Молчание во благо. Том 1 (СИ)

— Бесполезно уклоняться, я быстрее! — выкрикнул он.
Скорость Такаямы была ошеломительной. Мирак, вместо того чтобы отступить, влил проклятую энергию в предплечья, усиливая их, и принял атаку в блок. Гулкий звук столкновения разнёсся по арене, земля под ним треснула от напора, но он устоял.
  
— «Невозможно среагировать», — подумал он, заняв устойчивую позу.
Влив энергию в глаза, он стал замечать траекторию прыжков противника, несмотря на его преимущество в скорости. Отскочив от стены, тот приземлился на балку. Оттуда удобно прыгнуть к фонарному столбу. А затем…
— Сила есть, а ума её использовать не хватает.
Мирак уловил момент, когда Такаяма сближался для атаки. Колено, усиленное энергией, резко врезалось в живот, отшвырнув его назад с хрипом.
— Как слабо, — прохрипел Такаяма, мгновенно отпрыгнув в сторону тем самым увернувшись от ещё одного сгустка проклятой энергии.
На место, где он стоял, обрушился поток огня, вырвавшийся изо рта Инумаки. Тело Такаямы тут же понеслось с удвоенной скоростью. Мирак отслеживал его движения, но, попытавшись ответить, понял проблему — его скорости уже не хватало. Враг сжал воздух вокруг кулака, создав ветряной клинок, который легко прорезал защиту, оставляя рваные раны.
— «В этой ситуации нужна броня. Но он не меняет тактику. В таком случае…»
— Моя бабка любила рассказывать о богах и их хитрой натуре, — голос Такаямы гремел, будто доносясь отовсюду. — Свободный и неуловимый, его нельзя загнать в клетку или поймать руками. Я недооценивал его силу, пока шторм не потопил судно моего отца — только тогда я понял мощь ветра!
— Ты прав, сила ветра могущественна. Су Гра Дун! — выкрикнул Мирак, вскинув руки. К удивлению, Такаямы, их окутали потоки ветра, почти такие же, как у него.
Такаяма ощутил укол зависти.
— Инумаки копируют чужие техники, — подумал он, вспоминая, почему с радостью взялся устранять их клан. — Много лет я упорно учился обуздывать ветер, подражая самой природе. Я взбирался на вершины гор, где ледяные порывы хлестали лицо, стоял на краю обрывов, ловя ритм воздушных потоков, часами слушал их вой среди скал, пока пальцы не начинали дрожать от холода. Я учился дышать в унисон с ураганами, чувствуя, как стихия гнётся под волей. А теперь ты одним лёгким словом, украл всё это — годы труда, слитые в миг чужой силой. Бесит.
Сжав зубы, он рванулся за спину Инумаки. Направив ветряной клинок в спину врага, чтобы пробить его и покончить с этим, он не ожидал такой скорости. Руки противника метнулись назад, перехватив его запястья, и кулак врезался в лицо Такаямы. Кровь брызнула из разбитого носа, заливая подбородок. Его глаза расширились от ярости и шока — Инумаки, украв его ветер, оказался быстрее, чем он мог предугадать.
— «Как он посмел воспроизвести мою силу» — пронеслось в голове Такаямы, но времени не осталось.
Он рванулся вперёд, ветер закружился вокруг кулаков, и нанёс прямой выпад в грудь Инумаки, усиленный вихрем. Но это был финт — в последний момент он развернул корпус, перенеся вес на левую ногу, и направил хук справа в висок противника. Инумаки не уклонился. Влив энергию в руки, он принял хук на предплечье, усиливая его прочность. Удар гулко отозвался, вихрь оставил царапины на костюме, но Инумаки ответил тут же. Его кулак, подхваченный ветром, врезался в подбородок Такаямы апперкотом — кровь хлынула изо рта, голова дёрнулась назад.
— Говоришь, долго и упорно тренировался? Молодец, это похвально, — Мирак выпрямил спину, его голос сочился ледяной насмешкой. — Но неужели пара лет, по-твоему, долгий срок? Я знал людей, что отдавали десятки лет упорному труду, добиваясь результатов лишь к старости. Встречал тех, кто провёл в медитациях и размышлениях о силе в сотни раз больше времени, чем ты. Даже я уже не могу сосчитать, сколько часов ушло на постижение истинного смысла каждого доступного мне слова.
— Да что ты несёшь? — огрызнулся Такаяма, его голос дрогнул от раздражения.
Вскинув правую руку, он сделал вид, что метит в лицо, а затем опустил кулак в рёбра Инумаки резким тычком, усиленным вихрем. Тот принял удар на бок, энергия смягчила урон, и левая рука рванулась вперёд, вбивая кулак в солнечное сплетение Такаямы. Удар выбил воздух из лёгких, заставив его согнуться, но он всё ещё сопротивлялся.
— Недостаточно просто много трудиться. Надо стараться сильнее всех остальных! — сказал Мирак, шагнув ближе.
Такаяма дёрнулся, пытаясь вырваться — локоть взметнулся, будто метя в челюсть, но вместо этого в живот Инумаки вонзилось колено. Тот выдержал натиск, усиленный корпус едва дрогнул, и пальцы сжали ворот плаща врага, лишая его шанса отскочить. Правая ладонь, подхваченная вихрем, с пронзительным свистом врезалась в бок Такаямы — точный, мощный выпад вырвал хриплый стон.
Противник зарычал, перехватывая инициативу. Обе кисти взлетели вверх, обрушивая на грудь Инумаки град быстрых тычков. Тот устоял, выждал мгновение и контратаковал: кулак мелькнул, влепившись в челюсть Такаямы, за ним второй — в рёбра. Выпады сверкали, как молнии, не позволяя врагу отступить. Удерживая ворот, он продолжил наступление — ложный замах в голову вынудил Такаяму закрыться, а настоящий тычок в живот заставил его согнуться.
Задыхаясь, Такаяма всё ещё сопротивлялся. Плечи опустились, будто в знак сдачи, но тут же локоть рванулся к виску Инумаки. Тот встретил его плечом, не разжимая хватки, и вонзил кулак в бедро врага, заставив того пошатнуться.
— Как ты… — прохрипел Такаяма, голос дрожал от боли и злобы.
Он топнул, надеясь вызвать воздушный порыв снизу и отшвырнуть Инумаки, но не успел. Ещё до касания земли Мирак напитал кулак энергией и с размаху обрушил его на колено противника. Хруст прозвучал резко — кость раскололась, связки лопнули. Такаяма рухнул с воплем:
— А-а-а-а!
Схватившись за ногу, он скорчился, лицо исказилось от мучений, а мешок соскользнул с плеча, его дуновение стихло. Инумаки возвышался над ним, ладони, оплетённые потоками воздуха, слегка подрагивали от напряжения. Маска скрывала эмоции, но голос резал, как лёд:
— В итоге ты, как и твой отец, пал перед превосходящей силой ветра.
Мирак добил его быстро и хладнокровно. Забрал мешок и направился обратно в здание.
Пол VIP-комнаты «Кровавой Сакуры» покрывали осколки стекла и обугленные пятна на стенах. Проклятые артефакты — кинжалы, маски, свёртки — лежали вперемешку с опрокинутыми стульями и лужами виски. Мирак шагал через этот разгром, движения оставались размеренными, почти небрежными. Костюм от Мэй Мэй, истерзанный в лохмотья, теперь годился только для свалки.
Он наклонился, подцепил ржавый кинжал с письменами и положил в мешок, который противник использовал для драк. Взгляд упал на дальний угол, где виднелись бинты с чёрными знаками, которые ещё не так давно что-то удержали. Но что именно — разобрать не вышло: буря разбросала многие проклятые предметы повсюду. Собрав лишь то, что отозвалось на шёпот ауры, он вытащил телефон и вызвал Мэй Мэй. Гудки смолкли быстро.
— Ну что, всё? — её тон искрился лёгкой насмешкой.
  
— Да, — отозвался Мирак, голос ровный, как всегда. — Остался один хаос.
Мэй Мэй хмыкнула.
— Возвращайся. Раз ты наложил завесу, общество шаманов разберётся с разрушениями. Новости обо всём остальном всплывут позже, тогда и акции шевельнутся.
Мирак кивнул, хотя она этого не видела, и отключился. Он бросил последний взгляд на разгромленную комнату, повернулся и спустился по лестнице, оставляя за собой тишину.
* * *
Когда он вернулся в номер отеля, Мэй Мэй уже сидела на кожаном диване. На коленях у неё лежал ноутбук, длинные волосы падали на лицо, а рядом, на столе, дымилась чашка чая. Мирак молча прошёл к двуспальной кровати, скинул пиджак и лёг на спину, вытянувшись во весь рост. Его лицо оставалось спокойным — будто он вернулся с утренней прогулки, а не с кровавой разборки.