Артефакт острее бритвы

– Это недостойно человека благородного происхождения!
– Недостойно принимать сосредоточие по сто целковых и тут же перепродавать втридорога!
– Дополнительная плата взимается за медицинские услуги!
– А изменение имени приравнивается к плате за отсутствие судебных издержек! – рыкнул я. – И не надейтесь даже, я не позволю нарисовать себе на спине мишень!
Казначей ответил пристальным взглядом.
– Вы же понимаете, что чужое имя не убережёт от неминуемого объяснения с родичами?
– Я начинаю подозревать, что за долговые обязательства боярина можно выручить куда больше, нежели за контракт босяка!
Дядечка аж покраснел от возмущения.
– Дело вовсе не в этом! Проставление метки на чужое имя незаконно! Вы толкаете меня на преступление!
– Только не говорите, будто ученики не выбирают себе благозвучных имён взамен данных при рождении! В моём случае всё будет и того проще: достаточно убрать упоминание рода.
– Ну уж нет! Без родового имени не обойтись – таково требование церкви!
Я ненадолго задумался, потом кивнул.
– Хорошо! Впредь буду зваться Лучезаром Серым.
Казначей раздражённо фыркнул, порвал долговое обязательство и взялся заполнять новое.
– Как вам будет угодно, Лучезар! Как вам будет угодно! Но учтите: испорченный по вашей милости бланк стоил десять целковых!
– Одна тысяча восемьсот восемьдесят семь целковых и пять грошей, – кивнул я. – Да будет так!
Сама по себе процедура нанесения метки никаких изменений не претерпела – для этого задействовалась всё та же пара артефактных камней, которые мне пришлось напитать небесной силой. Единственное – на сей раз я погрузился в состояние внутреннего равновесия и потому предельно чётко ощутил, как вытравляется из моего духа старое клеймо и впечатывается на его место новое с указаниями имени и названия школы, а также примечаниями о прохождении ритуала очищения и наличии долга.
Если прежде я не понимал, что именно следует искать, и поэтому не видел метки, то теперь не просто ощутил её, но и сумел закрыть своей волей от сторонних наблюдателей, перекрутив тот участок ауры.
– От наших поисковых арканов это не убережёт, – предупредил казначей, заметив мои манипуляции с духом. – Да и не всякого тайнознатца в заблуждение введёт.
Я шумно выдохнул и покачал головой.
– Сложно!
– Это тренируемый навык, – уверил меня дядечка и выразительно посмотрел на дверь.
– А когда с долгами рассчитаюсь, за новой меткой в школу обращаться?
– Либо к нам, либо в епархиальную канцелярию по месту пребывания, – подсказал казначей и теперь уже демонстративно выудил из жилетного кармана часы. – Лучезар, через три часа прибудет ваш будущий работодатель, а я ещё не оформил и половины бумаг. Прошу войти в положение и перестать отвлекать меня от выполнения служебных обязанностей!
– Работодатель? – вскинулся я. – Один на всех?
– Царь небесный, за что мне всё это?! – закатил глаза дядечка, подтвердил мою догадку и потребовал: – Уходите, Лучезар! Уходите немедленно! И пригласите следующего!
Я испытывать его терпение не стал, вышел в коридор и велел заходить Дарьяну, а во дворе приобнял Беляну за талию и оповестил о том, что какое-то время мы пробудем вместе.
– Ты рада? – спросил после этого у черноволосой пигалицы.
– Безумно! – улыбнулась та.
Отбракованные абитуриенты тут же зашушукались, обсуждая принесённую мной новость, и всех она откровенно порадовала. Разве что один из фабричных пробурчал вполголоса:
– Снова его терпеть…
Вьюн вопросительно поглядел на меня, я отрицательно покачал головой.
Успею ещё сквитаться.
Огнеяр пришёл за нами, когда все обязательства уже были оформлены, а метки проставлены.
– У вас два часа, чтобы собрать вещи и попрощаться с теми, кто остаётся в школе! – объявил внутренний ученик. – Ровно в полдень вы должны быть у ворот. И чтоб без опозданий!
– Нас хоть покормят? – поинтересовался Ёрш, но ответа на свой вопрос не получил.
Я усмехнулся.
– Долги же подбили, какое тебе теперь питание?
  
Босяк разочарованно вздохнул.
– Ладно, айда тогда в бурсу!
Мы и пошли. Школьную форму сдать никто не потребовал, так что я достал ампутационный нож и аккуратно спорол эмблему с горящим репьём. На ногах оставил кожаные полусапожки, а сандалии убрал в вещевой мешок к одежде, полученной в приюте от Лучезара. Этим мои сборы и завершились. Прощания – нет.
Честно говоря, колебался и сомневался, решая, стоит ли наведаться к Заряне, но мог бы на сей счёт и не беспокоиться. Беляна не просто притащила подружку во двор бурсы, но и оставила нас там наедине.
– Поворкуйте пока. Я скоро! – объявила черноволосая пигалица и куда-то убежала.
Заряна глянула исподлобья.
– Как ты мог, Лучезар, бросить меня здесь совсем одну?
– Извини, но моей вины в этом нет.
– Рассказывай! – буркнула девчонка. – Тебя должны были зачислить в ученики! Не могли не зачислить, если только ты сам не отказался!
– Не виновен, ваша честь! – усмехнулся я.
– Да всё ты врёшь! Ну признайся: из-за Беляны решил в школе не оставаться или к своей ненаглядной Рыжуле лыжи навострил?
– Не говори ерунды! Мне дали пинка под зад!
Заряна какое-то время сверлила меня пристальным взглядом, потом заявила:
– Да если бы взяли в ученики, всё равно отказался бы! Скажи – нет!
Я быстро стрельнул глазами по сторонам, подступил к барышне и тихо произнёс:
– Не забывай: я не Лучезар и не боярин. И вот это вот всё кругом – не моё. Мне тут не жить. Пора подобру-поздорову ноги уносить.
Заряна поджала губы.
– И не вернёшься, да? С рыжей своей останешься?
– До этого ещё дожить надо и с долгами рассчитаться. Когда ещё две тысячи отработаю!
– Но останешься?
Я едва не помянул банный лист, но в самый последний момент всё же сдержался и неопределённо пожал плечами.
– Не знаю. Найти её – найду. Раз уж обещал позаботиться, то слово сдержу.
Заряна фыркнула.
– Ну так пообещай и обо мне позаботиться! Или на меня тебе плевать?
Вот тут-то я и задумался. Крепко задумался, всерьёз. После сказал:
– И тебя навещу сразу, как только такая возможность выпадет.
– Обещаешь?
– Слово! Живы будем – свидимся.
Заряна подступила и крепко меня обняла, но простояли так едва ли дольше пары ударов сердца.
– Не намиловались ещё? – послышался насмешливый голос Беляны.
Заряна тут же отстранилась от меня, смахнула выкатившуюся из глаза слезинку и обняла на сей раз уже свою успевшую переодеться в дорожное платье подругу. Я мешать им не стал, поднял брошенный на землю саквояж черноволосой пигалицы и отошёл с ним в сторонку, а там и Дарьян появился. Вслед за ним бурсу покинули босяки.
– Ну ты, боярин, прям из наших! – рассмеялся Ёрш, приметив споротую со школьной куртки эмблему.
– Угу, – усмехнулся я и накинул на голову капюшон.
В этом и был весь смысл. Да – подельника Сурьмы так легко запутать не получится, зато наверняка сумею сбить со следа возможных соглядатаев рода Огненной длани. Хоть одной головной болью меньше станет. Надеюсь – станет. Очень-очень надеюсь.
Заряна проводила нас до самых ворот, а там чмокнула меня в щёку и убежала, не желая показывать своих слёз, Беляна подняла вуаль и принялась вытирать лицо платочком.
Я только тут толком разглядел её наряд, состоявший из высоких сапог, дорожного платья, тёплого жакета и шляпки с полупрозрачной вуалью. Так посмотришь – и не пигалица малолетняя стоит, а зрелая дева.
– Грудь-то у тебя каким чудом в размерах увеличилась? – поинтересовался я, отметив это весьма неожиданное изменение в фигуре девчонки.
Дарьян аж поперхнулся и закашлялся, а вот Беляна осталась невозмутима.
– Это женская магия, Лучезар! – улыбнулась она в ответ, глянула на моего соседа и фыркнула. – Ой да ваты в декольте напихала, что вы как маленькие!
– На кой?