По усмотрению директора (ЛП)

Например сейчас она чувствовала, что отчаянно нуждается в оргазме. Гермиона могла легко поспособствовать этому — как и множество раз за последнюю неделю — но она пыталась повысить свою самодисциплину, решив, что это самый непродуктивный способ времяпрепровождения. Она стала одержима собой… своим телом… своими ощущениями. Эти приобретенные потребности не были врожденными. Для неё тело вообще всегда было вторичным по отношению к разуму. Фактически, большую часть времени она думала, что это просто средство передвижения и вместилище её мозга. Она почти никогда не задумывалась, что оно делает, или даже как оно выглядит.
Теперь же она вытворяла с ним всевозможные вещи — охотилась за предметами в своей комнате, чтобы попробовать их на себе (или внутри себя). Вероятно, было даже к лучшему, что у неё конфисковали палочку — кто знал, что бы в противном случае она трансфигурировала и попыталась запихнуть внутрь?
Как выяснилось, у неё нашлось множество туалетных принадлежностей, которыми она довольно интенсивно терла себя на дне своей маленькой ванны, ощущая при этом жгучую смесь стыда и наслаждения.
Что, черт возьми, с ней происходило?
Несмотря на смущение, она продолжала слегка теребить свой сосок. Это приносило некое странное облегчение. Могущество. Связь со своим телом. Это приятно возбуждало (хотя она старалась не использовать это слово) и было необычайно волнующе. Она чувствовала, что имеет неограниченные возможности на этом поприще. Она должна была быть довольна. Но то, каким образом ей досталось это сексуальное прозрение, и мужчина, который был за это ответственен — все это оставалось источником крайнего беспокойства.
Снейп.
Она почувствовала, как кожу стало покалывать, и как вся она вдруг покрылась мурашками, испытывая одновременно и влечение, и отвращение.
Как это было возможно? Каким образом он создавал конфликт даже в столь примитивных порывах?
Она не сомневалась, что происходящее было тщательно спланировано. У него точно был план, к тому же на удивление хорошо организованный для внешне спонтанного ответа на просьбу об отработке баллов.
Он делал это раньше? Было ли это предпочтительным для него способом «наказания» девочек (или даже мальчиков), которые нарушали правила?
Одна только мысль об этом заставляла чувствовать себя ещё грязнее — будто её личное глубокое пробуждение было ничем иным, как принудительным раскрытием очередной неопытной девчонки, «познавшей себя» благодаря упивающемуся властью мужчине.
Но были и другие детали, казавшиеся тоже довольно личными, будто они говорили о ней самой. Упоминание двух самцов — было ли это просто отсылкой к двум архитипичным самцам в дикой природе? Или здесь было что-то большее? Патронус Джеймса Поттера был таким же, как и у Гарри. Он предполагал, что двое мужчин хотели её заполучить. Гарри и Рон? Или на самом деле речь шла о самом Снейпе, со ссылкой на его конфликт с Джеймсом Поттером из-за матери Гарри, Лили?
Или здесь не было никакого скрытого смысла — просто очередной пример её чудесной способности преувеличивать и переосмыслять.
Другая сбивающая с толку деталь заключалась в том, что он прилагал немалые усилия, чтобы унизить и очернить, используя относительно грубую разновидность доминирования, и тем самым увеличивая эмоциональную дистанцию между ними. Но в то же время он был внимателен… и даже нежен. Проявлял заботу. К тому же был момент, когда он подразумевал себя самого — когда он заявил, что в конечном итоге она «примет его». В тот момент Снейп имел в виду свое присутствие в её заднице, но, с другой стороны, этот речевой оборот всё равно прозвучал слишком двусмысленно.
Она вздохнула. Её задница.
Зачем он просунул в неё палец? Что он с этого имел?
Гермиона никогда не видела ни единого намёка на эрекцию — хотя он сделал всё для того, чтобы у неё в принципе не было возможности что-либо рассмотреть.
И почему он в основном использовал только свои руки и голос? Он хотел, чтобы все оставалось «ручным», учебным, отстраненным? Считалось ли превышением нравственных границ использование других частей тела? У него вообще были нравственные границы?
  
По какой-то причине она все время возвращалась к вопросу — нравится ли она своему директору. Она даже не знала, почему это было так важно. В конце концов, скоро их взаимодействию придет конец. Она отработает пятьсот баллов, и всё закончится. Это была сделка. У неё не было к нему чувств.
Как они вообще были возможны? Но что, если у него были чувства к ней? Он бы так легко отпустил её?
Нужно было убедиться, что у Снейпа нет сомнений в истинной причине их взаимодействия — только ради баллов. Не более. Так и было на самом деле… почти.
Он не впустил её последние два раза, когда она пришла в кабинет за отработкой, ссылаясь на напряженный график, хотя и не выглядел таким уж занятым.
Пальцы скрутили сосок, вынуждая терзаться от желания. Наконец она поддалась, подтянув пятки на кровать и скользнув рукой в трусики.
Нужно взять ситуацию в свои руки — лучше поздно, чем никогда. Возможно, даже придется поднять ставки, создать определенные условия… и быть готовой к гонке за бóльшим количеством баллов.
***
— Я пришел к выводу, — Снейп стоял к ней спиной, возвращая стопку книг в свой книжный шкаф, — что на сегодняшний день с вашей стороны практически не было «отработки».
Несмотря на резкое начало, способное выбить из колеи, Гермиона осталась спокойной.
— Следовательно, я буду добиваться, чтобы вы работали намного усерднее ради возвращения ваших баллов.
— Сколько, сэр?
Он замер, не поворачиваясь.
— Я буду принимать решение, основываясь на ваших усилиях, выносливости и… гибкости.
Звучало не слишком обнадеживающе. Он вполне мог вообще ничего не дать.
— Прошу вас быть расторопнее в принятии решения… или уйти, — добавил он лаконично. — У меня много дел.
— Да, сэр, я постараюсь, — быстро протараторила она.
С нетерпеливым раздражением он развернулся в сторону Гермионы, но она не обманулась — она видела гибкий разворот плеч… безошибочно мрачный огонёк во взгляде. Он явно предвкушал что-то… большее.
Когда Снейп скользнул взглядом вниз, а затем обратно вверх по телу, она с облегчением отметила, что фальшивое недовольство исчезло. Она снова надела школьную форму — это показалось наименее рискованным вариантом.
— Все, что ниже талии… прочь, — приказал он, прежде чем направиться к креслу и сесть.
Она сделала это быстро, без смущения, понимая, что слишком многое уже произошло между ними, по крайней мере для того, чтобы вызывать какую-то неловкость.
Она стояла, прижав обнаженные голени друг к другу, и скручивая пальцы на ногах, пытаясь тем самым смягчить холодное жжение каменного пола.
— Идите… сюда.
Одного лишь мрачного эха его голоса было достаточно, чтобы её бросило в дрожь, отскакивающую рикошетом вниз по позвонкам.
Когда она приблизилась, ноги тряслись от сочетания холода и страха.
— Встаньте на колени сюда, — он плавно скользнул ладонями по подлокотникам. — Спиной ко мне.
Черт побери. И каким образом ей это сделать?
Снейп приподнял бровь в ожидании, слегка сжав пальцы вокруг потёртой кожи кресла.
Существовал только один способ сделать это, не прикасаясь к Снейпу. Повернувшись, Гермиона взобралась на стол спиной к нему и встала на четвереньки. Затем, повернув голову назад, потянулась ногой к креслу, чтобы опереться коленом о подлокотник после того, как Снейп медленно убрал с него руку. Распределяя вес тела между руками, она опустила другое колено на противоположный подлокотник и стала продвигаться к Снейпу, пока обе голени не легли на поверхность, а пятки не коснулись спинки кресла.
Ноги Гермионы были широко разведены над его коленями, а ягодицы и промежность оказались буквально у него перед носом. Она ухватилась руками за край стола для равновесия. Какими бы ни были намерения Снейпа, можно было предположить, что это будет чертовски сложно.