СССР (СИ)

Пули продолжали дырявить тело, однако кряжистый устоял и даже сделал несколько шагов в мою сторону, прежде чем грузно свалился к моим ногам. Не удивлюсь, если он шёл уже будучи мёртвым.
Напарник бандита — с виду обычный деревенский мужик, таких на московских улицах тысячи, вынырнул слева. Ему повезло, все пули принял на себя кряжистый, а этого урода даже не зацепило.
На свету блеснуло хищное лезвие занесённой финки. Мы действовали почти синхронно: я направил на него револьвер, а бандит профессионально попытался насадить меня на перо.
Бах! Ствол дёрнулся, выплёвывая порцию свинца, и тут же грамотный тычок в бочину снизу вверх. Треск раздираемой овчины, что-то липкое и горячее потекло по телу.
Боли я не почувствовал, такое бывает, когда ты на адреналине.
Пуля «сминусовала» второго бандита, но оставался третий, самый опасный. Я постоянно помнил о нём и не расслабился, когда уконтрапупил его дружков.
В отличие от них, Тоша на дело взял не нож, а более серьёзную и опасную вещь -шпалер. Мне поневоле пришлось повернуться к Стряпчему спиной, когда из дворницкой напали, и теперь я затылком ощущал направленное на меня дуло. Самое хреновое, что мне-то открывать огонь нельзя! Пуля как известно дура, если положу Тошу, упущу возможность поговорить: хладный труп допрашивать бесполезно.
А вот Стряпчий… Тот пальнёт. Чего б не пальнуть? Сейчас нажмёт на спусковой крючок и …
Я принял решение, которое показалось единственно верным. Терять Стряпчему нечего, ему надо завалить меня во что бы то ни стало, и плевать, что сделать это тихо после открытой мной канонады уже не получится.
Ну давай, наяривай… Я успел подхватить обмякшего второго бандита до того, как он присоединился на землю к кряжистому напарнику, резко крутанул, выставляя перед собой, и сразу ощутил несколько толчков — Стряпчий открыл огонь, не терзаясь мыслями: жив его подельник или мёртв.
Разделяло нас метра три, далеко отойти Тоша не успел. Не желая считать, сколько ещё патронов осталось в револьвере бандита, я со всей дури пихнул труп в его сторону, и пока Стряпчий шпиговал мертвеца свинцом, заложил небольшой манёвр чуть в сторону и «проявился» прямо перед гадёнышем.
— На, сволочь! Получай! — резким ударом в солнечное сплетение я заставил его согнуться, сразу же добавил коленом по лицу, ну и вырубил уже «контрольным».
Стряпчий свалился в сугроб.
Я облегчённо выдохнул и только сейчас почувствовал, что слабею. Посмотрел на левый бок и выругался сквозь зубы. На полушубке, в том месте, куда меня зацепило финкой, стремительно разрасталось красное пятно.
Меня качнуло. Сил, чтобы связать Тошу, уже не осталось. Ну ничего, я его хорошо приложил — очухается минут через пятнадцать, не раньше.
А вот мне как-то не очень… В башке зашумело, перед глазами замелькало, словно на карусели. Так и до обморока рукой подать, а этого необходимо избежать во что бы то ни стало…
Чтобы не упасть, я встал возле дворницкой, схватившись за дверцу. Выстрелы услышали, скоро тут будет куча народа, включая милицию. Осталось немного подождать…
Отсюда я, словно полководец, мог с гордостью наблюдать за результатами недавнего скоротечного боя. Итог: два трупа, один в отключке — в мою пользу. Вот только голова кружилась всё сильнее, а ноги становились как вата.
Твою дивизию! Такими темпами точно не сдюжу, вырублюсь…
Чтобы удержаться на грани ускользающего сознания я больно, до крови, прикусил губу. На какое-то время это помогло.
Блин! Где же все?! Ну не может быть, чтобы перестрелка осталось незамеченной, да тут у полдома уши в трубочку от грохота свернулись.
— Жора!
Я повернулся на звук.
— Настя?! Ты что тут делаешь? — ошарашенно спросил я.
Меньше всего я хотел увидеть тут супругу… Два трупа, ещё один бандос в отрубе. И это вместо того, чтобы продолжить первую брачную ночь первым брачным утром и днём.
А вечером должны снова прийти гости, правда, далеко не все, второй день свадьбы решили отметить в узком, чисто семейном кругу. А тут, понимаешь, эдакая нелепа…
 
— Нет, это ты что здесь делаешь?! — всплеснула руками жена.
Она укоризненно посмотрела на меня, и тут до неё дошло.
Настя охнула.
— Жора, ты ранен!
— Зацепило немного. Не переживай, всё в порядке! — не понимая, откуда берутся силы, чтобы успокоить супругу, произнёс я.
Губы не слушались, язык заплетался, каждая фраза давалась с неимоверным трудом.
Настя подхватила меня, поглядела по сторонам.
— Держись, милый. Сейчас мы что-нибудь придумаем.
— Что здесь происходит?! — требовательно прокричал другой, незнакомый мужской голос.
Он принадлежал человеку в военной форме. В руках у него была винтовка с примкнутым штыком.
— Свяжитесь с МУУРом, позвоните Трепалову, — сказал я. — Передайте, что на сотрудника угрозыска Быстрова — это я, была попытка покушения. И проследите, чтобы этот бандит, — я кивнул на Тошу, — никуда не убежал.
— МУУР, значит… — недоверчиво протянул военный. — А документики ваши где?
— Делайте, что муж говорит! — даже не знаю, откуда у Насти взялось столько злости. — Вы что не видите — он ранен!
Она ожгла красноармейца гневным взглядом, под которым тот съёжился и засуетился.
— Виноват, гражданочка. Не заметил сразу. Сейчас тут будут мои товарищи, мы обязательно поможем вашему супругу.
— Держись, миленький, держись. Давай пока зайдём сюда, я посмотрю твою рану, — Настя увидела открытую дворницкую и затащила меня внутрь.
Войдя, мы замерли. Оказывается, ни по каким делам наш дворник не ходил. Бандиты прирезали его, оставив труп в дворницкой.
— Это наш Айратик? — сглотнув, спросила Настя.
— Он самый, — тихо произнёс я.
— Его убили те же гады?
Говорить я уже физически не мог, только кивнул.
— Всё, больше вопросов задавать не буду! Давай, милый, потерпи! Сейчас я тобой займусь, окажу первую помощь…
Это было последнее, что я услышал, проваливаясь в беспамятство.
Когда очнулся, увидел перед собой знакомый потолок и облегчённо выдохнул.
Во-первых, жив. Во-вторых, нахожусь дома, а дома даже родные стены помогают. Уж всяко лучше, чем в больничке.
— Жора! — радостно встрепенулась сидевшая на стуле возле кровати Настя.
— Привет, милая! Дай я тебя поцелую! — попробовал я оторвать голову от подушки и у меня получилось.
Что самое классное — боли я тоже не почувствовал.
Дверь распахнулась, в комнату вошёл тесть и застукал нас на «месте преступления».
— Вот что значит молодость! — с улыбкой произнёс он. — Не успели поправиться, сразу за поцелуи!
— Здравствуйте, Константин Ген… папа, — приветствовал я его. — Не в курсе: давно я тут валяюсь?
— Часа три уже. Тебя солдаты… То есть красноармейцы из патруля сюда принесли, потом доктор приходил. Настю хвалил, говорит, всё правильно, а главное — вовремя сделала. Не зря она у меня на хирурга учиться хочет.
— Спасибо, милая! — снова улыбнулся я.
Настя смущенно повела плечами.
— Да вроде ничего такого я не сделала. Просто оказала первую медицинскую помощь при таком ранении. Любая медсестра или санитарка на моём месте сделала бы то же самое.
— Ну не скажи… — покачал головой Лаубе.
— Что ещё сказал доктор? Когда можно на ноги вставать? — заинтересовался я.
— На службу рвёшься? — вместо ответа хмыкнул тесть.
— Ну почему на службу… — смутился я. — У меня вроде как медовый месяц. То есть целая неделя отпуска…
— Да ладно! Кого ты пытаешься обмануть — старого сыскаря? Я ж по глазам твоим вижу, — Лаубе действительно читал меня как открытую книгу. — В общем, на ноги сможешь встать уже завтра, правда, ненадолго. Рана твоя оказалась не такой уж и опасной — тебе повезло, дорогой зять, что ты толстый полушубок надел. Нож его, конечно, пробил, но глубоко в тело войти не смог и ничего серьёзного не задел.
— Это Настя велела потеплей одеться, — признался я. — Так получается, что жизнь мне этим спасла.