Дождись меня в нашем саду

– Разведите костёр! – послышался решительный голос Мельци. – Мне нужен огонь.
Кто-то из дружинников поспешил выполнить просьбу, кто-то, наоборот, возмутился.
– Ты вообще кто такая?! Я видел, как ты колдовала…
– Что ты говоришь?! – воскликнул Змай, вскинув руки. – Правда видел?!
Мужчины набычились. Ещё разгорячённые после сражения, они все разом обернулись к чародею. Велга кинулась вперёд.
– Это чародеи князя! Он нанял их на службу.
Все оглянулись на неё, замешкались, но всё же медленно, неуверенно расступились, пропуская к князю. И Мельця, звеня шумелками, решительно прошла мимо них к костру.
– Чародеи, говоришь? – процедил Мистак.
Велга даже не взглянула на него.
– Не мешайте чародейке лечить князя. – Голос её звучал слишком жалко, неподходяще для приказа.
Пожалуй, она и сама казалась жалкой. Крохотная, слабая.
В лагере повисла напряжённая тишина. Матеуш оставался без сознания, и никто не знал, кого слушаться. Десятника или невесту князя. Но пока Мистак медлил…
Велга протиснулась вперёд, присела на землю возле Мельци:
– С ним всё в порядке?
– Жить будет. Ослаб. Никто давно не лечил его, – ответила она, даже не взглянув на Велгу.
– Он не мог найти чародея.
– Ещё бы! Какой дурак попрётся на левый берег? Только мы со Змаем. Надеюсь, не пожалею об этом, – вздохнула Мельця, закатывая рукава. Монеты и бубенцы знакомо зазвенели на её запястьях. – Тебе придётся щедро заплатить мне, Буривой.
Пламя костра придавало её смуглому лицу почти зловещее выражение, но на полных губах играла улыбка, а в тёмных, почти чёрных глазах плескалось веселье.
– Ты вернулась только ради этого? Щедрой платы?
– Конечно, – фыркнула Мельця. – Не думаешь же ты… Вильха, – язвительно произнесла она, – что я по тебе соскучилась?
– Думаю, тебе стыдно, что ты хотела мной воспользоваться.
Чародейка криво усмехнулась, тряхнула головой, словно прогоняя лишние мысли. Жарко разгорелся костёр. Смуглые руки Мельцы заплясали в танце, точно пытаясь поймать пламя. Велга не сводила глаз с лица князя. А он – бледный, очень хрупкий, очень слабый, совсем как она, – вдруг открыл глаза.
– Получилось…
– Конечно получилось, милая, – хмыкнул над её головой Змай. – Князь быстро поправится благодаря нашей Мельце.
Матеуш с недоумением бегал глазами от одного к другому. Но через пару мгновений наконец улыбнулся с узнаванием.
– Мелания Тёмная, – произнёс он едва слышно. – Какими судьбами?
– Твоя невеста наняла меня на работу, – ответила, не отрывая глаз от костра, чародейка. – Обещала, ты щедро заплатишь.
На тонких, по-прежнему бледных губах Матеуша заиграла улыбка.
– Насколько щедро?
– Вчетверо больше обычного за каждый день, что мне придётся провести в Твердове.
– Хм…
– А иначе можешь отправляться в столицу без меня, князь.
– По рукам.
Все вокруг замолчали, выжидая. И только тогда Велга поняла, что происходит. Прежде никто, кроме приближённых князя, не знал, что он имел дела с чародеями. Но теперь…
Медленно Матеуш поднял тонкую руку, Мельця изящно взмахнула ладонью у самого его лица.
– Во-от так. – Она завязала невидимый узел где-то возле его висков. – Готово. А теперь…
Чародейка стрельнула плутовским взглядом в сторону Велги. Полные губы изогнулись в улыбке.
– По рукам, князь.
И на глазах у всех чародейка и князь пожали руки.
Никто больше не сказал ни слова.
Велга присмотрелась к лицам каждого из тех, кто стоял вокруг. Кто из них был верен князю и насколько? Пусть Матеуш и уверял, что королева ради него впустит чародеев, но всё же…
– Мне и вправду лучше, – проговорил Матеуш. – Давайте собираться. Не знаю, как вы, а я бы предпочёл отдохнуть уже на постоялом дворе.
Он попытался встать, на помощь ему тут же пришли гридни.
Словно время снова продолжило свой бег. Словно и не случилось ничего. Все вернулись к своим делам. Лагерь ожил. Велга с Мельцей и Змаем наконец остались одни. Но всё равно на них косились теперь с недоверием. Выжидающе, как на диких зверей. Когда они нападут? Когда укусят?
 
– Знаешь что? – задумчиво произнесла Велга.
– Что?
– Ерунда и чушь полная эти твои шумелки и обереги. Утопцы всё равно пытались всех нас съесть.
– Но не съели же, – пожала плечами Мельця. – На самом деле да, обереги не спасут от зубов и когтей. Но они помогают не затуманить разум чужими чарами. Или сдерживают чародейскую силу.
– Чтобы тебе не смогли навредить чужие заклятия?
– Или так…
Она подсела ближе к костру, заглянула в оставленный возле огня котелок и разочарованно вздохнула:
– Надеюсь, в Твердове нас сытно покормят… и не казнят.
Рядом прямо на землю опустился Змай. Велга поражалась, как ему было не жалко дорогой одежды. Даже после долгого пути он умудрялся выглядеть великолепно.
– Кстати, насчёт этого. – Он склонил голову набок. – Цыплёнок, мы будем рады служить тебе… и твоему жениху, – добавил он с насмешливым кивком. – Но можете ли вы оба обещать, что в столице нам ничего не грозит? Королева беспощадна к чародеям.
– А её орден Охотников ещё хуже. – Кажется, впервые в голосе Мельци прозвучало столько ненависти. – Впрочем, ничего удивительного. Её первым мужем как раз был один из этих палачей.
Лагерь вокруг шумел всё громче. Никто больше не пытался заснуть, да и небо на востоке посветлело.
– Надо начать курить, – вдруг сказала Мельця. – Говорят, дым расслабляет разум и прогоняет беспокойство.
– Если Охотники тебя поймают, – хмыкнул Змай, – дыма на твоём костре будет хоть отбавляй. Больше никогда и ни о чём не станешь беспокоиться.
Оба чародея засмеялись, а Велга поёжилась от этих слов.
– И вы всё равно написали мне? Хотя знали, что я отправляюсь в Твердов?
Мельця и Змай переглянулись.
– Мы никогда не были в Твердове, – пожал плечами Змай. – А под защитой князя, пожалуй, это не так опасно…
– Нам нужны деньги, – призналась с невесёлой улыбкой Мельця. – С началом войны найти работу всё сложнее. Ни у кого нет лишнего золота, чтобы нанять чародейку. На севере нас тоже не любят, а в Ратиславии достаточно своих чародеев. Так что… будем надеяться, твой жених щедрый.
– Мне тоже хочется надеяться, – призналась Велга.
– Что-о?! – возмущённо воскликнул Змай. – Он ничего тебе не подарил? Украшения? Платья?
– Подарил, но не то чтобы очень много, – смущённо пробормотала Велга.
– Вот же жмот, – скривилась Мельця.
– У нас не было времени, мы сразу отправились в путь…
– Если в Твердове он не осыплет тебя драгоценными камнями, дорогая, бросай его прямо у алтаря. – Змай сложил руки на груди и стрельнул глазами в сторону князя. – Никто тебя не осудит. Тоже мне…
– А это ещё что за хрен? – раздался в стороне голос Мистака.
Все оглянулись на дорогу. Вдалеке показались янтарно-алые знамёна.
– Знаки Твердова, – узнала странную хвостатую девушку с мечом в руках Велга. – Любопытно, кто это?
Всадников было человек десять, не меньше. Все мужчины, все вооружены.
В лагере снова повисла тишина.
А чужаки остановились невдалеке.
Немолодой мужчина в сером, что ехал впереди, спешился. Он был высокий, с вытянутым, худощавым уставшим лицом и совершенно равнодушным взглядом.
Он прошёл вперёд, прямо к костру, безошибочно определив, кто среди присутствующих был главный. Гридни князя сделали шаг вперёд, преграждая путь, но мужчина даже не взглянул на них.
– Да озарит Создатель твой путь, князь Матеуш. – Он поклонился, подметая полами плаща землю. – Меня зовут Георгий, я глава Твердовского ордена Охотников.
Он встряхнул длинными пепельными волосами.
– Королева Венцеслава опасалась, что в пути тебя могут встретить опасности, и попросила проводить до столицы.
Дрожащей рукой Матеуш заправил растрёпанные волосы за ухо. Он едва стоял на ногах, но, когда Велга приблизилась, желая подставить ему своё плечо, мягко отстранил её. Князю и вправду стоило держаться на ногах самому. Никто не должен был видеть его слабость, пусть она и была для всех очевидна.