Дождись меня в нашем саду
– Будь рядом. – Хотьжер щурился, вглядываясь во тьму, и в вытянутой руке держал пламенник, поворачивая его то в одну сторону, то в другую, рассекая мрак.
– Там был… мертвец, – проговорила непослушными губами Велга.
– Да, утопец, – кивнул Хотьжер. – Нужно вернуться в лагерь…
Он обнял её второй рукой за талию, подхватил как тряпичную куклу. Это было совершенно неприлично. Велга смутилась, возмутилась, растерялась – всё в одно мгновение.
– Ты… я…
– На берегу тоже нечисть, – сухо, словно сущую мелочь, сказал Хотьжер.
– Так зачем, – она задыхалась от страха, от бега, – зачем возвращаться?
– Там круг. Соль.
И в этот миг в тумане что-то зашуршало.
Велга, забыв о приличиях, прижалась теснее к юноше:
– Там…
Он взмахнул пламенником в сторону, откуда раздался мгновением ранее шум, но там ничего не оказалось, кроме тумана и ночи. Ничего, кроме полей.
Вдвоём они попятились по кочкам и рытвинам, по высокой траве обратно, к лагерю. Их дыхание было слишком громким. Они хватались друг за друга слишком крепко. Велга цеплялась за юношу, точно пытаясь укрыться щитом, Хотьжер тащил её за собой.
– Утопцы! – завопили вдруг от берега.
– В круг!
Земля внезапно ушла из-под ног. Велга и Хотьжер провалились в яму, под ногами захлюпала вода.
– Твою мать… откуда здесь ров?
– Это… это не ров.
Пламенник упал, зашипел, потухая.
– А что ещё?
Слова Мистака вспыхнули в памяти.
– Здесь раньше стоял погост.
А где храм, там и кладбище.
– Это что же, могила? – Хотьжер схватил Велгу, приподнял. – Давай, ползи.
Она вцепилась в траву, подтягивая себя, упёрлась ногами в плечи юноше. Он сердито запыхтел, но ничего не сказал.
Велга выползла наверх. Тяжело дыша, она встала на четвереньки, уставилась вдаль, туда, где виднелся огонёк костра и мелькали тени сражавшихся.
Хотьжер выбрался из могилы. Он тоже громко дышал.
– Так это, получается, местные утопцы? С погоста?
– Не знаю. Разве это важно?
– Утопцы из могилы? – Хотьжер усмехнулся. – Вряд ли. Не имеет значения. Идём дальше, господица. Нужно вернуться в круг.
Велгу подхватили, потянули наверх, потащили над землёй. Слышно было только сбивчивое дыхание и топот.
А вдали от реки, там, где горел костёр, уже раздавались звуки сражения.
Велга цеплялась за Хотьжера. Горло перехватило от ужаса. А из темноты, откуда-то из тумана, показался Грач. Или не он… утопец в длинной белой рубахе. Он волочил намокшие рукава по траве.
– Сзади! – завизжала Велга. – Там…
Хотьжер не остановился. А Велгу вдруг кинули на землю. Она рухнула на бок, прокатилась по песку. Зашипел, заплевался искрами костёр. Велга взвизгнула, отпрянула в сторону.
– Стой! Круг! – рявкнул кто-то из дружинников.
И она остановилась, в последний миг заметив очерченную солью границу.
Утопцы не могли через неё переступить.
В кругу, у самого костра остались те, кто не мог сражаться: князь, слуги, животные. Мишка визгливо тявкал. Он кинулся к Велге, лизнул её руку и снова залился тонким лаем.
– Тихо, тихо… – Она схватила его, потащила к остальным, хотя уже сгибалась под тяжестью щенка.
– Матеуш…
– Где ты была? – Князь прижимал к груди Мурзика. – Оставайся в кругу.
В темноте вспыхнул сноп искр.
И на самом берегу, почти у воды, Велга заметила высокий силуэт. Он легко, точно крыльями, взмахнул руками, и с пальцев его сорвался сноп белых искр.
– Чародеи! – ахнула Полепа.
– Змай, – прошептала Велга.
Но мертвецов было слишком много. Они выползали из воды, тянулись с полей. Если и стоял на этом месте когда-то погост, то земля его оказалась скорее проклята, чем намолена.
Мертвецы все были разные: кто опухший, кто иссохший, кто покрытый землёй, кто тиной. Они ползли и ползли. Со всех сторон. Без конца. Одни были медлительные, неповоротливые, едва шевелились, другие же нападали стремительно, с остервенением. Как звери, они разрывали людей зубами и когтями.
Они подобрались слишком быстро. Но никто не перешёл через круг.
– Работает, – удивлённо прошептала Велга.
Кошки на руках князя и Полепы шипели, вырывались.
Как вдруг словно о невидимую стену ударился утопец. Зарычал, завыл, распахивая пасть. Сзади на него напрыгнул Мистак, схватил и оттащил от круга в темноту.
Пчёлка вцепилась Полепе в плечо, заорала во всю глотку. Холопка завизжала, разжала руки – кошка прыгнула на землю и метнулась прочь от костра.
– Стой!
– Полепа, нет! – закричал Матеуш.
Но девка уже сорвалась с места, бросилась за Пчёлкой. Кошка взлетела на дерево. А Полепа выскочила из круга за ней. И тут же точно из-под земли перед ней возник утопец. Он едва передвигал ногами. Но Полепа пронзительно закричала, попятилась. И в этот миг один из дружинников налетел на утопца, толкнув холопку на землю.
И она упала прямо на линию круга.
– Твою мать, – сплюнул гридень князя.
На короткое мгновение время точно замедлило свой бег.
Вот Полепа, растянувшаяся на земле. Вот соль, стёртая её рукой, разлетевшаяся по песку. Вот дружинники князя с той стороны круга. И утопцы – там же. Здесь, внутри круга, рядом с Велгой остались князь, пёс, кот да слуги.
Но за короткое мгновение, что немыслимо растянулось, всё поменялось.
И Велга не знала, что её охватило.
– Огонь! – Она выхватила головёшку из костра. – Они боятся огня!
– Круг разорван! – раскатился рёв над берегом. – Охраняйте князя.
Но утопцы уже кинулись внутрь. Ничто их больше не останавливало.
Мишка вырвался из рук Велги.
– Нет! Стой! – Она бросилась следом, попыталась схватить, прикрыть.
– Велга…
Хотьжер оказался рядом, отбросил её в сторону. И вскрикнул. Утопец вцепился зубами ему в руку. Велга чудом не выронила головёшку. Она не думала. Действовала. Ткнула утопцу горящим концом в живот. И мертвец зашипел, разжав челюсти.
В стороне завизжал Мишка. Над головой пронёсся меч, на землю упала синяя голова с вываленным языком. Чужие ноги. Огонь. И щенячий пронзительный писк. Велга поползла на четвереньках.
Это было совсем не как в песнях. Неразборчиво. Непонятно. Суматошно. Она даже не успела ощутить страх. Она даже не поняла толком, что произошло. Это была слепота, глухота. Только потом, когда всё затихло, когда Мельця вдруг захлопала в ладоши и зазвенели обереги на её руках, а Велга наконец прижала к груди Мишку, пришёл страх.
Она чуть не умерла. Они все чуть не умерли.
– Мельця, – раздался голос Змая, – князь…
– Его укусили?
Полепа зарыдала в голос, точно Матеуш уже умер. Велга крепче обняла Мишку, окаменела. Если князя не станет, что ей делать? Кто её защитит?
– Нет, он просто вдруг… сам… без сознания.
От костра повалил густой серый дым. И сумерки ещё сильнее сгустились над берегом. Вокруг лежали тела утопцев. Синие, опухшие. Велга представляла русалок красивее, впрочем, быть может, это были вовсе не русалки. Она не разбиралась в таких вещах.
Легко, почти пританцовывая, Мельця подбежала к князю, склонилась над ним.
Разглядеть, что делала чародейка, не получалось. Вид вдруг загородил Хотьжер. Он молча подал руку, Велга не приняла, и он, поджав губы, схватил её за плечи и поставил на ноги. Мишка выскользнул из объятий и побежал к Змаю.
– Ай, мальчик мой, как ты вырос!
Это прозвучало так обыденно, точно они встретились на прогулке по городу, а не только что едва пережили нападение духов Нави.
Велга встряхнула головой и заметила, что платок совсем съехал. И она сердито вовсе сорвала его.
Хотьжер старался даже не смотреть на неё.
– Очень глупо жертвовать своей жизнью ради собаки.
– Не глупо жертвовать жизнью ради члена семьи, – неожиданно резко даже для самой себя огрызнулась Велга. – И это твоя работа – защищать меня.
– Ты права, господица. – Всё так же не глядя в глаза, он поклонился, отошёл в сторону.
Вокруг князя собрались люди.