Рыжая проблема альфы (СИ)

Кто мог такое сделать? Она же совсем ещё девчонка!
Мэтт обгоняет меня, падает рядом с Рэй на колени, трогает шею, и она… чуть шевелится. Мотаю головой, чтобы сбросить наваждение.
— Пульс есть! Есть пульс! — кричит Мэтт. — В клинику! Срочно! Её надо отогреть! Мы ещё можем её спасти, Шейд!
Я в два прыжка оказываюсь рядом, оттесняю его от любимой и подхватываю её на руки. Бляха. Ледяная вся. Похоже, прикосновение причиняет Рэй боль, она кривит бумажно бледное лицо с синими губами. А потом тянет носом и, кажется, успокаивается. Сердце больно сжимается, что с ней это случилось, но она меня учуяла, и ей стало спокойнее. Моя девочка.
Дальше все как в тумане. Я доношу её до палаты интенсивной терапии в клинике, оставляю Мэтту. Он что-то командует. Какую-то «ванную с добавлением льда», «потом долив теплой воды», «нужна правильная температура». А я сижу слушаю это и понимаю, что я больше никогда в жизни не оставлю Рэй одну. Это была роковая ошибка — разделиться. Вместе мы на многое способны, а порознь — только жди беды.  К ни го ед . нет
Какое-то время жду у палаты. Туда завозят и выкатывают различные аппараты для лечения или диагностики. Я не силен в этом, просто механически отсекаю движение.
Тяжело сидеть без дела. Спускаюсь на один этаж и направляюсь к морозильной камере. Я заметил кое-какую странность там, и сейчас хочу подтвердить догадки.
В рефрижираторе зажигается свет, когда я туда вхожу. На полу мгновенно выступает изморось, и покрывает его новым слоем. По слоям этого инея можно увидеть следы.
Моя догадка подтверждается. Я видел тут отметины, которых быть не должно. Отчетливо различаю наши с Мэттом следы, а под ними слоем ниже — следы женских шпилек. Несколько. И линии, которые могут остаться от нешироких колес, какие бывают на инвалидных креслах.
Если Рэй не сможет опознать убийц, думаю, они засветились на камерах, когда брали оборудование со склада. Но самое главное, я теперь почти уверен, что Рэйвен не сама сюда пришла. Не было возни или борьбы. Я помню, как она дралась со мной — тут всех бы раскидала. Скорее всего, её опоили и доставили сюда в состоянии, в котором она не могла сопротивляться. Изуверы. Или… правильнее сказать, изуверки? А кому, кроме Вэла и моих прошлых омег, могла быть выгодна смерть Рэйвен?
Зря я их не изгнал сразу. Рэй же ревновала. Надо было это сделать…
Вместе с ручейком вины в душе поднимается цунами ярости. Они женщины. С ними никаких дуэлей, только простая и быстрая казнь. Но моему зверю этого мало. Ему хочется поквитаться по-настоящему. И тут на руку сыграет, что они все ещё мои. Я не успел их выставить.
За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь — на пороге рефрижератора стоит взмокший и утомленный Мэтт.
— Состояние Рэйвен удалось стабилизировать. Она скоро придет в себя, — произносит и, подойдя, кладет руку мне на плечо. — У меня для тебя ещё одна новость.
66.
Запахи появляются первыми. Чую аромат Шейда. И не хочу верить. Если я в загробном мире, значит, он тоже мертв? Так нечестно! Следом нюх улавливает запах медикаментов. В загробном мире их бы не было. Зачем лечить душу? Уши, будто издалека, начинают улавливать пикающий звук. Медицинское оборудование. Я в клинике!
Открываю глаза. Сначала картинка мутная, но планомерно проясняется, и я различаю приближающуюся фигуру. И запах. Шейд. Милый, любимый Шейд! Он жив! Значит, и я жива?
Пытаюсь привстать на локти, но сил не хватает. Но я определенно чувствую все тело! В глазах застывают слезы. Как ему удалось меня спасти?!
— Лежи, Рэй, — обеспокоенно произносит Шейд, заметив мое движение, и в один прыжок оказывается рядом. Наклонившись, нежно, невесомо целует меня в губы. — Твой организм ещё очень ослаблен, не напрягай мышцы.
Медленно киваю. То, что ослаблен, я поняла. Но почему?
— Сколько времени я… была в отключке? — оглядываю палату пустым, как мне кажется, взглядом. На самом деле мне тяжело это вспоминать, будто снова оказываюсь в морозильной камере и вижу, как волчицы Шейда закрывают дверь.
  
— Трое суток, — виновато отвечает он. — Мэтт заверял, что ты на вторые сутки очнешься, но ты решила ещё поспать тридцать с лишним часов.
Он кладет руку мне на живот, как никогда не делал. Прикасается очень нежно и проникновенно. Смотрит хитрыми глазами. А у меня сердце тревожно ёкает, хотя я даже сама не понимаю, почему.
— Мэтт сказал мне, что ребенка удалось сохранить, Рэй, — басовито добавляет Шейд. — Твой организм не сдавался, максимально согревая плод, поэтому ты осталась жива.
Слова с трудом проталкиваются в наводненное вопросами сознание. Непонимающе пялюсь на Шейда, пытаясь осознать. Все-таки зря я тогда не выпила контрацептивы, да?
— Рэй, ты понимаешь, что это значит? — требовательно спрашивает он.
— Теперь ты дашь мне денег на аборт и велишь избавиться от ребенка? — спрашиваю убитым тоном. Я же помню его слова про наследника.
— Что ты такое говоришь? — оскорбленно переспрашивает Шейд и с рыком добавляет: — Охренела такое обо мне думать?!
Меня затапливает внезапно вспыхнувшая злость.
— А кто говорил, что семья ему не нужна?! — кричу в ответ, давая выход эмоциям.
— Тьфу, дура! — выкрикивает Шейд в тон гневно, а потом сграбастывает меня в объятия, отрывая от каталки. Прижимает к себе. — У нас будет волчонок! Я и представить не мог, насколько меня обрадует это известие, пока Мэтт мне не сказал! И ты забудешь слово «аборт». Больше никогда не произноси его! Поняла?
Последнее уже договаривает мне в лицо, встряхивая меня за плечи.
— По-поняла, — выговариваю оторопело. Я не видела Шейда настолько взбудораженным. Пальцы остро впиваются мне в лопатки и ключицы. — Отпусти, пожалуйста, мне больно.
Шейд тут же спохватывается и помогает мне аккуратно улечься на каталку.
— Прости, — бормочет себе под нос, видно, что ему стыдно. — Не справился с собой. Мне шифер сорвало от мысли, что ты вздумаешь избавляться от моего ребенка.
— Не надумаю, — цежу на пониженных полутонах, — это и мой ребенок тоже, между прочим.
— Да, прости, я понимаю, — отвечает Шейд. — Блять. Но ты меня выбесила. Я сам не свой от мыслей о нашем малыше. Больше никогда меня не пугай абортом.
— Ну прости, — досада просачивается в голос. — Сам сначала гадостей наговорил, а теперь удивляешься…
Шейд прикладывает палец к моим губам, не давая продолжить, а потом наклоняется и снова целует. Страстно.
— Ты мой рыжий огонь, — шепчет мне в губы. — Я люблю тебя и хочу семью, с тобой семью. Услышь меня наконец!
Отворачиваюсь, подставляя ему щеку. Но Шейд теперь требовательно, на грани грубости цвепляется мне в подбородок и разворачивает к себе. Жадно набрасывается на мои губы.
— Ты родишь мне сына, Рэйвен, — горячо рычит мне в лицо. — И это будет лучший подарок из возможных, которые я могу получить от тебя.
— А если будет девочка? — спрашиваю успокаиваясь.
— Ты родишь мне сына, — уверенным тоном повторяет Шейд, выпрямляясь. — Если будет девочка, у нас появится ещё один ребенок, и ещё, пока не родится новый альфа, мой преемник. Ты ведь родишь мне альфу?
Что-то меня немного напрягает комбинат по деторождению, который Шейд собрался тут устроить, но… в его голосе звучит такая настоящая теплота и любовь, когда он говорит о детях, что я хочу слышать её больше. Уверена, с волчатами, он будет лучшим отцом. В меру строгим, но совершенно справедливым и очень заботливым. А значит, автоматически и обо мне он будет заботиться так же ревностно, как о матери своего потомства.
— Похоже, ты с живой не слезешь, пока не увидишь сына, — шучу. — Когда я смогу отсюда выйти?
— Это к Мэтту, — отрезает Шейд строго, будто я собираюсь с ним спорить. — Вместе с телом будто замерзла и волчья регенерация, ты восстанавливаешься очень медленно. А надо полностью поставить тебя на ноги, чтобы у тела были силы вынашивать ребенка.
Киваю. Ну и поваляюсь. Только скучновато.
— Тогда слушай список того, что мне нужно, чтобы лежать тут с комфортом, — улыбаюсь с заговорщическим выражением. — Мне много не надо — планшет с выходом в интернет для чтения книг. Набор для росписи по цифрам и дополнительные хорошие кисти. И наконец мягкую игрушку в виде тюленя.