Беспощадный босс (ЛП)

Ее слова едва не обрывают хрупкую нить моего самоконтроля.
Но я держусь, продолжая водить кончиком пальца вверх и вниз по ее влажному центру, желая войти поглубже, но убедиться, что она полностью намокла и готова для меня. Я плохой человек, раз взял ее вот так, стал ее первым таким образом; без любви, обещаний, и будущего.
Потому что, как бы сильно ни хотел ее, я знаю, что она заслуживает лучшего. Она заслуживает того, кто будет беречь ее всю жизнь, а это не я. Неважно, как сильно пытаюсь убедить себя в том, что могу быть таким. Я попытаюсь построить с ней что-то настоящее. Но знаю, что даже если что-то начнем, обречено на провал. Но сейчас я буду лгать себе. Я буду говорить, что могу построить с ней жизнь. Что я могу позволить ей иметь надо мной власть и контроль, даже если это что-то невероятное. Мечта, которая никогда не сбудется.
Но сейчас, в данный момент, когда я трусь членом о ее киску и проникая внутрь по сантиметру за сантиметром, могу притвориться, что между нами что-то настоящее.
Помогает и то, что она полностью готова ко мне. Она тяжело стонет, и звук ее вожделения возбуждает меня до безумия. Я проталкиваюсь внутрь еще немного, чувствуя, как стенки ее киски прижимаются ко мне, когда она привыкает к моим размерам. Она чертовски совершенна. Я погружаюсь еще на несколько дюймов, но не до конца, а затем вытаскиваю и продолжаю тереться об нее, дразня ее клитор, натирая его всей длиной своего члена.
С каждым моим движением ее стоны становятся все громче, все настойчивее. Ощущение того, как ее руки двигаются вверх-вниз по моей спине и плечам, почти доводит меня до предела. Если бы я не пытался затянуть это и сделать так, чтобы это длилось долго, я бы поставил ее на колени и впился бы в нее, как животное, прямо сейчас.
Я хочу поговорить с ней и убедиться, что все в порядке, но знаю, что все, что скажу, будет бессмысленно, потому что мы оба так далеко зашли, так далеко от точки невозврата.
Я собираюсь притвориться, что она моя, что я трахаю свою женщину, что у меня могут быть с ней недели, месяцы, может быть, даже годы, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы она не пожалела ни об одной секунде из этих месяцев, недель или лет.
Я отстраняюсь в последний раз, кончик моего члена скользит вниз к ее входу, и мои глаза закрываются, когда я борюсь с необходимостью погрузиться глубоко и сильно. Я борюсь с желанием наполнить ее всем, что у меня есть, и кончить от ее тесноты, пульсирующей вокруг меня, борюсь с необходимостью заставить ее произнести мое имя на одном дыхании.
— Будет больно. — Без понятия, почему я это говорю. Я не пытаюсь быть намеренно жестоким. Я просто не знаю, как еще описать то, что сейчас произойдет.
Потому что будет больно. Не только сейчас, но и каждый раз, когда я буду входить в нее с этого момента. И я хочу, чтобы было больно. Я хочу, чтобы она чувствовала это беспрерывно. Потому что она моя, черт возьми. Единственная боль, которую она когда-либо почувствует, — это боль от меня.
Потому что теперь, когда она со мной, я ее не отпущу.
— Я хочу, чтобы было больно. — Мои глаза распахиваются от ее неожиданных слов.
— Пожалуйста, Рико… Я хочу тебя. — Ее голубые глаза встречаются с моими, и у меня вырывается рык.
Я на мгновение задерживаю на ней взгляд, словно убеждаясь, что она говорит правду, затем прижимаю свой член к ее входу и тянусь вниз одной рукой, чтобы направить себя в ее тугое тело. Я чувствую, как она дрожит от предвкушения, когда я слегка надавливаю на нее, достаточно, чтобы почувствовать ее влажное тепло вокруг головки моего члена.
Я надавливаю чуть сильнее, чувствуя, как мой член растягивает ее, как тело Сандры поддается моему размеру, когда я заполняю ее. Она реагирует еще одним стоном, прижимаясь ко мне, ее ногти впиваются в мои плечи, когда она закрывает глаза.
— Нет, посмотри на меня. — Она открывает глаза, изучая меня, когда я подношу руку к ее горлу. С хныканьем она сдается, любая притворная борьба покидает ее тело, когда я пальцами впиваюсь в ее шею.
  
— Скажи мне остановиться, если я сделаю что-то, что тебе не понравится. — Мне следовало заставить ее установить основные правила, но все произошло так чертовски быстро.
Она кивает, ее губы шевелятся.
— Не останавливайся. — Ее глаза закатываются, и она упирается в меня бедрами, принимая в себя каждый сантиметр, пока я с трудом протискиваюсь в ее невероятно тугие глубины. Она стонет, когда я вхожу в нее до упора, ее тело расслаблено, видимо, она все еще чувствует последствия своего оргазма. Я даже не начал удовлетворять свой голод. Я начинаю двигаться, то выходя из нее, то снова погружаясь. Ее напряженность ошеломляет, и я стону, снова входя в нее.
— Ты в порядке? — Я произношу слова с трудом. Они кажутся тяжелыми, словно мой рот работает против веса моего тела, чтобы издать звук. Моя цель — заставить ее привыкнуть ко мне, почувствовать, как она растягивается вместе со мной.
— Да. — Это единственное слово звучит как шепот, когда она открывает глаза, чтобы снова сосредоточиться на мне.
Я выхожу из нее, чувствуя, как она напрягается с каждым дюймом. Она не только тугая, она очень мокрая. Я беспокоился, что сначала нам понадобится смазка, но ее соки облегчают задачу, когда вхожу в нее.
Я снова чувствую это мягкое место, то место, которое я нашел пальцами раньше, и я прижимаюсь к нему внутри нее. Давление невыносимо. Я хочу ее так сильно, что едва сдерживаюсь. Она испускает несколько вздохов, похожих на стоны, а я наблюдаю за всеми эмоциями и ощущениями, проявляющимися в ее чертах. Она невозмутимо принимает меня, хотя я вижу, что это должно быть больно. Когда Сандра подносит руку к горлу, то касается моего запястья.
— Остановись, — шепчет она. — Сейчас.
Я понимаю и убираю руку, продолжая овладевать ее телом, двигаясь быстрее, когда она наконец расслабляется настолько, чтобы принять меня. Как только я ускоряюсь, она издает вопль, и ее лодыжки смыкаются на моих бедрах, втягивая меня обратно, когда я отстраняюсь.
Это животное движение лишает меня самоконтроля, и я начинаю жестко трахать ее.
Я легко вхожу в нее, и она задыхается, и со стоном откидывает голову назад. Я целую ее кожу, вколачиваясь в нее, принимая ее, клеймя ее своим телом, зная, что она чувствует меня внутри себя.
Она такая горячая и тугая, что это почти невозможно. Я отстраняюсь, а затем снова вхожу в нее, сохраняя свой темп. Я чувствую, как она снова приближается к оргазму, но собираюсь сдерживаться. Я еще не готов заканчивать.
Я ускоряюсь и проникаю глубже, мои губы и зубы на ее шее и плече, когда она стонет и зовет меня по имени.
— Да, Рико… пожалуйста… — шепчет она.
— Кончи для меня, Сандра… Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене, — рычу я.
Она стонет в ответ, и я ускоряюсь, мои бедра двигаются навстречу ее бедрам, скользя в нее и выходя из нее, мой член становится все тверже и тверже с каждым толчком. Она близка, я чувствую, как нарастает ее оргазм.
Затем она прижимается ко мне так крепко, что я вижу звезды, а с ее губ срывается испуганный стон. Прежде чем успеваю остановить себя, мое тело реагирует, переваливаясь вместе с ней через край, и мы оказываемся вместе, потерянные в моменте, окутанные друг другом, словно мир заканчивается прямо здесь, с нами. Наслаждение поднимается по моему телу, как теплые волны, а затем начинает угасать, когда она прижимается ко мне.
И я понимаю, что натворил.
Я разрушил ее.
Разрушил все, что она так старательно оберегала.
Никто не остается девственницей до двадцати четырех лет без причины. И я сомневаюсь, что причина была в том, что она ждала кого-то вроде меня, чтобы лишить ее невинности. Ненавидя себя, я выхожу из нее, затем беру ее на руки и иду с ней в ванную.
Может быть, я надеюсь, что теплая вода смоет грехи. А может, надеюсь, забота о ней сейчас смоет ненависть, которую она будет испытывать, когда, отойдя от оргазма, поймет, что то, что мы сделали, уже не исправить.