Не может быть
Лена, ущипнула себя больно за руку, и убедившись, что не спит, попыталась разобраться во всём этом бедламе.
– Пока я покупала продукты и тащила тяжеленные сумки, потому что ты не брал трубку, – она чувствовала, как злость начинает в ней закипать, – ты одолжил яйцо. Куриное… – Елена выделила голосом последнее слово. – Нашей соседке по лестничной площадке, и она тебя пригласила на чай. Я правильно поняла? – она уставилась на мужа.
– Да. Ты всё правильно поняла, – ответил тот, пытаясь застегнуть парадные брюки, которые на поверку тоже оказались малы.
– И ты здесь крутишься у зеркала, как павлин, спрашиваешь у меня про цветы… – она умолкла, считая про себя до десяти, чтобы не начать всё громить и орать благим матом. – Ты идёшь на сви-да-ние, – произнесла она такое жуткое для неё слово. – Свидание к соседке! Ты, женатый мужик, при живой жене, которую отправил подальше, – она уже не могла остановиться, её несло на волне ярости. – Какой же ты гад, Лукин! Какая же ты сволочь!
За двадцать лет брака можно было по пальцам одной руки сосчитать, когда Елена обращалась к мужу по фамилии. Только в минуты горчайшего разочарования, обиды или злости. Она действительно гордилась интеллигентностью их семейного союза, будучи прекрасно осведомлена о скандалах с битьём посуды, рукоприкладством и прочими прелестями – чего только не наслушаешься в учительских. Её такое всегда возмущало. Неужели нельзя спокойно, руководствуясь разумом, без крика всё обсудить и прийти к конструктивному решению? А вот надо же, сама оказалась в такой ситуации, когда, черт подери, НЕЛЬЗЯ!
Ей хотелось кричать, вцепиться в волосы этому подонку, порвать его серую рубашку, а галстук, который она держала в руке, использовать как удавку, обвив вокруг его шеи, чтобы задыхался, чтобы неповадно было ходить к этой кикиморе!
Елена пыталась вспомнить лицо соседки: вечная спешка, позволяющая лишь буркнуть «здрасьте»… Кажется, блондинка с фигурой колобка. Она вроде бы как недавно сюда переехала… Лицо совсем незапоминающееся: нос, рот, глаза… совсем ничего не цепляло. И на это недоразумение он променял ЕЁ!
Что скрывать, Лена считала себя украшением их союза. Лукин с годами расплылся, предпочитая спортивные штаны, в которых было так удобно выпирающему животику, который вымахал на славу: от ежевечернего пивасика с чипсами и прочей гадостью.
Густая в молодости шевелюра практически сошла на нет, посему сбривалась коротко, а на голове торчал крохотный ёжик уже изрядно поседевших волос. Слегка обвисшие красные щеки, выросший до внушительных размеров нос, водянисто-голубые, глубоко посаженные глаза…
И рядом она: спортзал, салон красоты, гардероб продуман до мелочей… Да любой, стоит ей лишь призывно махнуть рукой, побежит за ней, как собачка… Но она ни-ког-да этого себе не позволяла и не позволит, потому что у неё есть муж. Пусть он далёк от идеала, но такой привычный… И отец он хороший, добрый… И вдруг изменил?! На глаза навернулись слёзы. Елена почувствовала, что сейчас вот-вот расплачется: и её не миновала чаша сия…
– И долго вы уже за моей спиной чаевничаете, – она старалась говорить
ровным голосом, изо всех сил сдерживая слёзы.
– Да мы сегодня лишь впервые разговаривали, – он уставился на жену.
– А до этого вы молча трахались! Да? – не в силах сдержать гнев, она бросила эти слова ему в лицо, в то же время боясь услышать положительный ответ.
– Никто ни с кем не трахался! – Алексей тоже закричал, уже злясь на жену за устраиваемую сцену ревности. – Что это ты вдруг так разошлась? Тебя же в постель и на аркане не затащишь! Когда у нас был последний секс, помнишь?! Ну конечно нет! Ты же у нас директор международной школы! На тебе же, как на Титане, вся твердь земная: педсоветы, совещания, собрания… У тебя месячные, голова болит, ты уста-а-а-ла… Три месяца назад! Три! А какой он был, тебе интересно?! Никакой! Ты ведь бревно в постели! И так и этак вокруг тебя… Королева, блин, фригидная, – он раздосадованно махнул рукой.
– Это я фригидная?! – Лена зло сощурила глаза, надвигаясь на мужа. Слова о двух оргазмах этой ночью так и вертелись на языке, готовые вот-вот сорваться.
– Ну не я же, – заржал Лёшка. – Снаружи баба как баба, а внутри как песку насыпано.
– Да ты!.. – слёзы тотчас же закипели на глазах. – Ты просто не умеешь доставить женщине удовольствие! Из тебя любовник, как из дерьма пуля, – кричала она, пытаясь отомстить за несправедливое обвинение. Ночь с Аней его опровергает. С треском!
– Не умею, значит… – Алексей постоял, словно раздумывая, перекатываясь с пятки на носок. – А вот сейчас и проверим! – он вырвал галстук из рук жены. – Я к Ларисе!
Глава 11
Закончив телефонный разговор, Аня ещё долго сидела на лавочке, с блаженной улыбкой на лице.
Хотелось обнять весь мир, даже дворничиху, которая не получив от Ани вразумительного ответа на её вопрос: «Ты чего на таком сквозняке сидишь? Хоть бы застегнулась!», – продолжила грести листья, держась от лавочки подальше и бурча:
– Утро ещё, а они уже обдолбанные! Нет на них управы! Господи, куда только молодёжь катится!
Анне Николаевне стало немножко обидно: неужели она так странно выглядит? А с другой стороны – приятно быть причисленной к молодёжи, даже такой обдолбанной! Она про себя посмеялась над словечком великого и могучего и решила идти домой.
Уже завтра она увидит Лену! Но только после шести уроков, к которым нужно подготовиться.
В квартире было пыльно, захламлено и неуютно. Вспомнилась Ленина: такая огромная, с шикарным ремонтом. «Ни в какое сравнение», – подумалось огорченно. Но ведь барахло-то разгрести можно? Да и убраться уже давно следовало! Всё руки не доходили, а если по-честному, просто не хотелось.
Сейчас же она чувствовала небывалый душевный и физический подъем. Попить чаю и за работу!
Включив телевизор, чтобы отвлечься от мыслей о прошедшей ночи, Аня решила пересмотреть свой гардероб. Завтра на работу хотелось надеть что-то такое… такое… Аня перебирала юбки, блузки… Всё такое унылое… Она должна быть неотразимой, как Лена. Хватит уже бледной молью порхать.
Ах, о моли! Нужно купить в магазине средство от моли. Не то она скоро сожрёт Анин самый ценный предмет гардероба – норковый полушубок.
– Скорей бы зима! – думала она, гладя рукой такой приятный на ощупь мех.
Решила сейчас же отправиться в магазин. На работу идти было абсолютно не в чем. Да и нижнее белье не мешало бы прикупить.
Вдруг зазвонил телефон. Сердце замерло, а потом забилось как бешеное – Лена? Может, они смогут увидеться сегодня?! Почему бы и нет? Она совершенно свободна…
Но, увы и ах – это была тётя Лида.
– Анюта, привет! Ты чего уже второй день не звонишь? Я уже начала волноваться. У тебя всё нормально?
– Привет! Да, у меня всё хорошо. Много работы. Составляю отчёт о поездке во
Францию, и конспекты пишу. Завтра у меня шесть уроков, и начала готовиться к неделе английской культуры, – зачастила Аня, чувствуя, как краска заливает лицо от такой откровенной лжи.
– Бедное дитя! Опять ничего не ела?! – Тётя Лида оседлала своего любимого конька – «худоба Ани, и, как следствие, отсутствие интереса к ней у лиц противоположного пола». – Я голубцы приготовила. Очень вкусные получились, давай я тебе привезу?
При упоминании о еде в животе заурчало, и Аня почувствовала, как она голодна. Голубцы очень соблазняли, но тогда весь шопинг накроется, да и участвовать в разговорах о потенциальных женихах… Нет!
– Тёть Лид, спасибо, но я совсем не голодна. Я ела овсянку с… – глаза заметались по комнате. Услужливо помогла реклама кефира по телевизору. – … с кефиром. Очень наелась.
– Овсянку с кефиром? – переспросила собеседница Ани. – Это же невкусно! Анечка, пища должна быть аппетитной! Уж извини меня, но что может быть вкусного в этих соплях, да ещё с кефиром! – тётя Лида негодующе умолкла.
– О боже! – едва не простонала вслух Аня. Угораздило же её такое выдумать.