Красный вереск

Олег попятился и упал бы, не поддержи его Йерикка.
— Осторожнее, — без насмешки сказал рыжий горец, отпуская плечи Олега и расстилая на камнях свой плащ. — Впечатляет?
— Что?.. — Олег с трудом опустил глаза, моргнул и досадливо ответил: — Ну и слово ты выцепил… Какое, оказывается, бедное небо у нас, на Земле!
— Садись, — Йерикка указал рядом с собой. Они уселись, накрывшись плащом Олега, и тот снова уставился в небо, не проявляя ни малейшего стремления к разговору. Йерикка тоже молчал — долго, а потом, когда вновь начало всходить солнце, и звёзды поблекли, стали дневными, тихо заговорил:
  
— Всё это они у нас тоже отняли… — Олег повернулся к нему, и Йерикка кивнул: — Да, да… И это тоже. Там, на юге, море огней. Все города каждую ночь сияют, реки пламени, надписи в небе, движущиеся рисунки над головой, по сторонам бегут строчки. Даже глубокой ночью там не бывает темно. Вот только звёзд там нет, — в лице Йерикки что-то неуловимо дрогнуло, и он повторил: — Звёзд там нет. Их просто не видно. Даже самых ярких. Многие уже и не помнят, что они есть — зачем?
— У нас в городах тоже не видно звёзд, — вспомнил Олег. — Не везде, но во многих местах… Тебе тоже нравится туда смотреть?
— Конечно, — улыбнулся Йерикка. — Мечта о звёздах — она в каждом из наших людей. Звёзды зовут человека с того часа, когда он появился на Мире. А данванов это пугает…
— Эрик, — Олег поправил плащ, — а ты точно знаешь, что данваны — это тоже потомки ариев? Ты был на том, соседнем, континенте?
— Не был, — покачал головой Йерикка, — и точно этого я не знаю… Но мне так кажется.
— Когда кажется — креститься нужно, — разочарованно ответил Олег. И тут же вновь спросил: — Ведь твой отец у них был в доверии, неужели они ни разу не проболтались никто?
— Они всячески поддерживают версию, что Невзвляд — это их родина, — сказал Йерикка и, помедлив, словно оценивая, стоит ли продолжать разговор, добавил — Но это фигня… Ты заметил, что у нас даже в реках бывают приливы?
— Нет, — удивлённо откликнулся Олег. — А…
— Бывают. И вообще, у нас они очень мощные и хаотичные. Потому что Око Ночи низко, да и звёзды влияют… Один человек рассчитал, что Невзгляд НЕ ВЛИЯЕТ на приливы. Если это и планета — то маленькая, а маленькая планете не может быть родиной цивилизации. Зато вполне может быть базой. И ещё этот человек составил таблицы уходов волн переселенцев с Мира. Целые народы ариев пропадали бесследно четырнадцать раз. Те, кто стал славянами, ушли около четырёх тысяч лет назад. Самая ранняя волна была восемь тысяч лет назад, самая поздняя — полторы тысячи… Назад вернулись славяне. Если и был кто-то ещё, то мы о них не знаем… Но данваны укладываются в схему. Скорее всего, они потомки самой ранней волны переселенцев. Их язык довольно сильно похож на язык анласов, а те с Мира не уходили…
— Эрик, — медленно начал Олег, — человек, который всё это высчитал… это был твой отец?
— Откуда ты… — вырвалось у Йерикки. Он изумлённо смотрел на Олега, потом почесал нос и протянул: — Да-а… — непонятно и ничего не объяснив больше. А Олег и сам не смог бы ответить, почему вдруг прыгнули ему на язык эти слова, оказавшиеся верными. Йерикка же снова посмотрел в небо и вздохнул: — Если бы ты знал, как я мечтаю побывать у других звёзд… А могу только смотреть на них отсюда… но я хотя бы смотреть могу! Для нашей планеты это уже счастье… — и он грустно улыбнулся одной стороной рта. Потом негромко заговорил:
 
 
— А й как шёл Сварожище боже
 
А и шёл он лесом тёмным,
 
А и шёл Сварожище лесом снежным,
 
А и шёл без пути, без дороженьки.
 
 
 
И была окоём ночь глухая,
 
И была во весь мир ночь студёная,
 
И мороз трещал, и весь лес стонал —
 
От мороза того дубы перчились.
 
 
 
А и видит Сварог — на поляне, посредь,
 
Стоит девка рослая белая.
 
И лицом бела, и косом бела,
 
И бела одёжа баз вышивки.
 
 
 
Говорит Сварог девке-снежнице,
 
Говорит Сварог гостье нежданой:
 
«Ты откуда такая повыискалась?
 
Ты откуда пришла, и каким путём,
 
И кто тропку торил тебе по лесу?»
 
 
 
Отведёт ему девка белая,
 
Отвечает вежливо, с улыбкою:
 
«Я пришла из снегов, следа нет за мной,
 
Я его на снегу не оставила.
 
И никто мне, Сварог, не торил тропы,
 
Не нужна тропа мне, Моране-Зимнице…»
 
 
— Йерикка добавил: — А потом говорится, как Сварог полюбил Морану и, чтоб не плутала любая лада по тёмным лесам, достал горшок со своей Огнивой, начал окунать туда посох и зажигать на небе его остриём звезды — больше и больше… Но они получались красивыми и холодными, как сама Морана…
— Морана же вроде богиня Смерти, — вспомнил Олег. Йерикка пожал плечами:
— Ну и что? Смерть — это часть Верьи, в ней нет ничего неестественного. Морана — не злая богиня. Зло — это Кощей. Смерть противоестественная, пожар, разорение, разбой, болезни — это всё от него… Говорят, Кощея принесли с Земли на закорках его рабы, когда Сварожичи разрешили славянам вернуться в Мир и взять с собой только то, что каждый сможет унести за плечами — так молодые боги думали не пустить сюда Кощея. А он всех обманул, пролез…
— У нас нет этих легенд, — вспомнил Олег. Йерикка печально усмехнулся:
— Есть, просто вы их не помните… Нас тоже заставляют забыть. Взамен впихивают в головы чужие слова, чужие места — Йегова, Иерусалим, Моисей, Библия… И до чего живуча эта рабская вера, как быстро корни в людях пускает — чем хуже вокруг, тем быстрее!
— А… — начал Олег, но его прервало задорное повизгиванье двух кувиклов в руках Данока и Одрина. Они наигрывали, покачиваясь из стороны в сторону, а Морок и Богдан как раз сходились для танца. Замерли друг против друга на миг… и вдруг словно взорвались каскадом прыжков, перепляса — то вприсядку, то друг через друга, то вертясь волчками по камням с раскинутыми руками. Богдан, подпрыгивая и прихлопывая себя по голенищам кутов, звонким мальчишеским дискантом начал дурашливо выкрикивать:
 
 
— А вот в нашем-то дому,
 
А вот в нашем-то дому
 
Девяносто лет кому,
 
Девяносто лет кому?!
 
 
Морок, вприсядку колеся возле друга, поддержал:
 
 
— Девяносто лет кому?!
 
А вон тому старику,
 
А вон тому старику!
 
 
Мальчишки, пружинами выпрямившись и раскрасневшись, слаженно вопили, подскакивая вверх, садясь в воздухе на шпагат и ухитряясь не терять дыхания:
 
 
— А вон тому старику!
 
А он ляжет на боку!
 
А он думает лежит,
 
Как до сотни лет прожить!
 
 
— и ещё что-то, уже совершенно похабное, как под бок к старику легла молодая девка, И дед её укатал до полусмерти, да и раздумал жить до ста — мол, слишком мало, поживу до полтораста… А Олег, глядя на них, прихлопывая в ладоши, смеясь и чувствуя, как напрягаются ноги — вскочить и сплясать тоже — какой-то частью мозга отстранённо подумал: одеть их в тишотки, джинсы, куртейки с какими-нибудь кислотного цвета надписями, обуть в кроссовки… напялить бейсболки козырьками назад, спереди выпустить по моде чубчики, за плечо — рюкзачки, и пожалуйста: два восьми-, а то и семиклассника, не отличишь от ровесников на Земле…