Без Вариантов (СИ)
Как ни странно, пока я утром ехал от дома до конторы, меня тормознули с проверкой лишь один раз. То ли у вояк запал кончился, то ли покормили бойцов. Хотя, пикеты с БТР, стояли достаточно часто.
Выбравшись на Рижскую эстакаду, мы двинули на Беговую.
— Пиз@ец СССР — ругнулся Алексей Анатольевич- как по нотам завалили!
Я, со своим-то послезнанием, был с ним согласен. И именно поэтому, став во второй ряд, буркнул:
— Да ладно тебе. Сейчас Горби вернется, надерет всем жопу, а там и Союзный Договор подпишут.
— Алекс! Я разговаривал сейчас с Киевом. Там готовят Декларацию о Суверенитете. Завтра- послезавтра опубликуют. Ты отлично знаешь, что это значит.
Леха закурил, а я хмыкнул. Вся антисоветская конспирология и советология двадцатого века, строилась на утверждении, что выход Украины из СССР, делает существование Советского Союза невозможным. И это оказалось правдой.
А Леха заговорил снова:
— В восемьдесят восьмом, на семинаре,у вас. Гайдар с Ясиным сцепились. Егор, знаешь, как это у него обычно, причмокивая, и тихо, но неотвратимо объяснил, почему Украина, скорее всего, из Союза выйдет. Евгений Григорьевич, тогда, Егора послал нахер. И ушел.
— И что? — спросил я с интересом. Я -то бывал лишь на открытых заседаниях. А там…вон какие страсти кипели! Что бы Ясин кого-то послал… да еще и Гайдра?!.
— Ничего, пришел позже, извинился.
Да уж. Как математик Леверье рассчитал и обосновал существование Нептуна. Так и Гайдар, на кончике пера, рассчитал развал СССР. И честно пытался что-то сделать. Да только кто же его слушал?
— Не грусти, Алекс- хлопнул меня по плечу Леха- Обидно конечно это все видеть. Но и этих говнюков, Янаева, с Пуго и Язовым, пускать до руля нельзя. Будет только хуже.
Мы тем временем съехали с Беговой улицы на Хорошевское шоссе, и подъехали к метро Беговая.
— На светофоре направо — начал командовать Ряженов — а тут, налево и во двор. Стоп.
Свернул в Первый Хорошевский, а потом подъехал к дому №22 по Хорошевскому шоссе, со стороны подъездов. Я заглушил движок, и мы вылезли из машины. Оглядевшись вокруг, вспомнил, что на месте двух-трехэтажных домов, здесь построят высотный, похожий на стену дом, что будет видно издалека. И еще я вспомнил, что трехэтажки, что снесут- дело рук немецких военнопленных. А пока, в них живут писатели и журналисты. Жил Заболоцкий. Живет Артемий Кивович Троицкий…
Хлопнула дверь подъезда, и к нам подошел стройный, модный и стильный очкарик. Увидев его я понял, куда мы приехали, и приблизительно догадался, зачем я понадобился с машиной.
Чувак, подошедший к нам, и пожавший Лехе руку, а мне, при пожатии, представившийся Вовой — Владимир Яковлев. Создатель и владелец газеты «КоммерсантЪ», создатель площадки «СнобЪ», гуру и икона российской журналистики. А на первом этаже жилого дома № 22, сейчас расположена редакция «Коммерсанта».
— Погнали — между тем сказал молодой, чуть старше меня очкарик — нас там ждут. Леша, если что, денег добавишь?
— Не психуй, Вов — ответил Леха — все учтено. Поехали, Алекс. Улица Правды,
Это совсем недалеко. Но, пока ехали, Яковлев успел рассказать, что дурдом достиг апогея. Вечером, танковая рота перешла на сторону Ельцина. А МВД РСФСР прислало к Дому Советов свою охрану. Но народ продолжает строить баррикады. В эфирную студию «Эха Москвы» пришли пятеро КГБшников, но были посланы. От растерянности ушли, но потом вернулись с автоматчиками, и очень вежливо всех выгнали. Ну а про перечень запрещенных газет вы и сами знаете. Леха поделился новостями из Киева, Архангельска со Свердловском и Питером, и из Казахстана. В Казахстане демонстративно промолчали.
Следуя подсказкам, я вырулил на Пятую Ямского Поля, и остановился возле шлагбаума типографского комплекса газеты «Правда». Вова бросил нам ' Ждите', и выскочил из авто.
Шлагбаум поднялся, и мент возле него махнул мне рукой проезжать. Въехав в большой двор, я остановился возле Яковлева, что беседовал с каким то мужиком. Леха сказал мне глушить, и вылез из машины. Я закурил.
Слышно не было, но наблюдать беседу этих троих было забавно. Кажется, они торговались. По крайне мере, сначала Вова достал из кармана модного пиджака пачку денег. Потом Леха из своей сумки еще пачку.Незнакомый мужик взвесил это дело в руке, и они скрылись в недрах типографии.
Я вылез из авто и огляделся. Тут ко мне, как-то несмело, подошла молодая женщина, весьма приятной наружности.
— Ты привез чего, или под погрузку?
— А ты мне предложить чего хочешь?
— Слушай, мне тут, нужно сдобу отвезти. Не возьмешься? Я заплачу.
— Далеко?
— На Баррикадную — я хмыкнул и присмотрелся. И к барышне, и вокруг. Чуть поодаль, в соответствии с веяниями, явно располагалась пекарня. Кооперативная, ясно дело. А молодуха, просительно смотрящая на меня, была модно и стильно одета в лосины, свитер цвета вырви глаз, и повязку на голове.
— И сколько?
— Пятерка.
— Не, там пикеты всюду. Десятка.
— Вымогатель.
— Только подождать нужно. Я сейчас основной груз закину, а потом твои плюшки. Много у тебя?
— Пятнадцать поддонов -заторопилась барышня — я тогда зову грузчика?
— Зови.
Тут открылись высоченные ворота неподалеку, и из них выехал электропогрузчик. С огромной кипой газет на рогах. За ним, не торопясь, шли Ряженов и Яковлев. Я открыл заднюю дверь фургона.
Пока погрузчик проталкивал вглубь первую кипу, я вытащил один экземпляр газеты. «Общая Газета». С огромным заголовком на второй полосе: ' Кошмар, на улице Язов!'. На первой обращение Ельцина. Обращение редакторов закрытых газет…*
Когда погрузчик затолкал вторую кипу, Леха сказал закрывать:
— Полторы тонны, Алекс. Не надорвешься.
— Подождите, парни. Я тут левак себе организовал. Заработаю десятку…
Парни хихикнули от неожиданности:
— Зачем? — развеселился Леха.
— Что вы понимаете в конспирации?
Грузчик пекарей, тем временем, начал быстро таскать поддоны со вкусно пахнущими булочками и сосисками в тесте. И ставить их, распирая те газетные кипы, и закрывая их.
— И не возразишь — засмеялся Яковлев.
Тут появилась давешняя барышня:
— Ну, что готов? — за десятку, она вела себя уже несколько собственнически, мельком глянув на Леху, и задержав взгляд на модном Яковлеве.
Леха не подвел, вытер рукавом несуществующие сопли, и заявил:
— Нет, хозяйка. Сначала основная заявка, а потом твое домчим куда скажешь. А за рупь, и разгрузить поможем.
— Ты кто такой? — сурово уставилась хозяйка.
— Я экспедитором при нем — кивнул на меня Леха — лицо материально ответственное, так что не нужно мне здесь.
— Больше десятки не получите- отрезала кондитерша — и куда вам сначала ехать?
Я взглянул на Яковлева.
— На Пушкинскую, к Известиям.
— Ну и чего стоим? Поехали! — барышня залезла в кабину.
— А ты с нами что ли едешь? — почесал репу я.
— Ты свою рожу видел? Вы свои рожи видели? Тут сдобы на семьсот рублей, кто ж вам ее так просто оставит?
Тут Яковлева пробило, и он заржал на весь двор, даже согнувшись. Потом, отсмеявшись, и вытерев слезы с глаз, извлеченным из заднего кармана брюк платком, он сказал:
— Поезжайте без меня. Я — сразу на набережную, буду вас там ждать у служебного въезда. У Известий, вас Игорь встретит. Все готово…
Усевшись в машину рядом с бойкой булочницей, Леха тут же запустил руку в проем, что в грузовой отсек, и втащил две еще теплых сосиски в тесте, протяну мне одну:
— Усушка с утруской — основа экспедирования — пояснил он онемевшей от возмущения девице — поехали, Алекс.
И мы поехали.
Дальше, до самых «Известий» ехать было весело. Девица, оказавшаяся Светой, костерила нас на чем свет стоит. Что и одеты прилично. И стрижены модно- а как есть, деревенские придурки. Это — не на продажу, а хорошим людям. Леха втирал что мы тож ничего, она отвечала что вам в Бутырке ничего, а не с нормальными людьми. И стоило ей чуть успокоиться, как я сдуру попросил еще сосиску. Больно вкусные, мол…