Без Вариантов (СИ)
На Пушкинской, мы, несмотря на пикет вояк, с Дмитровки, заехали во двор «Известий». Там стояло несколько Москвичей –каблучков, и ждали нас несколько человек. Они принялись споро растаскивать пачки газет по машинам, А девушка Света затихла, увидев что мы привезли, и вчитавшись в газету.
Подошла к нам, что покуривая на скамейке, наблюдали за разгрузкой. И сказала:
— Больше десятки у меня нет, ребят.
— А тебе куда везти то? — спросил я, в общем-то уже зная ответ.
— Ну, в Дом Советов же! Там народ всю ночь мерз…
— Не переживай, Свет — благодушно сказал Леха — если дашь свой телефон, будем в расчете.
— Он женат, Света. А я- как раз совершенно нет. Если внимательно посмотреть- я очень неплохой парень со своей машиной. Леха, он что? Голь перекатная, пять детей от трех женщин. А я — вовсю ищу хоть немного тепла… Опять же десятка –это будет первый кирпич в фундаменте нашей семьи… То есть, сплошная экономия. А какая у нас будет пекарня, с моей-то тачкой…
— Перестаньте придуриваться, ребят. Не волнуйтесь, если что- мы просто везем сдобу.
И как в воду глядела. Когда мы, не заинтересовав военных, ни на Бульварах, ни на Баррикадной, добрались почти до Краснопресненской, нас тормознули. Газет осталось всего десять пачек. И они были надежно укрыты сосисками в тесте.
Света торжественно раздала всем десятерым военным почти пол поддона, и мы наконец свернули налево, в переулки.
Я не знаю, стали бы нас прессовать из за газет, или нет. Я думаю, вряд ли. Но все равно, было приятно…
На Рочдельской, на которую мы спустились переулком, было полно народу. Толпа начиналась еще от Трехгорки, и поэтому мы едва ползли до КПП у Белого Дома( он же Дом Советов РСФСР). Пропуск МВД тут не канал. Но надпись «Продукты» по бортам, вызывала у публики снисходительность.
Насколько хватало глаз, вся набережная была запружена людьми. У стены ближайшего к БД дома, в толпе, стояло четыре БМП с задранными вверх стволами. Вдали виднелись тягачи –плитовозы с плитами — перекрывали набережную. На стене дома, огромными буквами, было написано «Забьем заряд мы в тушку Пуго!»**
В ворота нас не пустили. У ворот, рядом с ментом, вооруженным автоматом, стоял Яковлев и несколько крепких ребят, лет тридцати.
Мы остановились и вылезли из машины. Я открыл заднюю дверь. Плечистый парень, сунувшись в машину, обернулся:
— Это что?
Бойкая Света, стеснительно пискнув, спряталась за наши с Лехой спины. Взял ее за руку, и поставил перед публикой:
— Это, народ, Света. Привезла защитникам Белого Дома подкормиться. Забирайте.
Толпа, бдительно окружившая нас, одобрительно зашумела, а потом и вовсе разразилась аплодисментами.
Парень, что задал вопрос, видимо старший, засмеялся и спросил:
— И Свету тоже?
— Это уж как она решит, у нас демократия — ответил я, и начал подавать парням. Сначала поддоны, а потом и газеты. Одну пачку газет Яковлев тут же отдал какому то мужику, и попросил раздать. Когда машина опустела Леха сказал мне:
— Можешь ехать, Алекс. Я останусь.
Я хмыкнул и кивнул. Обернулся к булочнице:
— Тебя куда забросить? Обратно?
— Я здесь останусь. Тут муж мой, где-то. Пойду искать.
Я не успел возмутиться гнусным коварством, и рассказать, что я уже видел себя кандипекарем сотого уровня. Началась какая то движуха.
То есть, вдруг разом, стрельнув чадным выхлопом, завелись БМП. Достаточно разреженная толпа мгновенно сплотилась вокруг боевых машин, и в них, вдруг, полетели какие то камни, палки и бутылки. Под громкий ор толпы, от которого даже заложило уши. А потом, еще более неожиданно, моторный отсек головного БМП вспыхнул. Я ахнул.
Но движуха только началсь. Потому что из загоревшейся брони вдруг вылез парень в комбезе и шлеме, с огнетушителем и принялся свою машину тушить. При этом он орал так, что сначала перекрывал крик толпы, которая потом и вовсе почтительно затихла:
— Поздец, бля нахуй, да вы что, ебаный врот, совсем охуели⁈ Меня зампотех будет ебать, пока я машину о копоти не вылижу, а вам блять тут игрушки⁈ Хули вы на своих то⁈ -размахивал он огнетушителем.
Огонь зашипел, и, достаточно быстро погас, унося вверх клубы черного дыма и пара. Потому что толпа уже передавала по цепочке ведро с водой, которое тоже вылили на моторный отсек. А еще публика поливала БПМ со всех сторон водой из бутылок, с чем опять же бился несчастный мехвод, и вылезшие из машины лейтенант, и рядовой.
В довершение всего, на балкон третьего этажа, прямо над потухшей БМП, вышла пожилая, седая бабуля в домашнем халате. Поизучала обстановку под балконом и скрылась. Потом появилась вновь, но с чайником. Из которого, полила парящий моторный отсек БМП и экипаж. Изучила результаты, кивнула, и величественно скрылась.***
— Даааа…- почесал я репу — ГКЧП не пройдет.
— Куда им — засмеялся широкоплечий парень что руководил разгрузкой — воякам дали команду всего лишь развернуться.
Выруливая обратно с Рочдельской в сторону Сущевского Вала, я вспоминал прошлую жизнь, и грандиозную демонстрацию на Дворцовой, в Питере. Она как раз сейчас там идет. Там у нас, было ощущение какого-то праздника. Наша теплая, во всех смыслах, компания затусовалась, под палинку, с парнями из ЛИВТа. Мы подтянулись почти к окончанию, и не стали лезть в толпу. Стоящие рядом ребята нам все обсказали, и предложили выпить, в знак протеста против ГКЧП.
Так я и познакомился с Колей Виноградовым. Он к этому моменту уже сконструировал первый совесткий водный мотоцикл, что на западе называют гидроскутер. Его то мы с ним и решили начать производить.
Даже интересно, как Колина судьба теперь сложиться, без меня.
* — отсылка к фильму-ужастику " Кошмар на улице Вязов". Дмитрий Язов- министр обороны СССР, член ГКЧП. Отдал приказ о вводе войск в Москву. Этот номер ' Общей Газеты',на следующий день, выйдет уже полноценным тиражом в типографии «Красной Звезды». А перые экземпляры были напечатаны в комплексе «Правда», за взятку.
**- Борис Пуго — министр внутренних дел СССР, член ГКЧП. Отсылка к Лермонтовскому ' Забил заряд я в пушку туго'.
***- видел сам, лично.
Глава 18
Провал ГКЧП стал очевиден в среду. Вова Ильин меня поймал на входе в контору, и публично унижал минут десять. Дескать, он не потерпит расхлябанность, и требует привести в порядок, и сдать в бухгалтерию все документы по проведенной сделке.
Я заявил, что сегодня, благодаря мне, публика имеет в Москве уже изданную «Общую Газету». Но попытки сослаться на участие в противостоянии силам зла, не проканали. Он прямо мне сказал, что ГКЧП ему не указ, когда дело касается порядка в документации.
Тут уж любой сообразит, что путчистам амба. Попутно выяснилось, что мне звонили из Химок, нужно сдать в исполком документы. И что я должен заехать в банк за выписками, и еще куча всякой такой же мути.
Так что, подхватился и помчался. Разве что, Серега Буслов, меланхолично мне пожаловался. Я мол, отправил жену до конца лета к ее родителям, под Самару. И что же? То ГКЧП, то Лукин где то пропадает. Нет бы, выпить с товарищем. Ты смотри, Саня. ГКЧПа-ГКЧПой, но так ведь можно стать трезвенником, и люди от тебя отвернуться.
Заодно рассказал конторские новости. Что мне, оказывается, положена зарплата. Сходи к Лариске — получи. Что Леха, куда-то пропал, лишь иногда звонит, что жив. Что Андрюха Ярцев, утром в понедельник, как многие москвичи, ломанулся в Шереметьево-два. В надежде улететь хоть куда-нибудь за рубежи СССР. Сутки там околачивался с разной высокопоставленной публикой. Но вчера вернулся домой. И теперь пьет дома с горя в одиночку. Я пообещал быть к вечеру, и помчался.
Третий день путча отличался от первого лишь тем, что народ на улицах и в метро очевидно успокоился. А наруливая по дорогам, я и вовсе не видел проблем. Лишь на выезде из города, у Химок, торчали вояки.
То есть, торчали они много где. Но там, они слегка ограничили движение на въезд. В остальных местах — стояли в сторонке и не особо отсвечивали.