Красный вереск

— Добро, — согласился Олег. — Если будем живы. Напомнишь?
— Как свет свят, — пообещал Морок, возя щекой по прикладу «архара». Глаза его азартно сверкали. Олег спросил:
— Ты что, так ждёшь этой драки?
— А то! — удивился Морок. — Иль ты — нет?
Вопрос поставил Олега в тупик. Ждёт ли он драки? Или ему НЕ ХОЧЕТСЯ драться? Или ему просто ВСЁ РАВНО?
Мальчишка так и не решил для себя этот вопрос. И ничего не ответил, потому что стало некогда.
  
— Рысь! — заорал Гоймир, и секунду его ППШ работал один, грохоча в скалах на разные голоса, как обвал.
До противника оставалось сажен сто. На всём протяжении этих ста сажен вдоль дороги лежали в скалах горцы. Тропинка представляла собой классический огневой мешок…
Сняв одного из хангаров, Олег угодил гранатой из подствольника в лошадь — та упала на передние колени с развороченной грудью и иссечённой мордой, потом со страшным криком завалилась на бок. Короткую очередь — в грудь хангару, попытавшемуся залечь неподалёку — залёг, но навсегда…
Хангары отхлынули с тропинки, пытаясь отстреливаться, но это было бессмысленно. Гоймир вцепился во врага, как клещ в собаку, а ровная местность по другую сторону тропы не давала шансов спастись.
Последние несколько хангаров просто побежали по тропе к её началу. Данок и Гостимир выскочили следом и застрелили их в спины.
— Вот такие пузыри, — Йерикка встал, опуская пулемёт дымящиеся стволом в землю. — До чего приятно снова почувствовать себя человеком…
…Коротким броском добравшись до гор, чета Гоймира полезла в них. Пошёл дождь, с гор дул ветер, раскачивая и пригибая к земле кустики на осыпях.
Обернувшись в какой-то момент, Богдан увидел далеко-далеко на востоке, на склонах гор, серии ярких золотистых вспышек. Он толкнул карабкавшегося впереди Олега:
— А вон.
С удовольствием повернувшись к дождю спиной и слегка отвалившись на ветер, Олег всмотрелся.
— Сигналы, — пробормотал он. Несколько секунд молчал, потом позвал: — Гоймир!
Князь подбежал, прыгая с камня на камень с ловкостью козы:
— Что?
— Гляди, это не нам? — Олег указал в сторону вспышек.
Гоймир резко просиял и, свистнув, замахал рукой. Горцы, карабкавшиеся по склону, начали оборачиваться — и замирали, глядя на световые сигналы, неведомо как передаваемые и пробившиеся через пелену дождя. Подтверждение того, что они не одни.
Странно, но всем показалось, что они начинают путь домой. Долгий — но путь домой…
…— Ложись! — выкрикнул Гоймир, но это не было нужно. Свист вельботов все услышали ещё до команды и попадали, закрываясь плащами, под камни и кустики.
Жуткое это чувство — лежать, слушать омерзительный звук и знать, что вся твоя защита — плащ. Против ливневых установок и ракет.
Олег выглядывал между краем плаща и видел, как над самой землёй, но чуть в стороне, промчались три пары боевых вельботов. При виде этого зрелища мальчишка неожиданно ощутил… гордость. Наверное, их здорово боятся, раз бросили против них шесть машин!
Вельботы выстроились в небе ровной линией — и зависли в версте выше по склону и в двадцати саженях над землёй. Синхронным, красивым и жутковатым движением они наклонились на нос… и окутались серым дымом, из которого выскакивали на белых спиральных хвостах огненные черноголовые стрелы. «С-сва-ау-у… с-сва-ау-у…» — донеслось до ребят, и склон впереди взметнулся рыже-буро-чёрной стеной, а потом рухнул. Послышался грохот разрывов. Вельботы прошлись несколько раз над развороченной землёй, поливая её серебристыми струями, вновь перестроились попарно и исчезли, отвесно уйдя в небо.
Олег сел. Неподалёку из-под плаща выглянул зелёный с просинью, часто сглатывающий Богдан.
— Мда, — Олег задумчиво посмотрел туда, где горела и дымилась земля. — Не задержись мы посмотреть на сигналы…
— Й-ой, хватит! — Богдан передёрнулся.
— Да то так, выверт хвостом с отчаянья, — презрительно сказал Резан. — Мы-то наново ушли!
— Ни фига себе — жест, — Олег всё ещё не мог отвести глаз от вспаханного склона наверху. — Мне бы такие жесты уметь делать… Махнул рукой — полскалы отхватил!
— Пошли, пошли! — уже кричал Гоймир. Олег, поднимаясь на ноги, вздохнул:
— Дождусь ли я, когда он скажет что-нибудь другое? Например…
— …пошли? — засмеялся Резан.
* * *
Убитый мальчишка лежал, вцепившись обеими руками в мшистые камни и подогнув голову. Наконец-то настигший его ливень металлических стрелок снёс начисто правую ногу с бедром и боком, из лохматой окровавленной дыры вывалились внутренности.
Неспешно подойдя, данван потрогал тело носком бронированного сапога и, подняв левую руку, махнул залёгшим в камнях хобайнам, которые поднялись и уже без опаски двинулись к тем прибрежным камням, из-за которых последние полчаса, гремели, не давая им подняться, выстрелы карабина.
— Анс алее, — пробормотал данван, пошевеливая мёртвое тело ногой, и монотонный голос встроенного переводчика тут же перевёл: — Только один.
Данван склонил голову, возвышаясь над убитым, словно металлическая башня. Он был недоволен собой и хобайнами. Можно сколько угодно оправдываться, что погибший не был простым врагом, которого можно застать врасплох — разноса не миновать всё равно. Было приказано взять живым — приказ не выполнен. Это в сто раз хуже улизнувшего из этих мест славянского отряда-четы. Редкая добыча — и ушла.
— Переверните, — приказал данван подошедшим хобайнам. Двое взялись за безвольные плечи, перекатили тело, от которого отрывались кровавые куски, на спину.
Лицо Тура было безмятежным и спокойным, как у человека, до конца выполнившего свой долг — последний на этой земле. Данван успел заметить, что в больших светлых глазах мальчишки висят, ярко лучась, отражения звёзд — невесть откуда взявшиеся, небо-то в облаках!
Короткий мощный взрыв разметал по сторонам, исковеркал и вмазал в камни и данвана, и ещё троих хобайнов, стоявших ближе остальных, швырнул наземь других, что замерли дальше и не успели лечь, увидев выкатившуюся из-под изуродованного трупа ребристую «лимонку»…
Интерлюдия: «Наша Правда»
 
 
Знаю я: нас однажды не станет.
 
Мы уйдём. Мы уже не вернёмся.
 
Этой горькой землёй захлебнёмся.
 
Этой утренней, этой печальной,
 
Неизвестной ещё непочатой.
 
 
 
А она лишь на миг всколыхнётся.
 
И, как море, над нами сомкнётся.
 
Нас однажды не будет. Не станет.
 
Снова выпадет снег. И растает.
 
 
 
Дождь прольётся. И речка набухнет.
 
Мы уйдём насовсем. Нас не будет.
 
Превратимся в туман. В горстку праха…
 
Но останется жить наша Правда!  [28]
 
 
* * *
…Впервые солнце исчезло полностью, и Олег на какое-то время окаменел, изумлённый и потрясённый — нет, это слабо сказано! — увиденным над собой. Сияние звёзд сделалось ярким и резким, они висели над головой — без конца и края, бездонным куполом! — сливаясь в полузнакомые и вовсе незнакомые узоры, словно составленные из нанизанных на невидимые нити разноцветных холодных пушинок. Местами не было отдельных звёзд — просто многоцветные сияющие пятна. Проявился, как на фотографии — и завис над горизонтом искривлённый и расширившийся Млечный Путь. А на противоположной стороне небосвода, неожиданно возник и заиграл всеми красками Большой Сполох — огни переливались с сухим хрустом, похожим на скрип снега под ногами в морозную ночь.