Ответный удар. Дилогия (СИ)

Пятница — и все наши в боевой готовности, иракцы тоже, Национальная Гвардия выдвигается в город после первого намаза, многие солдаты — прямо в мечетях молятся вместе с верующими, и это хорошо. БПЛА висят над городом, все в напряженной готовности — еще одна угроза, это смертники. Женщины, дети… часто брошенные, никому не нужные, распропагандированные. У мечетей — толпа, очень плотная, самое то, взрыв одного смертника может дать два — три десятка только погибших. Это не прекращается. По моему опыту — война, продлившаяся примерно пятнадцать лет переходит в самоподдерживающееся состояние. Продолжительность жизни в военных условиях низка — и появляется поколение, которое вообще ничего не знает, кроме войны и которое к мирному труду привлечь просто нельзя. Как пример — это Западный берег реки Иордан, Сектор Газа, Сомали, Ливан, где опять война, долина Сват в Северо-западном Пакистане, Афганистан. Без внешнего вмешательства там не обойтись, а урегулирование такого конфликта, по-хорошему — растягивается лет на сорок — пятьдесят. Когда здесь появилась Россия — мы, наверное, застали страну на самой грани срыва в это состояние. Надеюсь, оттащим, хоть и за уши — но оттащим. Иракцы — хороший народ, как не крути.
Но меня это никак не касается. Я — еду на встречу с агентом…
Машину я беру не в гараже представительства, не посольскую, а из гаража Министерства нефти. Общего гаража — с этим все здесь просто. Есть гараж, там стоят машины — в Багдаде их штук сто, в представительствах тоже есть. Ключи в замке зажигания, взял любую, сел, поехал. Куда — твое дело, просто потом верни. В бардачке топливная карточка, обезличенная, остановился у любой заправки, где карточки принимают, залил сколько надо. Удобно то как! Все таки в Ираке кое-что получше, чем у нас — у нас бы с бумагами заманали, проще на своей было бы поехать…
Машина — Мерседес S600 выпуска две тысячи третьего года в бронированном варианте, сильно уже поезженная, но ходкая — бронированных машин тут полно, как и Мерседесов S-класса самого разного года выпуска. В просторечье — это Мерин, машина таких годов стоит совсем недорого. Машина белая, удобная — можно сказать кум королю сват министру еду. Он, наверное, сначала кого-то из руководства возил, потом руководству новую купили, а этот отдали «на общак». Движок — двенадцатицилиндровый — жрет много, но по местным ценам на топливо совсем недорого обходится и на этом здесь не экономят. Зато подхватывает дуром с любой скорости, что с пятидесяти, что с двухсот.
Путь мой лежит на озеро Тартар, излюбленное место отдыха иракцев побогаче с тех пор, как потише стало. В Ираке пять крупных озер, три их них — Эль-Мильх, эль-Хабания и Тартар — недалеко от Багдада, чуть дальше — Хадита. Тартар самое крупное из всех, иракцы называют иногда его морем. Раньше сюда было нельзя, тут был дворец Хусейна и еще отдыхали советники и старшие армейские офицеры, само озеро постоянно охранялось. Теперь тут строят отели, и бывший дворец Саддама тоже перестроили в отель, но можно и дикарем позагорать, если подальше отъехать. Озеро отличное — чистое, песок белый как снег, грязи почти нет — иракцы аккуратнее нас, бычки и битые бутылки в песок не бросают, собаки тут тоже не гадят. В пятницу — после намаза, немало народа подтягивается сюда и весело бывает до ночи.
Дорога до озера — идет через Эль-Фаллуджу, потом — через Эр-Рамади. Это смертельно опасное место, так называемый суннитский треугольник или стальной треугольник. Сколько американцев тут погибло — не сосчитать. Собственно говоря, все проблемы у американцев начались с того, что в Эль-Фаллудже разъяренная чем-то толпа (чем именно — так и не поняли, то ли была стрельба, то ли нет) — остановила внедорожник, в котором было четверо контрактников. По правилам контрактников — если одна из машин конвоя остановилась, сам конвой не останавливается, бросая коллег на произвол судьбы — жизнь VIPа дороже, за нее заплатили. Машину окружили, облили бензином и подожгли, устроили вокруг нее пляски. Как на грех — там оказался оператор с камерой, все это заснял, информация попала в западные СМИ — нагляднее некуда. Американцы и до этого знали, что творится в городе и в окрестных городах — но разбираться не решались, решали по принципу «не трожь лихо, пока оно тихо». Тут — уже так не получалось, появились вопросы, на которые требовалось дать ответ. Устроили зачистку Эль-Фаллуджи, как оказалось — город буквально кишел боевиками. В числе прочих — взяли главу иракской Аль-Каиды, Аз-Заркави, цель номер один в Ираке. Но в бардаке его не опознали — и он прошел фильтрацию, чтобы дальше сеять смерть. После того, как зачистили эль-Фаллуджу — мира между иракцами и американцами быть уже не могло…
 
Но так дорога хорошая. Бетонная, при Саддаме строили на века. Места где были взрывы уже заделали, только если присматриваться на небольшой скорости видно — немного другой цвет бетона. Мелькают восстановленные развязки — американцы их бомбили особенно усердно. Болись переброски войск и того, что под ними скрываются невидимые с воздуха танки.
Машин много. При Саддаме — бензин дешевле воды стоил, потом пришли американцы и сказали что так не дело и подняли цены до среднемировых. Это стало одним из поводов для взрыва. А знаете, кто принимал самое непосредственное, и наверное даже определяющее участие в разработке программы экономического развития постсаддамовского Ирака? Егор Тимурович Гайдар вместе с его приснопамятным институтом, чтоб его. Главным разработчиком программы числился Лешек Бальцерович, еще один крайне либеральный экономист, но он в то время руководил Национальным банком Польши — и много ли у него было времени на разработку программы экономического восстановления Ирака? Навряд ли. А вот Гайдар [23]был свободен, и у него под рукой целый институт — тем более что он был учеником Бальцеровича. Я совсем не удивлюсь, если к разработке программы приложил руку еще один русский экономический гений — А.Б. Чубайс. И я совсем не удивляюсь, если когда-то вскроется, что смерть Гайдара была совсем не случайной и связана как раз с иракскими событиями. Потому что американцев тут встречали с цветами, а через несколько месяцев реформ Гайдара — началась гражданская война.
Дальше продолжать не буду. Sapienti sat — а неумному что не говори, все не в кассу.
Сейчас все проще. Ирак примерно в таком состоянии, в каком находились мы в 2001–2005 годах. Мы тут не только воюем, специалисты по экономике у нас тоже есть. Рецепт в принципе известен, здесь он реализуется проще — мало нефти, меньше народа, и тепло — ниже издержки. В частном секторе — ставка на бизнес. В государственном — подгребание под себя ресурсов, перераспределение средств на национальные проекты — например, достройка сети мощных железных дорог, связывающих Ирак, Иран, Сирию, возможно потом и Афганистан с Пакистаном — с Россией и Средней Азией. Достройка дорожной сети, строительство портов. В общем — работы хватает. И то, что мы не добираем на нефтянке — добираем на стройке, строители в основном наши работают, это решение политическое. Израиль не осмелиться ударить по объектам, где работают русские строители — риск слишком велик. Китайцы тоже лезут… но у нас отношения с властью лучше. Все-таки Китая на Востоке побаиваются и не зря.
Прохожу Фаллуджу по новенькой объездной. Трасса эта — не так загружена, как на севере и на востоке, там то и дело грузовые конвои, не протиснешься. Мимо, в затемненных стеклах — летят бетонные заборы, пальмы, апельсиновые, «культурные» рощи сменяются зарослями, из которых во времена оные запросто можно было получить культурный привет из РПГ. Ирак представляется всем страной пустынь, но на самом деле — пустыни только к западу и к югу, а так — рощи, поля — здесь даже пшеницу выращивают. Чем ближе к северу — тем больше гор, в Курдистане — скорее не горы, а холмы, заросшие деревьями. Раньше деревья сажали одни курды, теперь все иракцы сажают, я даже знаю, где яблоневые сады посажены. Но самый кайф — это апельсиновые и банановые рощи. Для нас, жителей средней полосы России просто дико это — зашел и рвешь тропические фрукты, как яблоки с куста. А для иракцев — наоборот в новинку яблоки, многими очень нравятся…