Ожившая сказка (ЛП)

— Может, к среде распогодится, — хмуро кивнул я, подыгрывая ей.
Она сделала глубокий вздох и распахнула дверь.
На кровати, скрестив ноги, сидела Серафима. Её глаза опухли; вокруг неё высилась куча обёрток из-под еды. Она вытащила салфетку из коробки и звучно высморкалась.
— Когда мы отправимся домой? — прохлюпала она.
Я присел с ней рядом, а Делайла вновь вытащила сказку.
— Сейчас, — ответил я. — Эдгар нашёл способ нам помочь. Так что ты отправляешься не одна. — Мы с Делайлой обменялись долгим взглядом. — Я иду с тобой.
— Я так рада, — Серафима обхватила меня за шею руками, снова зарыдав. — Я боялась, что придётся возвращаться одной. Вдруг случилось бы что-нибудь ужасное?
Что-нибудь ужасное уже случилось, подумал я.
Делайла установила книгу на кровати и переплела свои пальцы с моими.
— Ну вот, — она раскрыла её на последней странице.
Лицо Серафимы тут же осветилось восторгом, когда она увидела родных, по которым скучала. Эдгар с Джулс вскочили.
— Готовы? — спросил он.
Я кивнул.
— А ты?
Эдгар сделал глубокий вздох, беря за руку Джулс.
— Да, — ответил он и повернулся к королеве, которая ободряюще мне улыбнулась.
Эдгар засунул руку в карман своей туники, — моей туники — и его лицо застыло в ужасе.
— А куда оно делось?
— Что ты имеешь в виду? — моё сердце бешено заколотилось. Без печенья я не вернусь в книгу.
— Оно было тут минуту назад. Вы не брали? — спросил он королеву.
— Зачем же оно мне? Ты хранил его как зеницу ока.
Эдгар заходил кругами, рассматривая каждый миллиметр земли.
— Никому не двигаться, — предупредил он. — Если печенье упало, я не хочу, чтобы от него остались крошки…
Хамфри принюхался, пуская слюни.
— Я его чую… Чую…. Чую…. Нет, стойте-ка, пахнет лошадью.
Он врезался во внушительную корму Чулка. Пони повернулся, а из его рта торчала вторая половина печенья. Вид у него был совершенно расстроенный, когда он понял, что его застукали на месте преступления.
— Я не смог удержаться, — сообщил он, всё ещё сжимая лакомство. — Оно прямо звало меня. Чул-o-oк… Я же такое ма-а-а-ленькое…
— Поверить не могу! — вскричал Эдгар. — Ни крошки больше.
— Клянусь, — пообещал Чулок. — Завтра же на диету.
Эдгар выдернул остатки печенья у пони и передал его королеве Морин, которая вытерла о своё бархатное платье конские слюни.
— Половина печенья — это мало, — заявил Орвилл. — Слишком большой риск. Сила магии может быть недостаточной. Так что загадывать желание должен Чулок.
— Я? — переспросил пони с тревогой, приложив копыто к груди. — Ну не знаю. Я же ведь даже не готовился. Речи у меня нет. И седло на мне не того цвета. И вообще…
— Чулок, — твёрдо заявил я. — Ты справишься. Я в тебя верю.
— Спасибо, Оли, — посмотрел он на меня. — А вдруг у меня не получится?
— Ты же ведь хочешь, чтобы я вернулся? Чтобы мы мчались во весь опор по Единороговому Лугу? И чтобы Серафима вплетала маргаритки тебе в гриву, как ты любишь?
— А маргаритки мне и правда идут… — задумался Чулок.
— Вот видишь? Всё просто. Тебе надо только съесть печенье, закрыть глаза и представить, что твои мечты осуществились.
— А я хотел завернуть вторую половинку и оставить её на потом… — помедлил он.
— Не придумывай, — вмешалась Делайла. — Чулок, я должна тебе кое-что сказать. Ты очень похудел. Даже рёбра выпирают. Боюсь, что ты недоедаешь.
У Чулка не только рёбра не выпирали — он собой загораживал почти всё пространство. Но уловка Делайлы сработала.
— Ну, — глупо ухмыльнулся пони. — Если так…
Он вытянул шею к руке Эдагара, и остаток печенья в тот же миг исчез в недрах Чулка.
— А теперь, — скомандовал Oрвилл, — загадывай.
Делайла тут же схватила меня за руку так крепко, что я почувствовал, как её ногти впились мне в кожу. Чулок медленно закрыл глаза, и я задержал дыхание.
Медленно, со всей тщательностью, отъетый круп Чулка поворачивался то в одну, то в другую сторону.
— Чулок! — заорал я. — Сосредоточься!
Пони распахнул глаза и с сожалением покачал головой.
  
— Прости-прости… — его глаза снова закрылись, и я почувствовал покалывание в пальцах рук и ног. Я посмотрел на наши с Делайлой руки и увидел, что моя стала пропадать.
В эту последнюю, ужасную секунду я понял то, что пыталась донести до меня Делайла: если ты кого-то любишь, придётся его отпустить.
Я схватил её за плечи, пока у меня ещё была такая возможность. В глазах Делайлы стоял ужас, её губы дрожали.
— Послушай меня, Делайла: живи своей жизнью. Влюбляйся. — Я глубоко вздохнул. — Даже не вздумай меня ждать.
Она зарыдала, и я крепче сжал её, целуя. А потом вдруг… мне стало некого целовать.
★★★
Ощущение, что ты снова стал двухмерным, было похоже на то, что тебя сначала словно раздавило, потом из твоих лёгких выжало воздух, сплющило и раскатало подобно тесту. Я лежал лицом вниз на песке, и у меня перехватило дыхание. Первая попытка встать оказалась неудачной: я упал, так как мышцы, которыми я оперировал в мире Делайлы, здесь работали не так хорошо; каждое действие нужно было совершать при помощи мысли и намерения, а не грубой физической силы.
Я будто бы снова учился ездить на лошади. Наконец, мне удалось плюхнуться на спину, а Рапскуллио подал мне руку.
— Я сделал это, сделал! — пропел Чулок, гарцуя вокруг. — Мне полагается медаль? Думаю, к цвету моих глаз золотой подойдёт как нельзя лучше…
Меня окружили доброжелатели — тролли стукали меня по спине; русалки посылали воздушные поцелуи; феи рассыпались в искорках восторга.
— Как я рада снова видеть тебя, Оливер, — заключила меня в объятия королева Морин.
Через её плечо я увидел, что другие так же помогали ошеломлённой и напуганной Серафиме встать. Заметив что-то за валуном, она помчалась навстречу. Её глаза сияли от удивления и радости.
— O, Фрамп! Ты всё-таки здесь, — воскликнула она и присела перед Хамфри, намереваясь его погладить.
Пёс завилял хвостом, радуясь, что на него обратили внимание.
— Здравствуй, прекрасная незнакомка, — наклонил он голову. — Меня зовут Хамфри, и я хотел бы сегодня спать у твоих ног.
Принцесса помрачнела, но всё же позволила Хамфри лизнуть себя в лицо. Её джинсы и футболка явно не были предназначены для этой истории, как и моя одежда. Я взглянул на себя: на футболке до сих пор виднелись следы от слёз Делайлы.
Выбравшись из толпы, я всмотрелся ввысь, туда, где маячило бледное и искажённое болью лицо Делайлы. Она тихо всхлипнула и очень медленно закрыла сказку.
— Порядок! — сообщил Орвилл, как всегда делал Фрамп, когда Читатель уходил.
Персонажи стали постепенно расходиться.
— Выходит, теперь не надо будет больше палить из лазеров? — спросил Биггл Фыра.
— Пойду поставлю ужин, дорогой, — потрепала меня по руке королева.
— Знаю, что это, возможно, не совсем то, что ты хотел, Оливер, — заметил Орвилл, который уходил последним, — но мы рады, что ты вернулся домой.
Тем не менее, дом был для меня там, где была Делайла. Без неё мир — это место, в котором я просто существовал.
Я долго сидел на пляже в одиночестве — за это время королева Морин уже успела приготовить ужин, а воздух похолодел. Уже успело стемнеть, и лунный свет засеребрился на водной глади. Звёзды над моей головой располагались неровно, они сдвинулись с места, после того как исчезла звезда желаний. Небеса были огромным тёмным пространством, которому явно чего-то не хватало.
Пока я смотрел, в небе родилась новая звезда. Она дважды мигнула, а потом её свет заискрился и стал ещё ярче, затмевая всех остальных вокруг. Силой своей гравитации она выстроила звёзды поменьше в определённом порядке, образовав созвездие, которое я уже раньше видел.
Крис называл его Большим Псом и показывал самую яркую путеводную звезду в ночном небе — Сириус. Собачья звезда.