— Привет.
— Как у тебя дела? — она наклоняет голову. — Что интересного произошло?
Опускаю плечи, хмурясь:
— Лиззи рассказала, да?
— Ага, — запрокинув голову, смеётся подруга, — позволь оценить ущерб.
— Я уже исправила с помощью геля и заколки, поэтому не покажу тебе это жалкое подобие чёлки.
— Ты такая зануда, — подруга дует губы, но это на меня не действует, — кстати…
Она подходит к витрине, присматриваясь как голодный зверь:
— Можно мне дюжину пончиков и одну из этих рождественских ёлочек?
— Будет сделано. Возьмёшь глазированные пончики или пряничные? Они пропитаны имбирным кремом и посыпаны сахаром с корицей, — предлагаю самое вкусное. Дэни облизывает губы, а я смеюсь.
— Звучит так аппетитно! Возьму пополам. А ещё брауни. Когда люди на станции увидят у меня брауни, они захотят украсть его! — Дэни жадно тянется за пирожным. — Спасибо, — добавляет она и откусывает кусочек, закатывая глаза. — Как вкусно! — говорит она с набитым шоколадом ртом.
  
Упаковываю дюжину пончиков и подзываю её. Я благодарна друзьям, что поддерживают меня, даже когда им это не нужно. Знаю, Дэни не обязательно приходить и покупать пончики для радиостанции, которой владеет её отец, но она не позволит мне проиграть эту битву:
— Спасибо, что заглянула, даже если надеялась посмеяться надо мной.
— Для этого и нужны друзья. Кто ещё будет смеяться над тобой, если не друг? — она хихикает над собственной шуткой и хватает коробку. — Поговорим позже. Если опоздаю, папа убьёт меня, — она убегает, оставляя меня с улыбкой на лице.
Остаток утра проходит оживленно. Я рада, что в городе есть люди, на которых можно рассчитывать, это помогает облегчить ношу, когда она становится слишком тяжёлой.
— Добрый день! — незнакомый низкий голос раздаётся у меня за спиной, когда я поправляю упаковки рождественского печенья, лежащие на полках за витриной.
— Здравствуйте! — оборачиваюсь и вижу мужчину, одетого в серые облегающие брюки и белую оксфордскую рубашку со слегка закатанными рукавами, из-под которых выглядывает что-то очень похожее на часы Ролекс. Зелёные глаза сканируют моё тело, насколько позволяет витрина передо мной. — Могу Вам чем-то помочь?
— Можете. — Он прочищает горло и делает шаг вперёд. — Я — Габриэль Хилл, владелец «Сладких удовольствий», — он протягивает руку, но я просто пялюсь в ответ, скрещивая свои на груди.
— «Сладкие удовольствия»? Сеть пекарен?
— Именно, — его волчий оскал раздражает: так улыбаются продавцы. Поднимаю брови и продолжаю пялиться, не понимая, что он здесь делает, если не хочет ничего покупать. — В любом случае, я ищу место под магазин в этом районе и хотел бы назначить Вам встречу, чтобы…
— Я не согласна, — перебиваю его и выпрямляюсь, сердце бешено колотится.
— Я просто хотел бы обсудить…
— Этого не произойдет! — я качаю головой для пущей убедительности. — Если Вы хотите внедрить франшизу в этом городе, Вам придется нелегко: местные поддерживают только своих.
— Во-первых, это не франшиза, а сеть пекарен. Во-вторых, судя по моим исследованиям, дела идут неважно. Могу помочь.
Мои ноздри раздуваются, и, обойдя прилавок, я упираюсь пальцем в его грудь:
— Меня не заботят Ваши исследования. Как предприниматель, Вы должны знать, что каждый бизнес сталкивается с определёнными трудностями, но это не значит, что меня нужно спасать.
Габриэль отступает назад, поднимая руки:
— Я зайду в другой раз.
— Не утруждайтесь, — выплёвываю я. Последнее, что мне нужно, — это чтобы какой-то преуспевающий незнакомец явился и купил мою кондитерскую. Может, я и не боролась за свой брак, но от мечты не откажусь.
— Хорошо, — он отступает ещё дальше, — я зайду в другой раз.
— При всём моём уважении, Вы напрасно тратите время.
— Это мы ещё посмотрим, — Габриэль ухмыляется и уходит.
Я прислоняюсь к витрине и делаю глубокий вдох. Как будто мне мало — теперь этот парень кружит, сверкая дорогими часами и оставляя за собой шлейф лесного одеколона, а также грозится спасти мой бизнес. Скорее, украсть его.
Смотрю на ангела на верхушке моей рождественской ёлки и морщусь.
«Есть ли шанс, что ты можешь сотворить чудо?» — я разговариваю с неодушевлённым предметом. Самое ужасное, что я продолжаю ждать от него ответа — совсем спятила.
«Сладкие удовольствия»? Трясу головой. Как будто я продам свою кондитерскую, чтобы здесь открыли пекарню, в которой не будут продавать свежие товары.
Габриэль Хилл, беги в сторону холмов (прим. перев.: фамилия Габриэля переводится как «холм»).
Глава 3
Габриэль
Прогуливаюсь по пляжу, вдыхая солёный воздух. Я не приезжал сюда много лет, и кое-что изменилось, но суть остаётся прежней: Изумрудная Бухта — уникальное место с атмосферой очаровательного маленького городка на берегу океана. Когда бабушка и дедушка были живы, я гостил у них на летних каникулах и чувствовал здесь свободу, которую не получал дома, в Денвере.