Рождественский замес (ЛП)

Переводчик: Юлия Шеховцова
Редактор: Ольга Зайцева
Вычитка: Ольга Зайцева
Обложка: Екатерина Белобородова
Оформитель: Юлия Цветкова
Глава 1
Эвери
Знаете, когда по телевизору показывают предупреждение, в котором говорится: «Не пытайтесь повторить в домашних условиях», вам стоит прислушаться. Они не шутят, советуя не разогревать алюминиевую фольгу в микроволновой печи или не стричь волосы самостоятельно.
Вот почему у меня выходит кривая чёлка. Не тот лёгкий изгиб, который можно скрыть, зачесав набок, а будто трёхлетний ребенок взял в руки ножницы и побаловался с моими волосами. Я лишь хотела измениться, ну насколько сложной может быть обстригание чёлки? Очевидно, запутаннее, чем кажется, несмотря на эти онлайн-видео. Схватить прядь волос, скрутить и отрезать? Как бы не так!
По крайней мере, ты не обесцветила волосы.
Но неровная чёлка — не самое худшее из всего того, что происходит в моей жизни, а кричащее предупреждение «НЕ ПЫТАЙТЕСЬ ПОВТОРИТЬ» относится, скорее, к чему-то другому. Выйти замуж — вот оно. Как раз в тот момент, когда я думала, что всё идет отлично — бац! — катастрофически обрублена нить моей семейной жизни.
Небольшой совет: если собираетесь разводиться, боритесь за то, что вам принадлежит. Я не стала, и теперь живу в маленькой студии над своей кондитерской. К счастью, здесь есть жилое пространство, которое становится моим домом.
Когда муж — бывший муж — сообщил, что его перевели по работе в Калифорнию, я не знала, что и думать. Гордилась им, но меня расстраивала мысль о том, что придётся покинуть Изумрудную Бухту: этот прибрежный городок не является моим родным, но я живу здесь уже много лет, поэтому он становится моим домом. Впрочем, неважно. Пользуясь случаем, муж сказал мне, что не был счастлив в нашем браке, поэтому это идеальная возможность развестись. А бывает ли для этого идеальная возможность? Я так не считаю. Однако, он был рад.
Как я могла не заметить знаки?
Тяжело дыша, я смотрю на себя в зеркало и съёживаюсь: не очень приятный вид. Хуже, чем когда мне было пять лет, и мама отвела меня к парикмахеру, которая сделала мне «стрижку шестидесятилетней женщины»: короткие волосы по всей длине, слегка зачёсанные вперёд. Хотя, держу пари, даже она смогла бы подстричь прямую чёлку.
Я отвлекаюсь на зазвонивший телефон. Хватаю его и морщусь, видя имя подруги на экране:
— Привет?
— Что, чёрт возьми, ты натворила? — тон Лиззи обвиняющий.
Точно, я отправляла ей сообщение с изображением ножниц и тонкой чёлки, которую хотела.
— Ничего, — хотя сама себе я кажусь виноватой.
— Ты ведь подстригла чёлку, не так ли?
— У меня жизненный кризис, — плюхаюсь на диван и закидываю ноги на кофейный столик.
— Понимаю, нелегко, но ты сильнее этого. Определённо сильнее таких импульсивных решений, как стрижка чёлки, — она является моим голосом разума. Вот бы ещё позвонила до того, как я покромсала волосы.
— Всё плохо. Сейчас должно быть лучшее время для кондитерской, но это не так. Сомневаюсь, как переживу конец года, — озвучиваю свой самый большой страх. «Брызги радости» — единственное, что у меня остается. Я не могу лишиться бизнеса своей мечты после всего, что уже потеряла. Не помогают и популярность Мэтью в Изумрудной Бухте, и некоторые городские сплетни, выставляющие меня виновницей нашего развода. Обожаю, когда в маленьком городке начинают распространяться слухи. А Мэтью даже нет рядом, чтобы это исправить, потому что он занимается Бог знает чем в Калифорнии.
— Ты ещё тут? — спрашивает Лиззи.
— Я здесь, — делаю глубокий вдох. — Нужно сходить в магазин и подготовиться к завтрашнему дню. Что мне делать с этой чёлкой?
Встаю и подхожу к зеркалу в ванной, поворачивая голову из стороны в сторону, оценивая ущерб. Ужасно, просто ужасно криво. Словно обгорел на солнце, и половина лица шелушится, а другая всё ещё красная, как помидор. Снова подливаю масла в огонь — сплетники скажут, что я рехнулась.
  
— Скручивай и закалывай её пару недель, пока не станет достаточно длинной, а затем можешь попросить профессионала исправить.
— Закалывать? Это что, девяностые, когда все пользовались зажимами-бабочками?
— Девяностые? — смеётся она.
— Ты понимаешь, о чём я.
— Используй невидимки, и никто не догадается. Гель поможет. Всё получится, подруга, — её ободряющие слова касаются не только плохой стрижки.
— Надеюсь. Я правда не хочу возвращаться к родителям в Миннесоту после краха брака и карьеры, — кладу телефон на туалетный столик в ванной и включаю громкую связь, после чего открываю воду, чтобы ополоснуть лицо.
— Я этого не допущу. Твоё сердце с Флоридой. Можешь себе представить, как сейчас в Миннесоте? Наверное, холоднее, чем в Антарктиде.
Я смеюсь, качая головой, и вытираю лицо:
— Чудачка, там не так уж холодно, но мне больше нравятся зимы во Флориде. Я люблю морозную погоду при температуре в шестьдесят пять градусов (прим. перев.: 18 градусов Цельсия). Спасибо, что позвонила. Обещаю привести свою жизнь в порядок.
Лиззи является моей подругой во всём. Она и Дэни становятся моей опорой — первыми друзьями, которых я завела, когда переехала сюда после колледжа, чтобы жить с Мэтью — и это неизменно, что бы ни случилось.
— Всегда пожалуйста. Позвони мне, если тебе что-то понадобится. Я готовлюсь к завтрашним занятиям. Дети такие необузданные, попытаюсь держать их под контролем с помощью весёлых, познавательных мероприятий. Предрождественская суета — это не шутка!
Лиззи забавная, она работает учительницей в начальной школе, и только по её рассказам я понимаю, что никогда не смогла бы выполнять эту работу.
— Удачи, — говорю я.
— Спасибо. Поговорим позже.
Вешаю трубку и оглядываю себя снова. Решаю не поддаваться эмоциям, набираю немного геля и закручиваю чёлку, зачёсываю её наверх и закрепляю заколкой для волос. Затем наношу гель на остальные волосы и завязываю гладкий хвост.
«Не так уж и плохо», — говорю я своему отражению.
Почувствовав облегчение, я спускаюсь в кондитерскую, чтобы немного поработать. Надеюсь, за время праздников эта чёрная полоса закончится. Мне необходимо рождественское чудо, ведь последнее, что я могу потерять, — это надежду. В конце концов, разве сейчас не самое подходящее время для того, чтобы поверить в невозможное?
Глава 2
Эвери
Из динамиков мягко льётся рождественская музыка, наполняя кондитерскую праздничной атмосферой, которой мне так не хватает в текущем году. На ёлке у входа в магазин мигают разноцветные огоньки, освещая украшения. На стеклянной витрине висят гирлянды, на прилавке стоит рождественский декор; но, сколько бы я ни украшала заведение, настроение у меня всё равно мрачное. Даже любимые гномы не радуют.
В пятый раз за утро я складываю «ёлочки» из брауни. Я так волнуюсь, собирая это блюдо и вставляя «ствол» из карамели, что его никто не покупает. На самом деле, людей приходит не так много. Отсутствие клиентов больше не должно меня удивлять, но когда-то я верила, что Изумрудная Бухта — это место, где люди живут сообща, город, который объединяется, несмотря ни на что. Думаю, когда-то я тоже была местной для них, но теперь чувствую себя чужаком.
Погружённая в свои мысли, я в который раз оформляю витрину, когда внезапно открывается дверь:
— Доброе утро! — улыбаюсь покупателю слишком радостно, но сбавляю тон, выдыхая, когда вижу свою бывшую свекровь.
— Привет, дорогая.
— Здравствуй, Эмма. Как поживаешь? — в уходящем году я почти не общалась со своими бывшими родственниками. Когда-то мы были семьёй — теперь практически чужие люди.
— У меня всё хорошо, а у тебя? — она оглядывает пустое заведение.
— Отлично, работаю. Знаешь, как это бывает, — кладу ладонь на прилавок, стараясь казаться хладнокровной и спокойной.