(не) Мой Боно (СИ)
Мы, как два сумасшедших, выскакиваем из сортира и оглядываемся по сторонам. На удивление, никого нет. Мой выстрел без глушителя не привлек внимания. Кажется, что ТЦ пуст. Пряча девушку за собой, я пробираюсь к выходу, пытаясь предугадать, куда делись люди.
Надо отдать должное Кире: она умеет себя вести в критической ситуации покорно. Мы уже попадали с ней в переделку на фоне деятельности ее отца. Оттуда у меня осталось на память клеймо от раскаленного прута. След должен был быть у Киры. И она это знает.
Девчонка видит, что мне сложно ее вести и держать пистолет, поэтому хватается за мою майку и подталкивает, чтобы я шел впереди. За это я ей благодарен. Выйдя из ТЦ, мы замечаем панику вокруг джипа охраны. Точнее, того, что от него осталось. Его взорвали. Рядом я вижу Льва, который кому-то звонит. Увидев нас, парень облегчённо вздыхает, но сразу становится серьезным, заметив, что я ранен.
— Прикрой нас, — говорю ему и торопливо двигаюсь к машине. Рядом с «Маздой» замираю в неуверенности и кошусь на Льва. Он понимает меня без слов.
Мы ныряем между рядами, удаляясь от моего авто. Уйдя достаточно далеко, я сажусь прямо на асфальт, прижимаясь к пошарпанной «Ниве», и в очередной раз хватаюсь за плечо. Его адски жжет, чувство, что сейчас просто разорвет.
— Ром, давай перевяжу, — Кира косится на Льва, — снимай рубашку.
Вдвоем они делают мне перевязку, пока я звоню Дэну и говорю, что случилось.
— Скоро будет, — сообщаю Кире и кривлюсь в очередной раз от боли, — Лев, постой на шухере.
— Сильно болит? — Кира садится рядом со мной на асфальт, наплевав на всё, и прижимается ближе. Её юбка снова задирается, но девушка не обращает на это никакого внимания, демонстрируя свои ноги. Про таких, как она, говорят: ноги от ушей.
— Ром, ты держись. Ты справишься. Я же говорила, что ты сильный, — она пытается поддержать меня, хотя, скорее всего, ей это нужно больше, чем мне.
— Не гунди, — морщусь, наблюдая за Львом, — ненавижу подобные слова. Лучше встань с асфальта, придатки себе застудишь.
— Плевать, — она утыкается мне в грудь, и мое черствое сердце вздрагивает, ладонь автоматически начинает гладить белокурые локоны, чтобы хоть как-то пожалеть и успокоить девчонку. Кира походит на забитого котенка, вся ее стервозность канула в небытие. — Ты снова спас мне жизнь и вновь пострадал. Я твоя должница, Ром.
— Значит, будешь должна, — подмигиваю ей, но девчонка абсолютно серьезна.
— Я не шучу, — тихо отвечает Кира, поглаживая мой подбородок, — раз тебе не нужно моё тело, я помогу тебе другим способом, если это будет в моих силах.
— Даже если я попрошу пойти против твоего папаши? — прищуриваюсь, но девчонка не отводит взгляд. Я пока не знаю, как она мне может помочь, но должников я люблю. Иногда именно они помогают в безвыходной ситуации.
— Боно, приехали, — сообщает Лев и подходит к нам, резко замирая под моим «Глоком», — ты чего? Это же я, Лев.
— Я знаю, кто ты, — встаю, прижимая Киру к себе, прикрывая девчонку, пячусь к авто Дэна, который выскакивает к нам, — но до Хмурого с отчетом ты доберешься самостоятельно. Ты понял?
Глава 41
— У тебя есть предположения, кто бы это мог быть? — Дэн затягивает повязку туже. Мы приехали в отстойник и теперь ждем вестей от Руса, который должен осмотреть мою тачку.
— Без понятия, — морщусь от боли, смотря на Киру, которая сидит на стуле, обнимая себя за колени, — что там Хмурый?
— В бешенстве Хмурый. Он уверен, что это Волков.
— Бред. Волков не трогает детей и зачем ему Хмурый? — в этот момент у меня звонит телефон. — Рус? Что там?
Выслушав отчет коллеги, киваю на свою аптечку:
— Вколи мне обезбол, или я сейчас выть начну.
— Что сказал Рус? — набирая в шприц лекарство, интересуется Дэн.
— Записи с камер удалены. Меня никто не видел. Я не верю, что это Волков. Мы бы сейчас с тобой тут не сидели, меня бы завалили просто.
— С тачкой что?
— Чисто. Рус перегнал ее, потом заберу, — снова кошусь на Киру, — эй, котенок! Ты как?
— Так, как будто меня только что пытались похитить, — нервно вздрагивает.
— Значит, переживешь. Я думал, язык проглотила.
— Не дождешься!
— Я же говорю, переживешь.
Мой телефон снова оживает, и на этот раз — это Хмурый.
— Боно, где моя дочь?
— Сидит напротив и хамит мне. Хочешь послушать, что она о тебе думает? — в этот момент девушка с ненавистью смотрит на меня и показывает, чтобы я отдал ей телефон.
— Ясно. Приезжай, Ром. Мы поймали одного из несчастных, кто хотел обидеть мою девочку.
— И кто он?
— Приезжай, всё увидишь своими глазами.
***Вижу автомобиль Хмурого на парковке, окруженный несколькими машинами с охраной. Паркуюсь напротив и выхожу наружу, двигаясь к своему Биг Боссу.
— Где Кира? — сразу спрашивает Хмурый, осматривая меня. Ему бросается в глаза повязка, и он кивает головой на нее:
— Сильно?
— В надежном месте твоя Кира. Ты узнал, кто это? — игнорирую вопрос о своем здоровье.
— Узнал, — кивает снова, — хочешь пообщаться?
— Хочу.
— Тогда пойдем, — он выходит из машины и подводит меня к микроавтобусу. Дверь отъезжает в сторону, и я вижу привязанного к креслу мужчину. С ним поработали, лицо уже хорошо разукрашено. Бедолага щурится от солнечного света, который проникает в тонированный салон, и щемится. Ждет, что бить снова будут.
— Говори, сука. Кто тебе заказал мою девочку? — мирно спрашивает у него Хмурый.
— Волков. Назар, — сглатывает нервно мужчина и ждет очередного удара. Рядом с ним сидит бугай со стволом и вопросительно смотрит на своего хозяина. Ему нужна только команда.
— Что нужно Волкову? — спрашиваю уже я, ощущая напряжение в челюсти.
— Власть ему нужна. Они давно воюют с тобой, Ванька Хмурый, давно. Он уничтожит тебя и начнет с тех, кто дорог тебе.
Он уже не различает наши голоса, и ему всё равно, кому рассказывать о заказчике. Знает, что всё равно сдохнет. Хмурый в ответ цокает языком и кивает своему бугаю. Дверь закрывается, после чего доносится выстрел. С такими разговор короткий.
— Ты слышал всё и теперь понимаешь, что мои опасения насчет Волкова не беспочвенные, как ты считал ранее, — Хмурый садится в машину и хватает непонятно откуда взявшуюся ручку.
— Ты не доберешься до Волкова, — закуриваю сигарету. Ситуация начинает набирать обороты, к такому я не готов. Воевать с Волковым — подписать себе смертный приговор.
— Я нет, а вот ты — да, — видя немой вопрос, продолжает, — ты же один раз прижал его.
— Тогда, когда я его сажал, он был простым воякой. Плюс я уже давно не служу в органах. Ты мне предлагаешь подобраться к его жене? Реально?
— Только потому, что ты не мент, я с тобой с удовольствием сейчас сотрудничаю и доверяю тебе как себе. За время работы ты не единожды показал свою верность и, признаюсь, я как сына тебя воспринимаю. И да, ты правильно понял: слабость Волкова в его жене и маленькой дочке. До старшей хрен доберешься, а вот до Ульяны…
— Он уничтожит всех, если приблизиться к его семье.
— Я тоже. Поэтому завтра утром ты привезешь мне Киру домой, она поедет за границу. Нечего ей тут делать, пока мы решаем свои дела. А ты начнешь работать над этим сукиным сыном. Никому не прощу даже попытки обидеть мою семью. Я тебе дам всё, что захочешь: людей, деньги, стволы. Только скажи.
Видя, что я продолжаю молчать, он добавляет:
— Ты же понимаешь, что я у него следующий на очереди?
— Послушай, Вань, — морщусь и чешу затылок, напоминая в данный момент амбалов Хмурого, которые так делают в момент умственной нагрузки, дающейся им с трудом, — я понимаю всё. Могу усилить охрану, вступить в переговоры и выполнить другие твои просьбы, но я никогда не пойду против Волкова. Это самоубийство.
— Ром, — устало смотрит на меня, — ты профессионал своего дела. Мне некого больше попросить. Давай не будем ругаться и ты выполнишь мою просьбу?