Ожившая сказка (ЛП)

— Знаю, подобное количество кажется чрезмерным, — признала она, — но к концу дня всё всегда разлетается. Примерно половина оседает у Серафимы в башне.
Мне приходилось наблюдать, как девчонка поглощала всё, что плохо лежало, так что это не удивляло.
Я наблюдал за тем, как королева раскатала квадрат теста и принялась разрезать его острым ножом на треугольники.
— Теперь моя очередь задавать тебе вопросы, — произнесла она. — Каково там было?
— Ты имеешь в виду в том мире? — бросил я на неё взгляд. — Представь себе, что нет никаких границ. Никаких стен.
— Звучит пугающе, — она поднесла руку к горлу.
— Верно. Но в хорошем смысле слова, — ответил я. — Там столько книг рецептов, что и не сосчитать. — Я оглядел кухню. — Ингредиенты и специи доставляют из стран, названия которых не выговоришь. Кастрюли всевозможных форм и размеров. И так много людей… Так много, что будешь готовить день и ночь напролёт, но так и не накормишь всех.
Глаза королевы Морин расширились от удивления.
— Теперь мне ясно, почему ты так стремишься обратно.
Я взялся за лопатку и плюхнул слой глазури сверху первого коржа.
— Возможно, твоя ситуация не из лучших, но мы не должны падать духом, ты же знаешь. Извлеки для себя пользу. Эта наша доля.
— Почему это? — спросил я, кладя второй корж торта на первый. — Почему я должен сидеть запертым здесь просто потому, что так решила рассказчица?
— Почему небо голубое? Почему восходит солнце? — ответила королева. — Ты можешь мне сказать наверняка, что той девочке, в которую ты влюблён, не приходится также играть по правилам?
Я подумал о школе, об обязанностях, об Элли Макэндрюс. Oбо всех стенах, в которых была заперта Делайла.
Думаю, разница не в том, что существовала какая-то клетка, а в том, что внутри неё находилась только Делайла, без меня.
— Тебе, дорогой, нужно найти хобби. Занять себя чем-то. Может, столярным делом. А ещё я слышала, что Искорка организовала кружок вязания, — она улыбнулась. — Возможно, ты обнаружишь у себя кулинарный талант.
Мы оба оглядели моё творение. Торт накренился влево, с другой стороны стекала глазурь, а посередине простиралась большая трещина, которую я случайно проткнул ложкой.
— Или нет, — заметила королева Морин по-доброму.
★★★
Мы сидели с Рапскуллио рядом на единороговом лугу перед двумя мольбертами с чистыми холстами. Он взял палитру, и я повторил за ним. Один из единорогов хрустел лунной травой всего в паре шагов от нас, прекрасно понимая, что его рисуют.
— Когда нужно найти ракурс, — объяснял Рапскуллио, — нам следует полагаться на своё зрение. Рог, который мы видим, будет в десять раз больше, чем заднее левое копыто, потому что существует перспектива.
Он взглянул на меня с такой надеждой на моё понимание, что я осклабился в ответ, хотя с таким же успехом со мной можно было говорить на древнегреческом.
— Теперь, — продолжил Рапскуллио, — бери кисть, почувствуй прилив энергии искусства, которая наполняет твой разум и струится дальше по телу до самых кончиков пальцев. Никаких острых углов, только мягкие движения рукой. — Он взялся за свою кисточку, и на его холсте появились узнаваемые очертания единорога.
С глубоким вздохом я провёл свою первую линию.
— Знаешь, — с задумчивым видом произнёс он, — из всех персонажей книги я, наверное, единственный, кто понимает, что ты чувствуешь в данный момент.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я.
— Ну, в конце концов, я знаю, каково это: не жить долго и счастливо со своей девушкой.
Я остановился, и моя кисть зависла над холстом.
— Но дело ведь не в тебе. А в прописанном характере.
— А что есть человек, если не его характер?
— Это другое, — покачал я головой. — Ты не выбирал любить королеву. Так было написано.
— А ты, получается, выбирал любить свою Делайлу? Ты помнишь тот самый момент, когда принял данное решение? Или это просто… случилось? — Рапскуллио наклонил голову. — Может, историю твоей любви тоже написали. Судьба, звёзды. У нас у всех есть авторы, Oливер.
  
Внезапно пролетевший над нашими головами Пиро нырнул, чем испугал единорога, который умчался в Зачарованный Лес.
— Боюсь, мы потеряли нашего натурщика, — вздохнул Рапскуллио. — Давай посмотрим, что у тебя получилось.
Вместо единорога я нарисовал на своём холсте просто две фигурки, державшихся за руки.
— Что ж, — вежливо заметил Рапскуллио, прокашлявшись, — думаю, суть ты уловил.
★★★
Когда я ворвался в хижину Орвилла, тот сидел на лестнице и помешивал что-то в котле, в три раза выше его самого.
— Что ты… — я покачал головой. — Неважно. Даже не хочу знать.
Впервые за своё возвращение я почувствовал, что у меня появилась цель. Может, я и не мог жить в мире Делайлы, но теперь знал, как взглянуть на него ещё раз. Если я буду её видеть, вероятно, это поможет мне проживать день за днём. В конце концов, неразумно ожидать, что я откажусь от Делайлы вот тако вот сразу, вместо тогo, чтобы отвыкать от неё постепенно.
— Оли, мальчик мой! Как я рад, что ты зашёл! Вот и воспользуюсь твоей помощью — у Пиро изжога, a размешать кило соды в восьмидесяти литрах йогурта непросто, но иначе никак, а то лекарство будет пахнуть дёгтем.
— Орвилл, — начал я, — ты помнишь, как показывал мне моё будущее?
До того, как я попал к Делайле, волшебник cотворил столб дыма, продемонстрировавший грядущее. Семечко, например, стало цветком. A прядь моих волос позволила увидеть эпизод, который теперь обрёл смысл: я, в незнакомом доме, с незнакомой женщиной — Джессамин Джейкобс.
— Ну конечно, — ответил волшебник.
— У тебя есть что-то, чтo покажет мне настоящее?
Oрвилл недоуменно посмотрел на меня.
— Ты его уже видишь… Собственными глазами. Разве нет?
— Нет, — ответил я. — Я хочу увидеть то, что происходит сейчас, но в другом месте. Я хочу увидеть, как живёт другой человек.
— A! Тогда нужна подзорная труба.
— Не думаю, что её дальность настолько большая.
— Она волшебная, — пояснил Орвилл, слез с лестницы и покопался в сумке, которую часто носил с собой. — Иногда, когда меня зовёт кто-нибудь из персонажей, я ей пользуюсь, — признался он. — Если болят колени или одолевает лень, я смотрю в трубу, чтобы убедиться, действительно ли случай стоит моих усилий, прежде чем пускаться в путь по страницам, — он вручил мне медную подзорную трубу, и я вытянул её во всю длину.
— Как она работает? — поинтересовался я, вглядываясь в окуляр.
— Ну конечно не так, — тихо рассмеялся Орвилл, забирая у меня агрегат. Он положил её на землю и покрутил пальцами как бутылку. — Кругом, кругом ты крутись… Где решишь, остановись!
— Что за ерунда! — воскликнул я. — Как это мне поможет?
— Это заклинание, Оливер. Произнеси его и увидишь то, что пожелаешь.
— А, — чувствуя себя глупо, я хорошенько крутанул трубу и повторил заветные слова. Подзорная труба перестала вертеться, и на её конце появился луч как от фонарика.
Я поднёс её к глазу и прищурился.
Передо мной простиралось место, которое я никогда не видел, но знал, что оно из мира Делайлы. Тут были и машины, и светофоры, и рекламные щиты. Как и Делайла с Джулс, Крисом и Эдгаром. Они играли в игру, похожую на мини-крoкет.
Джулс размахнулась своей клюшкой раз, другой, третий, a Крис осторожно приблизился к ней сзади, обхватывая её руки своими. Он начал обратный отсчёт, и Джулс опустила клюшку.
У меня перехватило дыхание.
Эдгар обнял Делайлу и стал целовать так, как должен был я.
Я бросил подзорную трубу, словно она жгла мне ладонь, и бросился бежать со всех ног на сорок третью страницу.
★★★
Сначала я расхаживал взад-вперёд.
Что она о себе возомнила?
Она уже нашла мне замену.
Я вытащил кинжал и принялся кромсать скалу.
Всякий раз, когда я о ней думал, я представлял себе, как Эдгар касается своими губами её губ, и высекал из скалы искры.