СССР (СИ)

Я бросил на неё умилённый взгляд, понимая, какое сокровище мне досталось.
— То есть не жалеешь, что на мне женился? — заулыбалась супруга.
— Ни капельки! — твёрдо заявил я.
— Молодец! — одобрил Константин Генрихович. — Со службы твоей тоже приезжали, того типа, что ты задержал, с собой увезли. Завтра обещаются навестить.
— Почему не сегодня?
— Ну у тебя вроде как второй день свадьбы, — подмигнул Лаубе. — Отдыхай, дорогой зять. Набирайся сил и здоровья. А Настя за тобой присмотрит! Верно, дочка?
— Верно, папа! — задорно кивнула она. — Раз уж попался супруг за которым нужен глаз да глаз — придётся присматривать!
 Глава 4 
 
Глава 4
Есть народное поверье: как встретишь Новый год, так его и проведёшь. Я прикинул на себя: а ничего так, весело получилось, прям обхохочешься: тут тебе и попытка покушения, перестрелка с поножовщиной, два трупа и один задержанный. Ну ещё и рана, к счастью, относительно лёгкая. Не царапина, но и не тот лютый песец, после которого становишься уже другим человеком и физически и морально.
Конечно, меня эта история не сломила: не раз и не два со мной пытались свести счёты, что в той, что в другой жизни. Устраняли по-разному: кто поглупей вот так, подсылая убийц, кто поумней — через начальство или УСБ. Мента подвести под статью не сложно, был бы человек, остальное — дело техники.
Здесь до УСБ ещё не додумались, а и начальство станет за меня горой, так что злодей (или злодеи — если их несколько) пошли самым грубым и примитивным способом: заказали киллеру.
И у него бы всё получилось, не будь за моей спиной огромного опыта житейской работы и профессиональной чуйки. Даже баран чувствует, когда его собираются забить, что говорить про нашего брата — мента.
Как ни пытался максимально естественно вести себя при разговоре со мной Тоша Стряпчий, ему это не помогло.
Однако и мне было прямо скажем не весело, когда я столкнулся лицом к лицу с тремя хладнокровными убийцами.
В принципе, повезло — если бы попало в какую-нибудь жизненно важную артерию, никакая медицина уже бы не спасла. И в моё-то технологически продвинутое время шансы выжить составляли от силы пять процентов, что говорить про нынешнюю хирургию.
Хрен с ним, с нехорошим! Жив? Жив! Здоровью ничего не угрожает? Вроде да, и врач это говорил, и Настя потом подтвердила, а я ей верю больше чем любому эскулапу.
Значит, долой хандру! Даёшь веселье! Тем более Новый год на носу и прочие радости.
Сам праздник встречал не за столом, а в постели, и ощущал себя прямо какой-то новогодней елочкой: и Настя, и Степановна, и Константин Генрихович хлопотали вокруг меня, водили «хороводы» и не знали, чем угодить.
Я в ответ смущённо улыбался и просил не суетиться. Дескать, ничего страшного, помирать в такой день не собираюсь и другим не советую и вообще: наберусь сил и начну танцевать. Стоп! А чего тянуть-то?! Можно хоть щаз!
Я попытался спустить ноги на пол.
— Георгий, а ну ложись! — мгновенно среагировала Настя, подключив «тяжёлую артиллерию» — Степановну.
— Действительно, соколик?! Ты чего безобразничаешь! В кроватку ложись, а коли до ветру нужда появилась, так мы сейчас утку тебе принесём!
Я досадливо поморщился.
— Утку и прочих пернатых водоплавающих отставить! Пока не дано!
— На надо, так не надо! — покладисто сказала Степановна и с умилением провела ладошкой по моей голове.
И я, взрослый, пятидесятилетний мужик, вдруг снова ощутил себя сопливым пацаном. На секунду перед глазами возникла картинка из моего прошлого: мама, бабушка… Детство с вечно разбитыми коленками.
Несмотря на все проблемы, Новый год прошёл как положено: весело и в кругу своих. Не хватало разве что телевизора с «Голубым огоньком», но, оказывается, и ему можно найти замену.
Вечером второго января пришли проведать с работы: раскрасневшиеся после морозца Лёня Бахматов и Ваня Бодунов радостно ввалились в комнату и стали расставлять на прикроватной тумбочке гостинцы.
 
Подарков было так много, что я слегка обалдел.
— Ну что вы, мужики! У нас и так после свадьбы и Нового года еды на роту осталось, а вы вон сколько ещё притащили! — попробовал возразить я, но меня не больно-то слушали.
Парни продолжали выгружать разнообразные свёртки и банки, даже притащили несколько пачек сигарет, хотя прекрасно знали, что не курю. Их тут же прибрала хозяйственная Степановна: курево сейчас такая же ценная валюта, как поллитра в мои семидесятые-восьмидесятые. В отличие от денег, инфляции не подвержена.
— Начальство велело передавать тебе привет. Как освободится — заскочит! — радостно загудел Лёня.
— Спасибо! Александру Максимовичу тоже передавайте привет. Рад видеть в любое время. Вы как — голодные? — спохватился я, помня, что зачастую на службе бегал без маковой росинки во рту.
— Не, всё в порядке. Мы уже перекусили, — подумав, сказал Бодунов.
— Точно?
— Да точно тебе говорю!
Закончив с гостинцами, ребята сели вокруг меня. Наступила тягостная тишина, все явно чего-то ждали, в первую очередь от меня.
— Ну, есть вы не хотите, а как насчёт чайку? — спросил я.
— Можно. — кивнул Ваня. — Лёня, что скажешь?
— Я как ты. Можно и чайку.
Я посмотрел на Настю. Она кивнула и, догадавшись, что сейчас пойдёт серьёзный мужской разговор, деликатно вышла на кухню, готовить вместе со Степановной чай и угощение для дорогих гостей.
— Давай, Георгий, докладывай: как самочувствие? — начал издалека Ваня.
— Нормально всё, — махнул рукой я. — На мне всё как на собаке заживает. Рану заштопали, Настя перевязки делает — такая красота, ни к какому врачу ходить не надо! Чуток отлежусь и на работу!
— Не горячись, Жора! Успеешь ещё натрудить мозоли, — покачал головой Бахматов.
Я понял к чему он клонит. Ну да, переживает, чтобы на меня снова не покусились. Дома вроде как безопаснее, чем на службе.
— Нет, Лёня, отлёживаться, пока другие за тебя пашут, уж извини, не привык. Не в моих это принципах. Тем более, я тут самое заинтересованное лицо: это ж меня убрать хотели. Лучше скажи, как Стряпчий — раскололся?
Бахматов вздохнул.
— Молчит пока… сволочь! Понимает, что ему при любом раскладе крышка и воровской фасон держит. Следаку прямо в лицо рассмеялся, чуть не плюнул. Я тогда ему чуть всю рожу не расквасил, да мужики удержали! — зло произнёс он.
— Не переживай, Жора! Мы этого Стряпчего в оборот взяли, обязательно дожмём! Это пока в нём геройство играет, а когда поймёт, что жизнь одна и скоро закончится — забегает как миленький! В ногах станет валяться, плакать будет. Сдаст всех с потрохами, — попробовал успокоить меня Бодунов.
— Да я и не переживаю. Знаю, что справитесь. Просто времени мало, — произнёс я.
— Полагаешь, если это покушение не удалось, будут другие? — нахмурился Бахматов.
Я пожал плечами.
— Всё может быть. Я этого не исключаю.
— Стряпчий тебе успел что-то сказать? — без особой надежды спросил Лёня.
— Самую малость. Заказал меня некий Афанасий. Кто таков и с какой стати на меня так взъярился — не в курсе. Лично мне его имя ничего не говорит, не удивлюсь, если на самом деле это какой-нибудь Вася, Петя или Фердинанд.
Парни хмыкнули. Шутка про Фердинанда им, как говорила когда-то моя дочка Даша — зашла. Лично я дорого бы отдал, чтобы посмотреть на этого урода.
— Он из дружков Стряпчего? — продолжил выпытывать Леонид.
— Нет. Со Стряпчим они не знакомы.
— Да, но как тогда этот Афанасий нашёл Стряпчего? Объявление в газету дал что ли? — хмыкнул Бодунов.
— Обошлись и без вмешательства прессы. На Стряпчего его навёл Чухонец, а уж как Афанасий и Чухонец связаны — для меня это пока такая же тайна, как и для вас.
— Значит, Чухонец… — протянул Бодунов и на какое-то время замолчал.
Как и я, он ещё оставался новичком в Москве и о многих криминальных авторитетах столицы имел весьма смутное представление. Опыт, конечно, дело наживное, на как не хватает наработанных связей и информаторов!