Беспощадный босс (ЛП)

Она будет ненавидеть меня… и у нее есть на это полное право.
Я использовал ее.
Я причинил ей боль.
Я украл у нее невинность.
Я чертов мудак.
Глава 13
Сандра
Не ожидая стука в дверь, я резко встаю с дивана. Прошло два дня с тех пор, как мы с Рико занимались любовью, или как там еще можно назвать то умопомрачительное время, которое мы провели, а я все не могу перестать думать о нем.
Я думала, что буду больше грустить из-за потери девственности, но, по правде говоря, это не похоже на потерю. Я планировала просто поговорить с Рико, но разговор очень быстро перерос во что-то другое, и меня охватила потребность.
Услышав его слова о том, что он собирается показать мне, каково это — быть использованной, я перешла грань, и в тот момент я была готова. Мысль о том, что Хантер хочет использовать меня, вовсе не была сексуальной, но что-то в том, как Рико сказал, что собирается показать мне, каково это — быть использованной, просто уничтожило меня. В тот момент он не смог бы забить меня палкой, я была полна решимости заполучить его.
А то, что он делал языком и руками…
Пытаюсь отогнать эти мысли, заглядывая в глазок своей двери. По ту сторону стоит пожилая женщина с добрым лицом. Смущенная тем, что здесь находится незнакомка, которую я не узнаю, я открыла дверь. Что может быть плохого в том, чтобы открыть дверь милой старушке?
Кажется, она шокирована тем, что я открыла дверь. Ее брови приподнимаются, рот удивленно приоткрывается, а затем растягивается в улыбку.
— Вы Сандра?
Теперь, когда знаю, что она здесь и ищет меня, мне стало немного спокойнее.
— Да. Чем могу вам помочь?
Ее улыбка становится ярче.
— Не могли бы вы прогуляться со мной и немного поговорить?
Я прекрасно понимаю, что в «Dateline» (еженедельное юридическое реалити-шоу американского телевизионного новостного журнала, которое транслируется на канале NBC. Ранее это был ведущий новостной журнал сети, представляющий общий интерес, но теперь он фокусируется в основном на реальных криминальных историях) наверняка есть эпизоды, которые начинаются именно так. Но с этой женщиной я чувствую себя в безопасности.
— Конечно, дайте мне пару минут собраться. — С этими словами я закрываю и запираю дверь, а затем спешно беру ключи, телефон и туфли. В случае опасности включаю приложение для отслеживания, которое использую, когда выхожу на пробежку, чтобы телефон показывал, куда я иду, где я была и как долго там находилась. Я могу думать, что мне ничего не грозит, что бы ни задумала пожилая женщина, но я не настолько наивна, чтобы считать себя глупой. Может, она ведет меня прямо в ловушку? Возможно. Но если буду следить за тем, куда мы идем, ей будет гораздо сложнее устроить мне засаду.
Через несколько минут я выхожу через парадную дверь и запираю ее за собой. Я быстро встречаюсь с женщиной, и мы начинаем идти в сторону парковой зоны моего жилого комплекса. Он большой, с одной стороны — площадка для собак, с другой — детский парк, а с третьей — полностью огороженная внешняя территория, по которой люди гуляют среди деревьев, кустарников и цветов. Это не совсем уединенное место, но достаточно для разговора с незнакомцем.
— Кто вы и о чем хотите поговорить? — В этой женщине есть что-то знакомое, но никак не могу уловить. Мне кажется, что я уже встречала ее раньше, но знаю, что вспомнила бы ее, если бы точно знала.
— Я хочу попросить вас о помощи, предлагая взамен свою помощь и справедливое вознаграждение.
Я бы солгала, если бы сказала, что не заинтригована. Кто эта женщина и что она мне предлагает… и почему? Я бросаю на нее косой взгляд.
— Мои родители воспитали меня в духе того, что если что-то звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то это, скорее всего, так и есть.
Она хихикает.
— Твои родители — мудрые люди, но я обещаю, что в этом предложении нет ничего сомнительного.
Как только она произносит эти слова, я чувствую покалывание на затылке и сомневаюсь, что она ведет себя абсолютно честно. Но она милая, и я хочу ее выслушать. Может, я слишком критична, а может, просто устала. Но что плохого в том, чтобы выслушать ее?
  
— Ну, я все еще здесь, — говорю я, продолжая идти по бетонной дорожке, пока она идет рядом со мной, хотя и медленнее, чем я привыкла. Она выглядит довольно хрупкой, и это задевает мое сердце.
— Мне нужен кто-то, кто поможет следить за моим сыном. — Пока она произносит эти слова, пытаюсь вспомнить, кого я могу знать, чьи родители хотели бы узнать, что с ними происходит.
— А кто ваш сын? — Решаю, что могу спросить, если она ведет себя как подобает, тогда она не будет возражать против ответа.
— Рико Рэд.
Я вдыхаю через нос, ошеломленная этим откровением. Я ни разу не слышала, чтобы Рико упоминал свою мать, так что вполне логично, что он отдалился от нее. И вопрос в том, откуда она знает, что я могу обладать информацией? Более важный вопрос — почему она не может просто спросить у своего сына? Уже второй раз за последние несколько дней кто-то пытается выудить из меня информацию о Рико. Сначала Хантер, теперь мать Рико.
— Не уверена, что мне будет удобно разглашать информацию. Я не могу знать наверняка, что вы его мать, так что, думаю, свяжусь с ним и посмотрю, что он думает. — Как только я произношу эти слова, она протягивает руку и сжимает мое запястье мертвой хваткой. Я ожидала, что ее хватка будет такой же слабой, как и ее походка, но она демонстрирует шокирующую силу.
— Ты не можешь этого сделать. Он ничего тебе не скажет, если узнает, что я в этом замешана. Он считает меня плохой матерью, но, по правде говоря, я просто делала все, что могла, с тем, что имела.
Мое сердце сопереживает ей. Я понимаю и трудности в роли родителя, и трудности детства. Учитывая мое собственное детство, я бы не сделала ничего, что могло бы поставить под угрозу мои отношения с родителями. Но также могу признать, что в какие-то моменты моей жизни они ошибались. Я простила их за это, но могу понять, как кто-то может не простить своих родителей. К тому же, учитывая то, что знаю о Рико, он не так легко прощает. И все же не могу отделаться от мысли, что, возможно, это не самая лучшая идея.
— Я бы не спрашивала, если бы не… — Она осекается, и я вижу, что в ее глазах стоят слезы. — Ну, я умираю. У меня рак, и мое тело совсем без сил, чтобы бороться дальше. Не думаю, что переживу еще один раунд химиотерапии.
От ее слов у меня защемило сердце.
— Вы говорили ему об этом? Он не такой уж идиот. — На этот раз она смеется, бросая на меня вопросительный взгляд и поднимая обе брови.
— Вы уверены, что мы говорим об одном и том же человеке? — Я понимаю, к чему она клонит. Он несколько неразумен. И если он действительно считает, что она его обидела, есть шанс, что он никогда не простит ее.
И это не может не радовать, если подумать о том, что у него не будет шанса простить ее, не будет шанса услышать ее извинения, не будет шанса поговорить с ней еще раз до того, как она уйдет из жизни. Я не могу представить, как можно оставить такие раны незаживающими и открытыми.
Сможет ли он смириться с тем, что она ушла из жизни и что он не сделал все возможное, чтобы восстановить отношения между ними? Я знаю, что мой босс может быть упрямым и жестким, но также знаю, что у него обычно есть причина, поэтому я разрываюсь. Не знаю, какой ответ будет правильным. Я знаю, что если бы это была я, я бы хотела получить возможность извиниться и все исправить. Но мы с Рико не из одной ткани. Мы разные люди, и мне кажется несправедливым принимать это решение за него.
— Что именно вы хотите, чтобы я сделала? — Я зашла так далеко, что могу и выслушать ее.
— Я просто беспокоюсь о нем. Он не женат, у него нет серьезных отношений. У него есть деньги, но они не могут согреть его холодной ночью. Я просто хочу знать, счастлив ли он, стабилен, живет ли он в радости. — Она на мгновение останавливается и смотрит на голубое небо, где проплывают пушистые белые облака. Я останавливаюсь вместе с ней, глядя в прекрасную синеву и вспоминаю, как в детстве проводила часы вот так, летом, мечтая о том, какой могла бы быть моя сестра или что бы мы делали в этот самый момент, если бы она была жива.