Без Вариантов (СИ)
Но вообще то, эти, кем-то воспетые, а кем-то проклятые три дня, глядя со стороны, производили унылое впечатление.
Ну да, в город ввели войска. Но — поезда ходят по расписанию. Почта и телеграф работают. Самолёты отправляются и прибывают. Возле метро, уже привычно — мини толкучки. Кафе и рестораны — работают. Очередь в Макдональдс — все такая же длинная.
Возле Электрозаводской, объявился БМП с отделением вояк на броне. Бойцы с удовольствием вертели головами, задерживая взгляды на девушках. Поодаль стоял бородатый суровый мужик с плакатом на палке — «Нет ГКЧП!». Чуть дальше стояла бочка с квасом, и небольшая очередь к ней. А возле самого метро, в киоске, торговали Пепси-Колой. Погода в Москве наконец наладилось, и светило солнце.
В принципе, если не соваться в центр города, езда не вызывала никаких затруднений. Если бы мне в конторе не рассказали, что Новинский Бульвар перегорожен троллейбусами, и что ночью кто-то погиб под гусеницами БМП, в тоннеле под Арбатом, можно было бы предположить в Москве какой-то праздник. Люди, с какими-то флагами, плакатами, а то и просто возбужденными группами, попадались повсюду.
От этого, наверное, я ездил какими-то кривыми маршрутами, и в банк, что недалеко от Чистых Прудов, я попал лишь после обеда.
Пачка различных выписок, и прочей важнейшей для бухгалтерии бумаги, вышла солидная.
Прикинув что к чему, я решил выбираться на Сретенский Бульвар, что бы спокойно, бульварами, вырулить на Покровку, и гнать в контору, где наверняка уже наливают.
Но, свернув в Бобров переулок, почти сразу был вынужден остановиться.
На дороге стояла брошенная с открытыми дверями черная Волга ГАЗ −24, с работающим мотором. А справа от нее, на тротуаре, два каких-то ухаря, в черных же костюмах, пытались вывернуть руки какого-то мужика, тоже в черном костюме. Мужик не давался, и пытался вырваться.
К тому моменту, как я почти уперся бампером в Волгу, мужика еще не скрутили. Но тут я увидел, что это и не мужик, а старик. На тротуаре валялась трость…Я потянул ручник, вытащил из под сидения монтировку, и, помахивая ею, вышел на тротуар. И рявкнул:
— Прекратить!
Не сказать, что это прям сработало. Но захватчики отвлеклись, и дед вырвался. И отошел ко мне. Тот из чернокостюмников, что постарше, полез в карман, и махнул ксивой:
— КГБ. Не вмешивайтесь, проводится задержание.
— Да хоть ЦРУ — закрутил я вокруг ладони монтировку — освободите проезд, и оставьте человека в покое. Иначе я приму меры, и они вам не понравятся.
— Что, самый борзый?- младший КГБешник, нехорошо прищурился — хочешь неприятностей?
Дед, между тем, несколько мгновений подержавшись за грудь, наклонился, подобрал свою весьма пижонскую палку, и, тоже помахав ей, встал рядом со мной. А потом сказал:
— Я с вами не поеду. Уезжайте.
За моей машиной бибикнула, требуя проезда, упершаяся в меня Жигули-трешка. С другой стороны переулка появились какие-то женщины, идущие в нашу сторону…ГБшники переглянулись, и, ни слова не сказав, быстро сели в свою тачку и уехали.
Дед, проводив их взглядом, как-то весь сдулся, и опять схватился за сердце. Потом замер, опираясь на палку обеими руками, и тяжело задышав.
— Вы как, идти можете? Или вас подвезти? — выглядел дед неважно — давайте, садитесь, я вас подкину.
В АВИА дед уселся сам. Я лишь открыл ему дверь. Отмахнувшись на бибиканье сзади, там еще кто-то подъехал, прыгнул за руль, и поехал.
— Куда вас подбросить? — я вырулил на Сретенский бульвар, и глянул на попутчика. Кроме того, что это хорошо одетый и ухоженный дед, сильно за шестьдесят возрастом, навскидку сказать что-то о нем было трудно. Совершенно точно — не творческий, не криминальный, и не партиец. Но — начальник. По привычке, мысленно совместил образ деда с торговой базой… нет. Стройка, цех на много пролетов…нет. Кабинет академического института… да даже рядом не стоял! Я хмыкнул — да он военный! Как бы не генерал. Впрочем, генералы без формы не ходят. Так что, скорее всего, какой- то ГБшник же. Это у них началась чистка рядов, что ли?
Тем временем мы подъехали к метро Кировская, она же Чистые Пруды, и я прижался к тротуару:
— Дойдете? Или, все же, вас подбросить?
Дед огляделся и замялся. Да он же не знает, как ему отсюда выбраться, и куда нужно ехать! Я мысленно засмеялся. Старикан последний раз был в метро лет десять назад. А то и больше.
Я угадал. Он несколько нерешительно помялся, и сказал:
— А вы не могли бы отвезти меня загород? Правда, много я не заплачу, но постараюсь не обидеть…
Я засмеялся уже вслух, и тронулся. Потом полез в бардачок, и достал армейскую флягу с коньяком, купленным еще на Московском Вокзале Питера. Буслов вручил мне флягу в тот же день, как я приехал в контору на своем авто. Дескать машина должна быть полностью укомплектована…
— Знаете, человек с инфарктом в моем авто, не входит в мои планы. Хлебните, мне кажется, вам не помешает, а то на вас лица нет. Куда едем?
— Калужское шоссе. Не доезжая Троицка. Вас это не сильно затруднит? — генерал, а я уже не сомневался, что он генерал, с сомнением посмотрел на фляжку. Привычно открутил крышку и понюхал. Поднял брови и отпил.
— Можете курить,- я бросил флягу обратно — меня не затруднит. Разве что ребята, что вас пытались захватить, объявят мою машину в розыск, или как там делается…
— Ничего они не объявят — досадливо поморщился попутчик — вам не о чем волноваться. Извините, я забыл вас поблагодарить. Я было решил что не выкручусь.
— Да не за что. Единственное, вы уверены, что на выезде из города нас не тормознут?
— Если за вами, или вашей машиной нет грехов, то можете не беспокоиться. И о погоне не переживайте.
— Да я и не волновался особо — пожал я плечами- это у вас там, с коллегами, трения.
По почти пустым бульварам мы ехали быстро, и к этому моменту встали на светофоре перед Солянкой.
Попутчик повернулся ко мне всем туловищем, и я увидел, что он возмущен, если не взбешен:
— С чего ты решил, что я из КГБ?
Мы тронулись и я пригазовал, рассчитывая выскочить на устьинский мост до смены светофора. Поэтому, уворачиваясь от какого-то борзого чайника, что хотел того же, я не выбирал слова:
— Да у вас на лбу генеральство написано. А раз вы без формы — то скорее всего из комитета.
— Я генерал Советской Армии, и мне противно, что кто-то может решить что я из…охранки,…! — холодно отчитал меня мой попутчик, проглотив некий эпитет.
Мы, тем временем, съехали с моста и поехали по набережной. Я покрутил головой. Еще немного, и можно будет решить, что это я еду в его машине, за Христа ради. И что это меня вырвали из лап каких-то мудаков. Впрочем, дед тоже почувствовал диссонанс и сказал, сбавив тон:
— Простите. Заносит. Да и коньяк у вас хорош. Вы даже не представляете, насколько я вам признателен. Не обижайтесь. Позвольте представится: Дмитрий Сергеевич Пачезерцев. Генерал- лейтенант. В отставке.
К этому моменту, не вызвав никакого интереса ни у гаишников, ни у военных, мы уже ехали по Ленинскому проспекту.
— Александр Лукин, предприниматель. Зовите меня Саша. И не стоит извиняться Дмитрий Сергеевич. Просто я не мог представить, что генерал ходит по Москве пешком. Без машины с водителем, без красавца-адъютанта…Да еще и в гражданском… А человек вы явно при чинах. И что прикажете думать?
— Я хотел приватно обсудить пару деликатных вопросов…кто же мог подумать, что вместо ответственного лица, я встречу Гену и Петю⁈
— Вы их знаете?
— Мелькали в штабе… особисты…- мне снова показалось, что генерал проглотил энергичный эфемизм.
— Ну, если нас ловить не будут, быстро доедем — мы вырулили с Площади Гагарина на Профсоюзную.
— Что думаешь, про этот балаган? — тем временем кивнул генерал на очередной пикет с БТРом, возле которого бойцы, совершенно не напрягаясь, ржали с какими-то малолетними девицами.
— Я думаю, что вам виднее. — ушел от ответа я — вы к штабам всяко ближе.