Правило Диксона (ЛП)

Он обнажает зубы.
Я почти падаю от смеха, что опять сбивает наш ритм.
— Прости, давай начнем сначала. И перестань смотреть на свои ноги. Мы должны поддерживать зрительный контакт всё время. Это наш способ общения. Смотри на меня, а не на свои ноги.
— Но тогда как я буду знать, что они делают то, что должны делать! — Он звучит взволнованно, его лоб сморщен от разочарования.
  
— Готов? — Я снова включаю музыку и начинаю считать. — Медленный шаг вправо, быстро-быстро влево. Медленно, быстро-быстро, медленно, быстро-быстро. — Я вскрикиваю, когда Шейн почти раздавливает мои пальцы в кроссовках. — Ладно, стоп. Это было совсем не так. Нам нужно поработать над нашим таймингом. — Я вздыхаю, потому что это будет самая сложная часть — делать это синхронно. — Твои быстрые шаги должны быть быстрее.
Он стонет. — Это худшее, что я когда-либо испытывал в своей жизни. — Он поворачивается к камере. — Не судите меня.
— Нет, у нас получится, — я уверяю его. — Доверься мне.
Хотя его шаги стали лучше в следующий раз, его тело остаётся таким же напряжённым, как кирпичная стена.
— Ча-ча-ча — это всё о бёдрах. Каждый шаг, вращай бёдра. Вот так. — Я показываю ему.
— Я не буду так делать.
— Будешь.
— Нет.
— Просто немного больше движения бёдрами, — я ободряю. — Ты сможешь.
Он рычит на меня. — Я хоккеист. Мои бёдра так не двигаются.
— Уверяю тебя, двигаются.
Я кладу руки на его талию, затем перемещаю их к его ягодицам.
— Диксон, — он говорит с улыбкой. — Что ты делаешь?
— Всё дело в ягодицах и мышцах. Обещаю. Можно я потрогаю твою задницу?
— Очевидно.
Я сдвигаю руки вниз, чтобы обхватить его ягодицы. Боже. Это самые плотные и мускулистые ягодицы, которые я когда-либо чувствовала. Я встречалась с атлетами раньше, но задница Шейна — это что-то особенное.
— У тебя задница как у мраморной статуи, — я удивляюсь.
Он ухмыляется. — Я знаю.
— Ладно, не хочу быть грубой, — я оглядываюсь через плечо на камеру, —заткните уши вашим детям, люди. Но танцы — это, по сути, вертикальный секс. Ты слишком напряжён, Линдли. Тебе нужно двигать бёдрами, как если бы мы... ну ты понял.
Его глаза загораются. — Ты предлагаешь мне вертикально трахнуть тебя?
— Шейн, — я предупреждаю его. Я слегка хлопаю его по ягодицам. — Давай, повторим этот шаг.
— Пока ты сжимаешь мою задницу?
— Да, доверься мне. Я смогу показать тебе, как расслабить бёдра.
— Это звучит как сюжет для действительно плохой порнографической сцены.
— Тебе бы хотелось.
После того как я снова начинаю считать, Шейн толкает бёдра так, будто пытается пробиться через моё тело. Это вызывает у меня волну смеха.
— Нет, ты должен вращать бёдрами. — Я сжимаю боковые части его ягодиц. —Здесь. Двигайся отсюда.
Мы пробуем снова, и на этот раз его движения становятся чуть более свободными и менее порнографическими.
— Видишь? Ты чувствуешь разницу, да?
Громкий голос прерывает наш момент прогресса. — Что это значит?
Я оборачиваюсь и вижу, как наша соседка Карла идет к нам. — О, привет, Карла. Мы репетируем для танцевального конкурса.
Она скрещивает руки на груди, прикрытой цветочным шелковым блузоном. —Разве одно из требований — трогать друг друга за задницу?
— Нет, но так веселее, — говорит Шейн, подмигивая ей.
Мои руки отпадают от упомянутого места. — Извините. Да, понимаю, как это выглядит. Я борюсь с смехом, предлагая раздраженной Карле успокаивающую улыбку. — Обещаю, что мы не занимаемся неприличными вещами.
— Лучше бы не занимались, — отвечает она с возмущением. — Кстати, я подниму этот вопрос на собрании ассоциации жильцов.
— Не удивлена, Карла, — говорю я, кидая ей прощальный взгляд, пока она не уходит, недовольная.
— Я не понимаю людей в этом жилом комплексе, — размышляет Шейн, наблюдая за тем, как Карла уходит.
— Иногда мне кажется, что это какой-то странный эксперимент правительства, где разместили всех этих случайных людей, чтобы посмотреть, что произойдет. Все играют уникальные роли, но никто не знает, какие это роли.
— Почему мы здесь? — звучит заинтересованно.
Я думаю над этим. — Ты здесь, потому что…
— Я — дикая карта. Его глаза загораются. — Все такие, что за чертовщину он сделает?
— Да, конечно. Я похлопываю его по руке. — Ты — дикая карта.
Мы репетируем еще тридцать минут, и хоть мне не хочется это признавать, я думаю, что ча-ча-ча — это потерянное дело, по крайней мере, на предварительном этапе. Я не сомневаюсь, что смогу довести навыки Шейна до приемлемого уровня к конкурсу в октябре, но видео для прослушивания нужно будет отправить через несколько недель. Он не будет достаточно хорош в это время, и я беспокоюсь, что мы не квалифицируемся, если будем использовать ча-ча-ча. Я дам еще несколько занятий, но подозреваю, что у нас будет больше шансов с танго.
— Что ты собираешься делать сейчас? — спрашивает Шейн на нашем пути обратно в Red Birch.
— Мне нужно досмотреть прошлый выпуск FoF. Я умираю от любопытства, кто покинет Sugar Shack.
— Я могу сказать тебе, если хочешь. Я смотрел его прошлой ночью.
Я поворачиваюсь к нему. — Прости, что?
Он пожимает плечами. — Было нечего делать. В любом случае, — продолжает он, игнорируя мои хихиканья, —почему бы тебе не позволить мне купить ужин? Мы досмотрим твой выпуск, потом посмотрим новый. А затем, может быть, знаешь…
Я останавливаюсь на середине тропинки и смотрю на него с интересом. — Нет, я не знаю.
Шейн поднимает брови. — Мы идем в спальню и…
— Ты предлагаешь заняться сексом со мной?
— Не нужно выглядеть так, будто тебя это отталкивает.
Я смеюсь. — Мы даже не любим друг друга.
— Мы терпим друг друга, — возражает он.
— О, какое замечательное предложение, чтобы загнать меня в постель! Я терплю тебя, Диана. Пожалуйста, позволь мне заняться с тобой любовью.