По усмотрению директора (ЛП)

Акцент на каждом «п» срывался с его уст одновременно с толчками пальцев в оба отверстия, заставляя Гермиону захныкать. Она начала сомневаться в истинности его утверждений, поскольку сухое жжение возвращалось вновь и вновь с каждой ритмичной растяжкой сфинктера.
— Прямая кишка вырабатывает свои собственные выделения. Это просто требует большей стимуляции, большего растяжения.
Гермиона уронила голову на грудь, ткань неудобно прилипла к лицу, когда она почувствовала, что Снейп стал раздвигать внутренние стенки более энергично.
— Конечно, она нуждается в большей подготовке, чем эта сочащаяся влажная щель, — палец скользнул внутрь, грубо демонстрируя, какой свободной она стала. — Конкретно эта щелка явно жаждет большего… на самом деле, судя по тому, как она пытается поглотить меня, я бы сказал, что её не заполняли должным образом в течение довольно долгого времени.
Гермиона ахнула и вцепилась в стол, когда второй из существенных пальцев прорвался внутрь, скользнув вверх и присоединившись к первому. Полученный уровень заполненности был совершенно чужд ей. Очевидно, что раньше она спокойно принимала происходящее, как часть нормальных телесных функций своего организма, но в этот раз всё было совершенно по-другому — она не ожидала, что он будет двигать пальцами так непредсказуемо, так неожиданно. Иногда он чередовал толчки в каждом из её отверстий, иногда синхронизировал их, растягивая всевозможными способами, вводя пальцы с разных углов, разжигая в ней бурю ощущений до тех пор, пока Гермиона не поняла, что больше не сможет сдерживаться. Гортанный стон вырвался из её глотки. Звук оказался настолько неприличным — столь оглушительным внутри тесных границ её хлопковой тюрьмы — что она едва смогла узнать свой голос.
— Я воспринимаю это как знак того, что вы готовы позволить мне большее.
Нет. Она не была готова.
Последующее жалящее давление обожгло анус, заставляя подтянуть бедра, по мере того, как Снейп проталкивал в него второй палец.
— Не могу, — всхлипнула она.
— Расслабьтесь, — приказал он. — Непроизвольно ваше тело стремится устранить, изгнать, но, как только вы позволите этому произойти, когда подчинитесь, ваши мышцы перестанут бороться… и вы постепенно примете меня — примите то, что хотите этого.
Но она не хотела — она была уверена, что нет.
И ещё эти, издаваемые ею, звуки — хныканья нужды, похотливые стоны, сжимающие горло, эти движения, совершаемые отчаянно раскачивающимся тазом, желающим вместить его вторжение — заставляли задуматься, а что вообще она знала о себе, о своих истинных желаниях?
— Вы чувствуете эти два члена? Сражающиеся за право собственности, желающие заявить свои претензии на вас… внутри вас?
Пальцы врывались в неё, скручиваясь и извиваясь, не оставляя возможности соображать. Бой был практически реальным — как и третий палец, который Снейп каким-то образом сумел вклинить в её влагалище. На самом деле, все его действия вызвали внутри такой бешеный ураган ощущений, что всё тело начало непроизвольно трястись.
Почему все было настолько напряжено и интенсивно? Зачем он снова и снова толкал её за грань?
Постоянные упоминания о конкуренции и собственности наводили на подозрения, что намерения директора были гораздо глубже, чем он сам признавал.
Так вот для чего всё затевалось? Таким образом он переживал свои прошлые неудачи? Проецируя их на неё, чтобы наказать потом за них?
Но она не могла больше думать о мотивах, чувствуя, как мышцы сжались от ноющего, монументального напряжения, нарастающего от столь интенсивной и длительной подготовки.
— Каждый желает пометить вас, заполнить вас, — голос стал хриплым и ритмичным, поднимаясь и опускаясь в такт пальцев. — Каждый хочет как можно глубже выпустить свой заряд, свою мужскую суть.
Гермиона задохнулась, когда напряжение стало невыносимым.
— И когда вы развратно подстрекаете их, чтобы они извергли своё семя, когда ваши своды пульсируют и сжимаются, как сейчас, вы становитесь ответственной за эту провокацию, за это притязание на их сперму… но в конечном итоге должны выбрать кого-то одного… и согласиться, что принадлежите обоим.
  
Безумие погружения достигло головокружительной скорости.
— Вы согласны с этим? — зарычал он.
Гермиона закричала.
— Согласны?!
— Да! — взвизгнула она, чувствуя внутри себя две одновременные вспышки, взорвавшиеся вокруг его непрерывно двигающихся пальцев.
Если предыдущий оргазм был интенсивным, то этот был апокалиптическим. Смутно осознавая горячие брызги на своих бедрах, она тряслась и билась в судорогах на своих дрожащих ногах, неловко дергаясь от каждой конвульсии, смутно осознавая, как зазвенело в ушах от потустороннего вопля, и как вскипело лицо от лихорадочных хрипов испускающего пар дыхания. И, как и прежде, он продолжал выжимать ее щель, скручивая и встряхивая оба свода, заставляя ощущать с каждым приступом молнии, бьющие в её трясущийся таз. В какой-то степени она даже удивилась, что смогла продержаться так долго, пока наконец, с последней сейсмической волной не подкосились отказавшие вдруг ноги. Но, прежде чем Гермиона упала, пальцы директора внезапно покинули её, оставив обе дырочки дрожащими и пульсирующими, и на удивление опустошенными.
Сильные руки поставили её на ноги. Через несколько мгновений трусики, джинсы и лифчик вернулись на свои места. И, наконец, верх джемпера был перевернут и снова опущен вниз. Он набросил на девушку охлаждающие чары, прежде чем пристально посмотреть ей в глаза.
— С вами все в порядке, мисс Грейнджер?
Она неопределенно кивнула, приподняв руки, чтобы провести пальцами по запутанным колтунам в волосах.
Он немедленно отошёл от неё, освобождая дорогу, прежде чем вытащить белый платок из кармана мантии. По какой-то причине она подумала, что Снейп предложит его ей, но он не стал этого делать. Вместо этого директор вытер им свои руки, закручивая шелковую ткань по очереди вокруг каждого пальца, словно механик, только что заменивший масло в машине. Он мог бы легко очистить себя Скурджифаем, но это не произвело бы такого впечатления. Он обслуживал её раньше. И он хотел, чтобы она это знала.
Сев в кресло, он придирчиво рассматривал свои ногти, прежде чем начать их полировать.
— Я считаю, что это стоило пятьдесят баллов, — сказал он, прожигая ее пристальным взглядом.
— Благодарю вас, сэр, — прохрипела она. — Я полностью согласна.
Чуть вскинув свою бровь, он приподнял уголки губ в легкой игривой ухмылке.
— Вы свободны, мисс Грейнджер, — проговорил Снейп с необычайной легкостью в голосе, с таким редким для него блеском в угольно-черных глазах.
Понурив голову, она осторожно направилась к двери.
— Мисс Грейнджер, мне кажется, вы кое-что забыли.
Гермиона мысленно вздохнула, гадая, что же он надумал в этот раз. И повернулась только за тем, чтобы получить внезапный удар кардиганом по лицу.
— Верните это вашей бабушке, — пробормотал он. — Он пригодится ей больше, чем вам.
========== Глава 5: Мастер растяжки ==========
Гермиона лежала на кровати. Она собиралась лишь ненадолго присесть, чтобы ознакомиться со своим расписанием, но, как и все чаще в последнее время, поддалась настойчивому давлению своих мыслей, заставивших плюхнуться на одеяло и разглядывать потолок. Брошенный пергамент, лежавший рядом, намекал, что следует пойти в библиотеку и доделать задание по норвежским рунам, но вместо этого взгляд лихорадочно вырисовывал бесконечную мертвую петлю на деревянных балках потолка, пока она рассеянно водила большим пальцем по вершине своего соска, скрытого под тканью футболки.
Происходящее было грязным. А она совершенно не воспринимала грязь, ни в каком виде. Она любила задачи — задачи с решением. Но нынешнее затруднительное положение было сложным — в самом нелицеприятном смысле — лабиринтом, представляющим собой запутанное множество вопросов без ответов и сильных чувств, накатывающих без предупреждения, появлявшихся без спроса и исчезавших только спустя несколько часов.