Выбор (СИ)
Лишь чудом удаётся усмирить себя и занять следующее кресло, чтобы впитать или хотя бы попытаться впитать знания, что даст профессор.
— Ты как?
— В порядке.
Улыбка Рэна немного странная. Я уже не совсем понимаю, к чему он ведёт, потому вопросительно смотрю на него.
— Что?
— Хочу услышать, какого это: делать кучу докладов и всякой херни к учёбе.
— Заткнись, — с улыбкой отмахиваюсь я.
Парень падает на спинку кресла, продолжая улыбаться.
— Дерьмово, да?
— Намного лучше, чем иметь дерьмового тренера.
— Да ладно, чувак, — фыркает Рэн. — Он… нормальный.
Иронично дёргаю бровью.
— А что за пауза?
— Просто заткнись, — выдыхает он, что провоцирует смешок.
Делаю глоток кофе и расслабляюсь. Картер тоже должен присутствовать на лекции, потому что наше расписание абсолютно идентично, но он где-то растворился, и так даже лучше. Боюсь, ещё одно слово из его рта — и я забуду, что такое самоконтроль.
Перспектива сидеть и слушать лекцию, абсолютно не привлекает. Она последняя на сегодня, но даже этот факт не даёт сделать выдох облегчения. Я словно сижу на иголках, которые настойчиво требуют покинуть аудиторию. И когда становится невозможно, поднимаюсь с кресла. Потребовалось несколько минут, в дверях даже не успел появиться профессор, как я хочу уйти.
— Алло, ты куда? — спрашивает Рэн.
— Меня не будет сегодня, — не глядя, сообщаю я, спускаясь по ступенькам.
— Картер, у тебя отшибло мозги. Команда и тренировка тебя не может прикрывать.
— Плевать, — отмахиваюсь, продолжая идти дальше.
Парочка девчонок улыбается, двигаясь навстречу. И я лишь от вежливости коротко улыбаюсь в ответ, обходя их стороной. Я знаю, куда иду, это не поймёт только умалишённый. Рэн прав: у меня точно отшибло мозги, кроме того, может возникнуть куча проблем с успеваемостью в дальнейшем, но даже этот факт не заставляет меня одуматься и развернуться, чтобы вернуться в аудиторию. Легко следовать эмоциям, гораздо сложнее сделать это разумом.
Я знаю, что по четвергам у Эммы с утра семинар, после которого они расходятся по лабораториям и работают над заданием или проектами. Мне не составляет труда найти её в одной из лабораторий. Но по пути, натыкаюсь на бывшего тренера, который со скрытым ехидством говорит:
— Картер первый.
Оставляю его без внимания, заглядывая в лабораторию.
— Об этом мы не договаривались, — улыбаюсь я, найдя нужную девушку.
Эмма поднимает голову от различных колбочек и тут же окидывает себя взглядом. Толстовка, которую выбрал я, покоится на соседнем стуле, её сменила белая майка на тонких бретельках, которая открывает плечи и шею, отчасти, благодаря хвостику. Сейчас я был бы очень рад, если она распустит волосы и, хотя бы немного прикроет открытые участки тела. Чертовски плохо, потому что я начинаю думать, как собственник, которым не являюсь.
— Ты должен был подумать о том, что мне станет жарко, — с улыбкой, оправдывается она. — Пришлось доделывать за тебя.
Прохожусь по лаборатории, в которой достаточное количество студентов, что удивительно. Обычно тут тихо, занята лишь парочка столов.
— Я учту это на будущее. Ещё долго?
— Что?
— Делать то, что ты делаешь.
Эмма жмёт плечами и снимает перчатки.
— А что?
— Планирую украсть тебя.
— Я уже перекусила шоколадкой и кофе, — сообщает она. — И у тебя ещё одна лекция.
— Я никогда не прогуливал учёбу, — смеясь, говорю я, занимая стул напротив девушки.
— Да, но это было твоё «никогда не…», я это не говорила.
— Но и никогда не прогуливала.
Эмма прищуривается, подавляя улыбку, но я всё равно вижу блеск в её глазах, который говорит о моей правоте.
— Я не должна это выполнять.
— А если я попрошу?
— Когда я прошу, ты не торопишься выполнять.
— Думаешь, что можешь отомстить мне таким образом?
— Это было бы слишком просто и скучно, — улыбается она. — Есть другие способы.
— Например?
— Воздержусь давать ответ. Месть — блюдо, которое нужно подавать холодным.
— Как страшно, — посмеиваюсь, взяв толстовку и протянув её Эмме. — Давай, иначе придётся надеть на тебя мешок и вытащить через запасной выход.
— Что ты задумал?
— Ты никогда не каталась на сноуборде.
— Сегодня четверг, — замечает она. — До ближайшего горнолыжного курорта несколько часов.
— У нас есть время до воскресенья.
— По воскресеньям у тебя тренировка.
— Поэтому мы вернёмся вечером в субботу.
— Завтра пятница.
— И что?
— Мы должны быть в университете.
— Да? А нас отмечают по списку пришедших и прогульщиков?
— Что ты задумал?
— Покататься на сноуборде, сезон уже начался.
— Но мы могли бы сделать это на следующей неделе.
— На следующей неделе я улечу домой.
Эмма поджимает губы. Колба в её руке замирает на несколько секунд, после чего она возвращает её на место, но гораздо медленней.
— Ты решил улететь?
— Да, — кивком соглашаюсь. — Я не виделся с семьей и племянниками несколько месяцев.
— У тебя есть племянники?
— Три, — с улыбкой сообщаю я.
— Три? — удивлённо ахает Эмма, привлекая к нам лишнее внимание, которого и так достаточно.
— У Мэди трое сыновей.
Кажется, смешок, который издаёт Эмма, больше нервный, чем радостный.
— Она невероятно везучая.
— Да, если учитывать, что ещё у неё есть муж.
— У твоего брата нет детей?
— Он стал аборигеном или путешественником, который скитается по планете Земля вместе с женой.
— Но это же не мешает иметь детей.
— Мэйс слишком закрыт. Он не будет говорить о планах, он лучше прикинется придурком и начнёт ёрничать.
— Это надолго или ты… решил вернуться навсегда?
— Ты сейчас выльешь какую-то фигню на заметки, — замечаю я, указывая на жидкость в колбочке, с которой Эмма снова застыла, смотря в мои глаза.
— Эйден…
— На день благодарения и выходные.
— Но ты же вернёшься?
Выгнув бровь, улыбаюсь, забирая из её рук жидкость, которую она не торопится убрать в сторону.
— Вернусь, не могу оставить тебя в таком положении.
Эмма выдыхает.
— Это не смешно.
— Боишься, что я сравню жизнь там и тут, и решу остаться дома?
— Ты вернёшься после окончания учёбы домой?
— Что за допрос с пристрастием?
— Ответь…
— Я ничего не загадываю. Ещё два курса, я не знаю, что будет дальше.
— Я должна тебе кое-что рассказать…
— Что мешает?
Эмма оглядывается, словно эта информация является чуть ли не секретной и не колеблется на уровне государственной тайны. Она кусает губу и пододвигает к себе ежедневник, край которого сжимает пальцами.
— Те мужчины… они поспорили.
— Какие мужчины?
— Я на знаю. Там был твой бывший тренер и который тренирует вторую команду, и ещё двое других мужчин, я не видела их… я услышала разговор, когда несла тебе телефон.
— Что ты услышала?
— Один сказал, что они никогда не выиграют, если ты будешь в основном составе команды. Он сказал, что может вернуть тебя в университетскую, если окажется не прав, а ты… обязан вернуться, потому что вас перевели сюда на условиях, что вы будете играть за университетскую команду. Тренер этой команды согласился на спор. Он сказал, что ближайшую игру ты будешь играть с основным составом команды, и после игры не захочешь вернуться в университетскую команду. Другой мужчина хочет предложить тебе играть за его команду. Он сказал, что не будет смотреть на победу или проигрыш, он может предложить тебе место, и я подумала…
— Что?
— Что лучше согласиться на его предложение, но тренер из университета вернёт тебя в команду. Ты не можешь отказаться, иначе тебя отчислят.
— Я имею право отказаться играть с ними, потому что просто тренируюсь, мне ничего не обещали. И ещё имею право отказаться от места в университетской команде.
— Но тебе придётся уехать…
Отрицательно кручу головой.