По усмотрению директора (ЛП)

С жалобным всхлипом она втянула в легкие воздух, когда вспомнила слова — «Мало шрамов?»
Но затем он направил пальцы к горлу, все время неотрывно наблюдая за ней, когда медленно поддевал указательным пальцем пуговицы, расстегивая их одну за другой, пока верхняя мантия не распахнулась. Потом он принялся за рубашку. К тому времени, как его руки добрались до последней пуговицы, Гермиона звучно всасывала воздух через приоткрытые губы, дыша прерывисто и хрипло пред лицом того, что, она знала, ее ждет впереди.
Обхватив с двух сторон полы как мантии, так и рубашки, он рывком сбросил с себя одежду.
На этот раз Гермиона не смогла сдержать отчаянный, скорбный стон, непроизвольно сорвавшийся с дрожавших губ.
Если бы он был животным, она бы заплакала. Но он был человеком. И масштаб страданий, выгравированных на его теле, вырезанных прямо на коже, находился далеко за пределами того, что Гермиона когда-либо видела. Слез было недостаточно.
Как бы то ни было, ей стало чрезвычайно тяжело дышать.
У нее возникло предательское желание сбежать, но, конечно, она не могла — не после того, как он доверил ей свой постыдный секрет. К тому же, она не могла прикоснуться к нему — не так, как хотела бы… он бы этого не потерпел. Вместо этого Гермиона застыла на месте, словно статуя, тупо уставившись на него и чувствуя себя абсолютно бессильной — той, кем недавно считала его самого, так опрометчиво повесив на него ярлык импотента.
Неожиданно ей в голову пришла одна мысль и, несмотря на риски, одержимая внезапным порывом и отчаянной потребностью в ответах, Гермиона потянулась вперед своими трясущимися пальцами, задев бледный живот, когда попыталась ухватиться за пуговицу на его брюках и расстегнуть ее. Черные глаза настороженно сверкнули, метнувшись от лица к рукам, но на этот раз он не остановил ее.
Наконец, справившись с пуговицей, Гермиона схватила молнию и рванула язычок вниз, пока ее нервы еще окончательно не сдали. Она до крови закусила нижнюю губу — для храбрости. А затем стянула штаны до бедер и подвернула пальцы под пояс его черных боксеров.
Бросив вверх последний испуганный взгляд и заметив на его лице возрастающие опасения, Гермиона тяжело сглотнула. И затем оттянула резинку вперед.
Ткань тут же отскочила назад, когда она потрясенно отдернула пальцы. Но она увидела достаточно. Достаточно, чтобы понять незнакомое ощущение, когда он проник в нее. Достаточно, чтобы объяснить ей… почему он был таким, каким был. Достаточно, чтобы прильнуть к его груди и сжать в объятиях, пока боль не пройдет… но было, конечно, уже слишком поздно.
— Кто сделал это с тобой? — прошептала она.
Взгляд Снейпа опустился вниз, медленно блуждая по выжженному ландшафту своего тела.
— Кто ценил свою жизнь.
— Они были вынуждены это сделать?
— Я был дезертиром… перебежчиком… из стана врага. Им было приказано проверить мою преданность… посмотреть, насколько далеко можно зайти, прежде чем убедиться, что я никогда не вернусь обратно.
— Но ты все-таки вернулся, — слезы потекли градом из глаз, когда она вновь взглянула на него. — Ты вынужден был вернуться… ради нас… ради… Гарри.
Он просто смотрел на нее, и тяжесть его взгляда разрывала ее изнутри.
Это было слишком — одна только мысль о том, через что он прошел, приводила в ужас. Она тихо плакала, понурив голову, останавливаясь, только чтобы шмыгнуть носом или вытереть глаза тыльной стороной ладони.
Снейп все это время стоял на месте — просто молчал.
Когда ей наконец удалось собраться с духом, чтобы снова встретиться с ним взглядом, она заметила, как осунулось его лицо, а в выражении сквозило глубокое одиночество, своего рода давно прожитое потрясение… как у того, кто, возможно, и оплакивал бы с ней свою судьбу, если бы мог, но у него не было больше слез. Как если бы последние иссякли еще много-много лет назад… возможно, когда он понял, что никто не придет ему на помощь. Что в этом мире он сам по себе. Совсем один.
Протянувшись вверх, она коснулась уголка рта… и застарелого рубца на нем. Мышцы на его лице дернулись, губы сжались в тонкую линию. Было тяжело, но она продолжила прослеживать линию, осторожно очерчивая бугристые контуры.
  
— Что я могу для тебя сделать? — пробормотала она. — В чем ты нуждаешься? Какое облегчение я могу тебе дать?
Мышцы на челюсти напряглись под кончиками её пальцев.
— Я хочу тебе помочь, — тихо напевала она, продолжая ласкать его. — Как ты помог мне. Я правда хочу. Просто скажи мне… Что тебе нужно.
Вдруг он схватил ее за запястье.
Она умоляюще взглянула на него, но мольба сменилась горечью от понимания, что ей никогда не позволят прикоснуться… не так, как ему нужно.
— Акцио!
Внезапно что-то пролетело через комнату и приземлилось с жгучим шлепком прямо ей в ладонь, прежде чем Снейп обхватил руку, сжимая ее пальцы вокруг рукоятки. Она в шоке уставилась на что-то вроде кожаного хлыста, длинные кожаные пряжки которого спускались вниз по их соединенным в замок рукам. Вглядевшись в них, она заметила скупые отблески металла и поняла, что каждый ремешок заклепан. Эта вещь была создана, чтобы причинять боль. Очень-очень сильную боль.
Сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Во рту так пересохло, что Гермиона даже не смогла сглотнуть.
Но если это то, в чем он действительно нуждался… Она позволит ему сделать это с собой.
— Я выдержу, — тихо пробормотала Гермиона, а затем, собрав в кулак всю свою храбрость, вскинула вверх подбородок.
Он пристально посмотрел ей в глаза и осторожно погладил костяшки ее пальцев.
— Нет, — ответил Снейп. — Ты используешь это на мне.
Сердце ухнуло в пятки, а живот скрутило от холода.
Блядь.
========== Глава 13: Палач ==========
Комментарий к Глава 13: Палач
Предупреждение к главе: Порка плетью
— Это будет… Это несет… сексуальный характер? — запинаясь, промямлила Гермиона.
— Да.
Она уронила взгляд на кожаный флоггер, уже ставший влажным в ее дрожавших от испуга руках.
Конечно, вопрос прозвучал несколько наивно, но из-за внезапно возросшего напряжения между ними Гермиона просто вынуждена была уточнить. Чтобы не теряться в догадках, ей нужно было точно знать, что он ожидал получить от такого взаимодействия. Учитывая его прошлое, это могло служить целому ряду потребностей. Возможно, даже смогло бы удовлетворить некоторые. Наверно, она смогла бы поспособствовать этому удовлетворению таким немыслимым и, если можно так выразиться, нетрадиционным способом… Ведь, по сути, она только-только начала понимать эти способы — способы сексуального удовлетворения, являющиеся всего лишь нитью того, что она с каждым разом все больше распознавала как запутанный клубок сокровенных желаний.
Но признание сложного и запутанного характера его намерений вовсе не означало, что они были ей по душе. Просто потому, что Снейп хотел, чтобы его выпороли, не означало, что это будет «хорошо» для него — ну или для нее. В конце концов, достаточно было взглянуть на него и увидеть все эти повреждения, чтобы понять, что его пытали против воли.
Как сильно его бурное прошлое повлияло на него? Продолжало ли оно подпитывать его сейчас? Секс… боль… пытки… жестокость… Она вообще должна была это поощрять? Может, ее действия вызовут еще больший хаос?
Или это смущало ее одну? Неужто Снейп так хорошо понимал себя и свои желания?
Гермиона еще раз вгляделась в его лицо — в пронизывающий мрак его глаз. Она не могла отделаться от мысли, что Снейп прекрасно понимал ее собственные побуждения.
Он упоминал об этом ранее — «преступник и жертва», — предполагая, что она взяла на себя роль последней в попытке избежать встречи с первым. Он обвинил ее в пассивности — что она всего лишь получатель, а не участник.
Это больше относилось к ней, чем к нему? Он снова пытался расширить ее сексуальный кругозор?
Она потеребила зубами нижнюю губу. Это было рискованно. Человек, который в своей жизни никому не доверял, доверил ей что-то настолько личное — он сильно рисковал…