По усмотрению директора (ЛП)

— Вы бегаете? — мягко сказал он. — Я видел вас на берегу.
Она кивнула, тяжело сглотнув.
— Да, — ответила она не громче шепота, когда он провел руками по натянутым подколенным сухожилиям, прежде чем остановиться на ягодицах.
— Теперь вы будете использовать мои пальцы, чтобы довести себя до оргазма, — она почувствовала, как он согнул большие пальцы, тем самым раскрывая ее половые губы. — И на этот раз я ожидаю, что вы сами сделаете всю работу.
Гермиона уронила голову вниз, пытаясь разглядеть что-нибудь, но поняла, что хоть и видела тело под собой, Снейпу вновь удалось скрыть свое лицо. Она уставилась на его промежность. Ничего даже не дёрнулось.
Опустив большой палец ниже, он стал массировать клитор. Благодаря расстоянию между широко раскрытыми бедрами, стрельба конкретно по этой кнопке ощущалась словно электрическая супер-магистраль, отправляющая ударные волны пульсировать по всему ее телу. Мышцы ног напряглись, пытаясь удержать тело на весу.
— Я вижу доказательства того, что мои наставления не прошли даром.
О, черт. Неужели?
— Вы вводили предметы в оба отверстия. Довольно продолжительно и, иногда, довольно… энергично.
У Гермионы возникло внезапное желание потерять сознание. Она с радостью рискнула бы рухнуть на пол и получить травму головы, чтобы избежать чувства стыда, трепыхавшегося внутри словно умирающая рыба.
— Кто это был?
Кто?
Снейп более настойчиво потер клитор.
— Скажите мне.
— Я не знаю, о ком вы говорите, — хрипло выдавила Гермиона.
— О ком вы думали, когда делали это — когда имели себя сзади? Чей это был член?
— Ничей. Просто…
Он вздохнул, подводя два пальца к ее половым губам.
— Женский оргазм куда более психологический, чем физический. Концепция бесхитростна и вы, как никто другой, должны это понимать. Вы думали о ком-то… и я хочу знать, о ком.
Гермиона закрыла глаза. Он был легилиментом. Не было смысла лгать.
— Я не думала ни о чьем… члене… Я думала о… о… руках.
— Чьих… руках? — требовал он.
Она вгрызлась в свою губу, прежде чем выпустить жалкий хрип:
— Ваших.
Он глубоко и продолжительно выдохнул.
— Тогда это должно ускорить процесс.
— Ухххх! — простонала она, когда оба пальца погрузились в неё на всю длину.
И сразу остановились.
— Теперь. Трахните себя.
Несмотря на то, что Гермиона была в довольно компрометирующей позе, она еле сдержалась, чтобы не предложить ему то же самое. Однако быстро передумала, успокаивая собственное дыхание. До сих пор ей удавалось справиться со всеми его требованиями, не опускаясь до обычно свойственной Снейпу грубости, и не позволяя себе выражать по отношению к нему негативные эмоции. Это придавало уверенности, что она сможет продолжить… что сможет выполнить все инструкции.
Вцепившись в стол обеими руками, Гермиона медленно качнулась вперед, чувствуя, как пальцы директора выскользнули из неё. Когда она вернулась обратно, то ее постепенно снова заполнили его пальцы. Потребовалось несколько возвратно-поступательных движений, чтобы прочувствовать возможный диапазон своих действий. Она скорректировала положение коленей, прежде чем качнуть бедрами, выталкивая тело вперед. Это не было похоже ни на одно из предыдущих действий. Трахаться задом наперед. Обычно тяга вперед заполняла, а назад опустошала, но не наоборот. Нужно было сосредоточиться.
Шлеп!
Внезапная жгучая боль на заднице заставила одно колено соскользнуть с подлокотника. Он поймал его и вернул на место.
— Кроме того… вы должны знать, что каждый раз, когда будете подставлять ягодицы, есть шанс, что я отшлепаю их.
Отшлепает? Сколько ей было лет? Пять?
Даже родители никогда не шлепали её. Это было совершенно нелепо.
Когда она снова насадила свое тело на его пальцы, свободная рука директора приземлилась болезненной пощечиной на другой бок.
— Черт! — впервые выругалась она, уткнувшись подбородком в грудь.
— Это поможет вам задуматься о природе вашего раскаяния.
Раскаяния? Какого нахрен раскаяния?
Снова появилась эта яркая вспышка боли, и она отшатнулась подальше от него, пальцы полностью выскользнули из влагалища.
  
Тяжело дыша, Гермиона уставилась на стол. Она всего лишь отрабатывала баллы. Уже не первый раз. Как бы то ни было, не было никаких оснований страдать от раскаяния и чувства вины.
Но она страдала. Конечно, она чувствовала вину. Это было её состояние по умолчанию. И в течение очень долгого времени.
Фактически, именно попытки избавиться от этого тяжелого бремени по большей части и привели к столь безрассудному поступку. Она ошибочно приняла свободу от вины за беззаботность, за свободу от последствий… очевидно, что это… не сработало.
Острая боль стихла, оставив покалывающее, жгучее жжение на ягодицах. Не слишком сильная боль, но потрясение от шлепка, неожиданность происходящего, дисциплинарный характер, присущий каждому короткому, резкому удару, заставляли чувствовать себя с каждым разом всё хуже, особенно сознавая тот факт, что он знал. Снейп каким-то образом знал — знал не только то, что непосильное бремя раскаяния присутствовало, но и насколько прочно оно укоренилось в ней. Меч в камне — невозможно вытащить.
В конце концов, она могла уйти. Скорее всего, Снейп не стал бы ее останавливать.
Возможно, даже позволил бы ей вернуться в будущем… а возможно, и нет.
Но баллов, отработанных на сегодняшний день, было недостаточно, тем более она все еще была без палочки, и даже не могла покинуть замок.
Слишком многое было поставлено на карту. Она должна была хотя бы попытаться.
Если приложить разумные усилия, то Снейп вознаградит её баллами — по крайней мере, Гермиона надеялась, что он не обманул. И хотя до сегодняшнего момента всё казалось чрезвычайно сложным, пришлось признать, что она узнала удивительно много… не только о любовных утехах, но и о себе. И хотя она не питала особых иллюзий относительно нормальности их секса — вряд ли она будет делать что-либо из этого с кем-то, кого полюбит — это не вызывало такого уж разочарования, ведь было слишком экстремально… для всего, что связано с отношениями. А безэмоциональная и отстраненная подача, безусловно, способствовала этому.
Независимо от намерений директора, Гермиона была убеждена, что сама извлекает выгоду из происходящего. В конце концов, она не была мазохисткой… Ведь правда?
Закусив губу, Гермиона снова медленно качнулась к Снейпу, и его пальцы проделали весь путь внутри влагалища. Шлепка не было на этот раз, поэтому, толкнувшись бедрами, она направила тело к столу, сосредоточившись на ощущениях, появляющихся внутри, и пытаясь создать достаточную стимуляцию, чтобы захотеть кончить. Это было не легко. Так много отвлекающих факторов. Разведенные широко бедра уже начинали уставать под тяжестью ее тела. Он перестал стимулировать клитор. Она начала сомневаться, получится ли что-нибудь вообще.
Потом они настигли ее снова. Резкие шлепки. Два из них в быстрой последовательности. Гермиона закричала, но продолжала качать бедрами, пытаясь поддерживать ритм.
— Вам нравится кончать, не так ли?
Всё внутри моментально сжалось. Она была шокирована тем, как его голос из раза в раз влиял на неё.
— Я могу сказать, что вы насаживаетесь, как самка. Довольно примитивно… Это явно противоречит тому, как вы ведёте себя на публике.
Гермиона потеряла ритм. Снейп был прав насчет психологической природы женского оргазма. И прямо сейчас это он был тем, кто трахал её.
— Возможно, мне следует оказать вам некоторую помощь.
Порка внезапно стала более интенсивной. Каждый раз отталкиваясь от стола навстречу Снейпу, ягодицы раздвигались, позволяя ладони приземляться на очередную половинку, рефлекторно отправляя её тело вперед. С каждым шлепком перехватывало дух. Дыхание стало рваным.
— Помните, что вы узнали о капитуляции, — уговаривал он… так нежно, что глаза защипало. — Это акт силы… мужества… не слабости.