СССР (СИ)

Лёне Бахматову в этом вопросе было куда легче.
— А может Стряпчий тебе всё наврал: и про Афанасия и про Чухонца? Просто лепил горбатого, пытаясь отвлечь тебя от подозрений, а на самом деле хотел устранить тебя из личных соображений, — выдвинул гипотезу Бахматов.
Версия звучало вполне логично. Я сам неоднократно размышлял на сей счёт и потому поделился соображениями:
— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Хотя… Стряпчий меня уже списал, когда завёл этот разговор. Не думаю, что имело смысл врать.
— Резонно, — кивнул Бодунов. — Будем исходить из того, что Стряпчий тогда говорил правду. Хоть какая-то зацепка появилась. Раз Стряпчий молчит, поищем Чухонца и тряхнём как следует.
— Где искать-то знаете?
— Разберёмся, — заверил Бахматов и тут же спросил:
— Кто выманил тебя из квартиры?
— Подруга Стряпчего — некая Варвара. Я ведь недавно спас их, ну, а в ответ… сами видите.
— Да уж насмотрелись, — согласился Ваня и перевёл взгляд на напарника:
— Лёня, ты же у нас москвич… Что это за Варвара такая?
— Леший её знает! — пожал плечами тот. — Мало ли каких шалав вокруг урок вертится! Описать сможешь?
Я кивнул и дал словесный портер Варвары. Она так и не проявила себя в момент покушения. Видимо, Стряпчий велел ей держаться подальше.
— Но я попробую навести справки, — пообещал Бахматов.
Тут пришла Настя и принялась расставлять на столе чашки и блюдца. Мы дружно сменили тему для разговора.
— Хорошие у тебя друзья, — сказала Настя, когда ребята ушли.
— Самые лучшие! — подтвердил я.
Третий день нового 1923-го года практически ничем не отличался от предыдущего. Я по-прежнему валялся на кровати, читал книги и газеты, если позволяло самочувствие и настроение — миловался с законной супругой.
Перед тем как заснуть, я вдруг с ужасом понял, что такая жизнь мне даже нравится, а сам постепенно превращаюсь в сибарита. Дома чисто и уютно, еда вкусная, красавица жена под боком.
С утра, правда, мне разрешили встать и подольше походить. Меня даже взяли на вокзал — провожать тестя назад, в Рудановск.
Когда поезд тронулся, мы ещё долго стояли на перроне, размахивая руками. По щеке Насти скользнула слезинка — папа есть папа, расставание с родным человеком не самая приятная жизненная коллизия.
Я приобнял её и поцеловал.
— Не переживай. Возьму летом отпуск, и мы с тобой обязательно съездим и навестим родню.
Она кивнула.
— Обязательно съездим. Папы нет всего пять минут, а я уже по нему страшно соскучилась.
— Я тоже, — вздохнул я.
На следующий день мои женщины вдруг резко засобирались.
Я удивился:
— Степановна, Настя, вы куда?
— Как куда? — удивилась любимая. — На рынок, конечно. Дома скоро будет шаром покати…
— Да ну? — не поверил я, но меня быстро убедили в собственной неправоте.
Заодно заявили, что тяжёлых вещей покупать на рынке не будут и в моих услугах носильщика абсолютно не нуждаются.
Немного раздосадованный такой самостоятельностью и солидарностью женщин, я вывесил белый флаг. Может, Настю мне бы и удалось переспорить, но когда подключилась Степановна, в глазах которой я оставался худым вечно голодным мальчишкой, а теперь ещё и «ранетым», настоять на своём не получилось от слова совсем.
Дамы поцеловали меня и отбыли на «шоппинг», а я вернулся к прежнему ничегонеделанью. Снова полистал одну книгу, её я прочитал если можно так выразиться — ещё лет тридцать назад, потом взял другую и так же равнодушно отложил.
В газетах то же не нашлось ничего интересного.
Я опустил голову на подушку, накрылся одеялом и сам не заметил как заснул.
Разбудил меня звонок в прихожей.
Я радостно отбросил одеяло и побежал открывать дверь, думая, что это мои вернулись из похода по магазинам. Однако, памятуя, что не так давно мне слегка попортили шкуру, не забыл прихватить с собой револьвер и не пожалел, когда увидел, кто пожаловал ко мне на лестничную площадку.
Это было какое-то дежавю…
— Варвара?! — очумело воскликнул я, разглядывая визитёршу, одновременно прикидывая, каких подлянок ждать сейчас с её стороны.
 
Вдруг подружка Стряпчего явилась сюда отомстить за хахаля?
Вот только в данный момент она совершенно не походила на разъярённую фурию, скорее наоборот — была похожа на кроткого ягнёнка, само смирение и всё тут.
— Георгий Олегович, — печально произнесла женщина, — нам надо поговорить. Разрешите войти?
 Глава 5 
 
Глава 5
— Заходи, — сказал я, направляя на неё ствол.
Варвара вздохнула, завидев револьвер, но ничего в ответ не произнесла: знала кошка, чьё мясо съела, и послушно переступила через порог.
Я быстро высунулся за дверь, проверяя не ждёт ли меня ещё какой-то сюрприз из серии не самых приятных.
Больше сюрпризов не было.
— Подними руки, — потребовал я, когда женщина оказалась в коридоре.
Подруга Стряпчего бросила на меня удивлённый взгляд. Видимо, совсем иначе представляла себе наш разговор.
— Зачем? — спросила она слабым голосом.
— Я сказал — руки подними! — угрожающе произнёс я.
— Как скажете, Георгий Олегович.
Она послушно выполнила мою команду и подняла руки, а я приступил к обыску. После истории с покушением я предпочитал дуть на воду, чем обжигаться на молоке.
— Как-то вы слишком бесцеремонны по отношению к даме, — попыталась уесть меня Варвара, на что я спокойным тоном ответил:
— Не вижу здесь ни одной дамы.
Визитёрша поморщилась, мои слова вряд ли приятно согрели её душу, но мне было плевать, какие эмоции она испытывала в данный момент. Её кореш планировал сунуть мне перо под бок, миндальничать с его подругой я не собирался.
При обыске нашёл удостоверение личности, которое сразу развернул и внимательно прочитал. Вроде не «липа».
У нашей Варвары оказывается одна из самых распространённых фамилий в России и это отнюдь не Иванова или Петрова.
— Смирнова Варвара Игнатовна…
— Да, это моя фамилия, — подтвердила женщина.
Убедившись, что гостья чиста и не притащила с собой ни маленького женского пистолетика, ножа или заточки, я показал в сторону кухни.
— Пошли. Ты хотела поговорить…
На кухне я посадил Варвару так, чтобы у неё не было возможности дотянуться до любого опасного предмета и ещё раз продемонстрировал ствол:
— Никаких лишних телодвижений. Пристрелю без всяких мук совести.
Гостья кивнула.
— Как скажете, Георгий Олегович. Я не собираюсь причинить вам зла.
Видя мою усмешку, она быстро добавила:
— Честное слово, я не знала, что Антон хочет вас убить. Думала, что он на самом деле собирался предупредить.
— Свежо предание, — хмыкнул я.
— Не верите? Я побожусь! — Она вскинула правую ладонь, собранную в щепоть, но я тут же покачал стволом, и Варвара послушно села как прилежная ученица, сложив руки на столешнице как на парте.
— Давай к самому главному: зачем пришла? Неужели не побоялась…
— Отбоялась я своё, Георгий Олегович. А здесь, чтобы спасти Антона от расстрела.
— Интересно девки пляшут. И каким это образом?
— Хочу заключить с вами сделку.
— Ого! Варвара, ты это серьёзно?! Какая к лешему сделка! Я сейчас сграбастаю тебя за шкварник и потащу на Петровку! Там ты расскажешь всё, что знаешь, и, вспомнишь всё, что успела забыть! — развеселился от подобной наглости я.
Нечасто у меня бывали подобные визитёры, которые вдобавок ещё и пытались качать права.
— Как скажете, Георгий Олегович. Только вряд ли вам это поможет! — Она побледнела, но всё-таки нашла в себе силы гордо вскинуть подбородок. — Того мужика, что пришёл… Афанасия этого проклятого, я прежде в глаза не видела и знать не знаю, кто таков. Так что, хоть пытайте меня — всё равно не дознаетесь!
— Ну-ну… Ты не знаешь, так у приятеля твоего выясним.
— Антон ничего вам не рассказал и не расскажет! — горячо выпалила она.