Ответный удар. Дилогия (СИ)

А вот и улица. Застроена недавно, что-то вроде двухуровневых таунхаусов, но на четыре этажа — то есть семья на одном этаже и семья на другом. Снаружи — приварены лестницы и пристроены открытые зеленые террасы — точно так же застроены некоторые районы Ливана. Народа мало — разгар рабочего дня…
Я набираю номер прикрытия.
— Плановая остановка. Мы начинаем.
— Понял, удачи.
Они запаркуются — где-то поблизости, но не на виду. У них машина с дипломатическими номерами, да еще и России — здесь лучше не светиться. В случае чего — они послужат нам козырем из рукава и попробуют вытащить нас из дерьма.
Вован — ставит на переднее пассажирское сидение пулемет, прикладом на сидение. Я открываю кейс, достаю оттуда нечто, напоминающее насекомое — размером с крупного шмеля. Надо осторожнее… хрупкая штука и на мне записана, могут и из жалования вычесть если что. Включаю монитор, проверяю изображение. Есть…
Эта штука — называется Шмель. Размером она и в самом деле с большого шмеля, почти бесшумная. Моторчик на основе нанотехнологий, совсем крохотный. Питается от стандартной батарейки из часов, зарядки на полчаса хватает. Маленький вертолетик с почти незаметными лопастями, способный пролететь куда угодно.
Пускаю сначала по салону. Вован отмахивается.
— Э, из зарплаты вычту стоимость. Граблями не размахивай.
Все нормально. Пускаю через открытый люк машины, БПЛА вырывается на свободу и летит к зданию. Это раньше мы открывали дверь и не знали, что за ней. Сейчас — знаем, только помогает не всегда. Многие знания умножают скорбь как говорится.
Первым делом — облетаю вокруг дома. Давно не управлял, надо попривыкнуть. На вид ничего такого нет, на нас не обращают внимания. На углу торгуют шавермой, только покупателей маловато будет…
Похоже, тихо.
Теперь — надо исхитриться и залететь внутрь. Проблем с управлением не будет, как не бывает проблем с сотовыми телефонами в закрытых помещениях — эта штучка остроумно использует сотовую связь и как канал управления и как канал передачи данных. Проблема в том, что можно повредить лопасти… и вообще потерять птичку. А стоит она немало, упаси Господь — из зарплаты вычтут…
Она вообще то прочная. Но если ударился, если винт остановится хоть на долю секунды — она упадет. Надо будет идти поднимать. А мне этого делать — совсем не хочется…
Как же исхитриться… резерв по времени то тоже не беспредельный…
— Шеф, справа… — напряженным голосом говорит Вован. Но мне отвлекаться некогда. И секунды хватит, чтобы эта кроха ударилась об стену.
— Что там? — бурчу, уткнувшись в монитор
— Старый Мерседес. Тонированные стекла. Припарковался справа. На час.
Здорово. Здесь в каждом районе есть что-то вроде комитетов бдительности. Но это могут быть и боевики.
— Мне нужно время. Свяжись с прикрытием, пусть будут наготове.
Знакомый лязг — пулемет взведен.
— Стрела два, я Стрела один, выйдите на связь…
Черт, мешает…
Я поднимаю выше… и вот чудо. Люк на крышу распахнут. Настежь!
Это есть хорошо. Это даже есть очень хорошо…
Без проблем влетаю внутрь — люк больше размаха лопастей моей крохи раз в сто. Несмотря на то, что это закрытое помещение — управлять сразу становится легче. Сотовая связь берет везде — а в помещении нет воздушные потоков — почти.
Так… летим.
— Прикрытие на месте. На пять часов — сообщает Вован
 Блин, да заткнись ты! Не видишь — работаю… 
Летим… летим… так, а тут что? Подлетаем ближе к полу — и видим то что мне сильно не нравится. Сбитый ковер и следы волочения.
Плохо дело. Но теперь есть направление.
— Движение на одиннадцать — снова сообщает Вован — семь человек.
 Да что за е-моё… В принципе, машину можно и переставить — но мало того, что эту тварь маленькую шатает… так еще и машина на ухабах будет прыгать. 
— Решай сам. Я занят…
Пролетаем одну комнату… перевернуто все вверх дном, что-то искали и неслабо искали. Ага. Вот и то, что мы искали с самого начала. Информатор — сидит в кресле, горло перехвачено, видимо ножом для резки скота… крови совсем мало. Значит, приволокли сюда и так посадили. Ждать нас. Безрадостное зрелище…
 
С глухим «хрясь!» о стекло ударяется камень, Вован матерится — и в этот момент раздается сильный, глухой хлопок, изображение моментально пропадает. Пальцы потные, шею щиплет, горячий пот течет на глаза — жар идет от открытого люка в крыше. Поднимаю глаза от экрана монитора — только чтобы увидеть серую стену пыли и дыма, перегородившую улицу… видимо датчик пространства, выпаянный из сигнализации. БПЛА совсем крошечный — но среагировал и на него. Если бы мы пошли в тот дом — потом бы костей не собрали…
У Вована падает планка. Он выскакивает из машины, хотя делать этого нельзя, вскидывает пулемет, целится в спину убегающим иракцам.
— Стоять, с…! — и дальше по-русски одним матом на сотне с лишним децибел. Едва успеваю выскочить из машины, схватить ствол и задрать вверх — в самом деле палить начнет.
— Опомнись!
В глазах бывшего ОМОНовца появляется понимание ситуации
— Чего?
— Ты охренел или как?
Рядом останавливается джип с местными номерами — наше прикрытие. Стекла опущенные, репа у водилы совершенно ошалевшая
— Это чо, а? — спрашивает он.
 Через плечо! Совсем разжирели на казенных харчах, мышей не ловите. Поработал бы на улице — не спрашивал бы: «это чо». Придурок жизненный. 
— Через плечо — отвечаю я — давай за нами.
— Куда? — еще один идиотский вопрос
— Куда — куда! Тащить кобылу из пруда! Ноги делаем…
Это понятно. ЛандКруизер рвет с места, и мы с Вованом — вваливаемся в нашу машину, чтобы тоже валить. Еще один след оборвался — точнее, оборвали. Информатора больше нет.
 Ирак 
  
 Озеро Тартар 
  
 17 мая 2019 года 
  
А сегодня у нас джума. То есть — пятница. Для мусульман выходной, здесь в большинстве стран он единственный, потому что работают они в день меньше чем мы — по шесть, по семь часов. Время молитвы. Для нас — это головная боль, потому что именно в пятницу, во время, когда все правоверные собираются в мечеть — и происходят всякие эксцессы. Здесь принято так, что сразу после пятничного намаза — мулла произносит что-то вроде речи по текущей политической ситуации в городе, в стране и в мире. После такой политинформации — запросто начинаются погромы с трупами, сожженными машинами, вынесенными лавками и магазинами. Похороны погибших в таких беспорядков — часто перерастают в новые беспорядки… и так без конца без края. Для того, чтобы понеслась душа в рай, достаточно по нашим меркам самой малости — например, чтобы чокнутый американский пастор Терри Джонс плеснул бензином на контейнер с Коранами и поджег. Или какой-нибудь придурок с шаловливыми мозгами нарисовал карикатуру на Пророка. Или — чтобы в мусоре военной базы местные уборщики нашли обгорелые страницы Корана… а кто их туда положил это еще вопрос. Все это — оборачивается такими беспорядками, что мама не горюй. Здесь вообще дерутся и протестуют по-взрослому: если у нас дерутся до первой крови, то здесь — до первого трупа. И то не факт что остановятся.
Кстати, если хотите знать мое мнение по поводу крестового похода пастора Джонса — то я бы его пристрелил при встрече. И удивляюсь, как еще этого никто не сделал. Нет, я тоже не сказать, что большой поклонник Пророка и меня нельзя назвать верующим. Но надо уважать других людей. Если в Америке нельзя даже ронять флаг — так какого хрена этот пастор Джонс, американец — делает такое с Кораном? А как бы ему понравилось, если бы кто-то сжег Конституцию США? Он говорит, что тем самым борется с исламом — но это не так, на деле он способствует его распространению и радикализации. Если бы он хотел бороться с исламом — он мог бы это делать в армии, в спецслужбах — наконец, действительно, проповедуя христианство, а не устраивая провокации. Сжигая Коран, он прекрасно осознает, что начнутся беспорядки, что погибнут люди, возможно дети — и желает именно этого. Значит — он так же несет ответственность за происходящее, и перед Богом и перед людьми. Я, например, не раз стрелял в людей, являющихся радикальными исламистами и убивал их — но мне и в голову не приходило сжечь Коран. Врага тоже надо уважать.