Громкий шепот
Тут витает согревающий и одновременно свежий горько-сладкий аромат Макса. Мне сразу хочется лечь на этот диван и наконец-то впервые за долгое время выспаться.
– А где Грейс? – интересуюсь я, присаживаясь на диван.
Тело тонет в мягком сиденье, и я благодарю себя за то, что выбрала джинсы, а не юбку. Иначе опять бы сверкнула ненужным местом, вызвав у Макса короткое замыкание.
– Уверен в том, что она сплетничает с Нейтом. А может быть, делает чай или кофе всему офису. – Макс присаживается рядом со мной, читая сообщение на телефоне. – Алекс бросил машину неподалеку от своей прошлой работы. Рик говорит, номер автомобиля зарегистрирован на владельца клуба. Что очень интересно, – он раздраженно хмыкает, – ведь полиция допрашивала всех сотрудников, и никто не владел никакой информацией. Что входило в обязанности Алекса?
– Иногда он подрабатывал личным охранником владельца клуба, но по большей части был начальником охраны. – Я пытаюсь восстановить в памяти хоть один наш разговор, связанный с его работой. – Знаю, что он принимал решения по поводу пропуска в клуб людей, которые вызывали подозрения или не проходили фейсконтроль. Предотвращал конфликтные ситуации, если обычные охранники не справлялись. Иногда…
Звонок телефона прерывает меня. Макс принимает вызов и включает громкую связь.
– Валери, ты тут? – Я узнаю голос Рика.
– Да.
– Вспомни, пожалуйста, замечала ли ты за Алексом что-нибудь странное?
– Кроме того, что он избивал меня до полусмерти? – усмехаюсь я.
– Я имею в виду что-то, связанное с его работой. Были ли на его одежде капли крови, или, может быть, у вас резко появлялись большие суммы денег?
В моей голове загорается красная лампочка. Туфли, кольцо и все его подарки. Они были недешевыми.
– Возможно, он резко куда-то срывался в нерабочее время?
Постоянно. Ему могли позвонить ночью и попросить приехать, потому что в клубе произошло какое-то ЧП. Кровь на рубашке была редким явлением, но все же иногда такое случалось. Ведь я собственными глазами видела, как порой Алексу приходилось разнимать дерущихся людей. Поэтому у меня это не вызывало вопросов.
Я закрываю глаза. Меня вновь омывает очередная волна стыда и собственной глупости. Вручите мне уже медаль за победу в конкурсе тупости.
– Да. Все из того, что ты перечислил. – Я встаю и отворачиваюсь от Макса.
Стыдно. Стыдно. Стыдно.
Впиваюсь ногтями в ладони, злясь на саму себя. Господи, почему мой мозг отказывался функционировать столько лет?
– Он не просто охранник, – начинает Макс.
– А личный цербер владельца клуба, – заканчивает Рик. – Валери, ты большая молодец. Этот номер нам очень помог. На владельца давно охотится половина полиции Лондона, а другая половина ест с его рук. Если их не привлек Алекс, то точно привлечет подноготная его начальника.
– Ты продолжаешь внедрять своих людей в работу клуба? – спрашивает Макс.
– Да. Скоро все будет готово. Мы на верном пути. Я свяжусь с вами позже и расскажу, что от вас потребуется.
Звонок прерывается. Макс подходит ко мне со спины, но я не нахожу смелости повернуться к нему. Уверена, он считает меня полной дурой.
– Ты не виновата. Ни в чем, – твердо произносит он. – Ты любила его.
– Это не оправдание! – Я разворачиваюсь, вскидывая руки. – Именно я привела его в наши жизни! Именно я не замечала всего дерьма! Из-за меня мы погрязли в страхе! Нельзя оправдывать мою глупость тем, что я любила его…
– Хорошо! Тебе станет легче, если я буду говорить, что ты была настолько слепа и нема, что до последнего верила человеку, который прогнил изнутри? Что ты, мать твою, настолько добра, что с аппетитом ела всю лапшу, которую он развешивал на твои уши, как драгоценные украшения? Что в душе ты маленькая девочка, которая ищет любовь в каждом прохожем? – Он усмехается, пока внутри меня поднимается гнев. – Да, Валери. Ты слабая семилетняя девочка. Просто в тот раз, когда ты решила выйти замуж, тебе не встретился добрый мальчик.
Я бросаюсь на него как одичавшая кошка.
– Я не слабая! – Несколько раз пытаюсь оттолкнуть его огромное тело. – Я не маленькая! – Бью его в плечо, но он не двигается с места. Боже, Валери, приди в себя. Ты действительно такая же, как Алекс. – И я, черт возьми, не немая и не слепая! И не глупая!
Прыгаю, чтобы толкнуть его сильнее, потому что мне не хватает роста, но Макс подхватывает меня под бедра и рывком притягивает к себе.
Наши носы соприкасаются. Мы смотрим на губы друг друга, пока его горячие ладони обхватывают мои ягодицы. Тепло оседает внизу живота, заставляя меня крепче сжать его талию ногами.
– Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю. – Учащенное дыхание Макса касается моих губ. – Просто ты хотела, чтобы тебя любили. Это нормально, но нездоровая любовь лишает рассудка. Она отнимает душу, а не наполняет ее.
Он прав. До ужаса прав. Когда ты лишен любви слишком долго, то пытаешься заполнить эту пустоту, не дающую нормально дышать, чем угодно. Кем угодно. Утрируешь восприятие к самым малейшим проявлениям небезразличия и внимания, лишь бы думать, что ты важен.
– Даже рак лечится. Так что нездоровую любовь тоже можно искоренить. И ты это делаешь. Не без ошибок и шрамов. Но делаешь. Гордись собой! – Макс соприкасается со мной лбом, сильнее сжимая мою задницу. Мурашки пробуждаются ото сна и рассыпаются по всему телу.
Я облизываю губы, потому что они пересохли от частого дыхания. Проследив за этим движением, Макс морщится, словно ему больно.
– Я горжусь собой, – хриплю, пытаясь перебороть резкие вздохи. – Мы сильные. Нам не страшно. Мы справимся.
– Вот так. Кто ты, Валери? – Он резко притягивает меня ближе, и я ощущаю, как его возбуждение касается моих ягодиц.
Мы шумно выдыхаем.
– Я Мерида.
– Любишь стрелять из лука?
– Люблю попадать в цель, – шепчу я, почти касаясь губами его губ.
Дверь в кабинет распахивается, словно от сквозняка. Я заглядываю за плечо Макса, пока он бросается проклятиями.
Нейт стоит с голливудской улыбкой, опираясь на стену, а Грейс с сердечками в глазах делает снимок на телефон. Звучит щелчок камеры, и Нейт произносит:
– Слава богу, все в штанах.
Мы с Максом смеемся, но он не отпускает меня. А я не отпускаю его.
Отлично, вот мы и прожили еще один сумасшедший день.
Глава 20
Валери
Следующим сообщением Макс присылает фотографию магазинного прилавка, заставленного карамельным попкорном. Слюна моментально скапливается во рту, чуть ли не капая на пол, как у Брауни.
Я откладываю телефон на кухонный остров и с ужасом осознаю, что щеки болят от улыбки.
Боже, этот мужчина… Качаю головой, чтобы стряхнуть всю волшебную пыльцу, которой он обсыпал меня сквозь расстояние. Непонятно, что это такое и как это называется. И могу ли я вообще принимать такие чувства и давать им название?
Влюбленность и любовь к Алексу казались сахаром на лезвии ножа. Они были бурными водами, которые манили, как наркотик, заставляя отбрасывать разум. Я с жаждой испивала из них, как человек, вышедший из пустыни.
Гудящие под кожей чувства к Максу похожи на приятное покалывание, распространяющееся в замерших кончиках пальцев, когда тянешь руки к теплу костра. Оно ласкает дюйм за дюймом, согревая все больше и больше. В какой-то момент ты уже не осознаешь, что буквально полыхаешь от жара. Щеки горят, и возникает дурманящее, но не лишающее рассудка головокружение.
