Магнат

 
Он усмехнулся про себя и хотел уже было вернуться к своим расчетам и графикам, но Лорейн шаловливо плеснула на него водой, и он взвизгнул от неожиданности и удовольствия. Отступив назад и вытерев руки, он взглянул на мокрые бумаги и воскликнул с внезапным раздражением:
 
 
— Хорошо, меня ты искупала, но не смей трогать мою работу!
 
 
Лорейн подтянулась на руках и поднялась на бортик бассейна. Отдельные части ее откровенно смелого купального костюма затейливо соединялись золотыми цепочками.
 
 
Она встряхнула волосами и кивнула ему:
 
 
— Брось полотенце.
 
 
Эд снял полотенце со спинки шезлонга и передал Лорейн. Легкими прикосновениями осушив лицо и плечи, она сказала:
 
 
— Нам надо серьезно поговорить, Эд. Мы не можем друг без друга.
 
 
Эд инстинктивно оглянулся на окна дома:
 
 
— Какие у тебя соображения?
 
 
Он пытался грубостью замаскировать свое волнение и возбуждение, но это плохо ему удавалось. Когда он смотрел на нее, его разум затуманивался, примерно так, как в холодную погоду запотевает лобовое стекло автомобиля.
 
 
Она продолжала так же решительно.
 
 
— Я не собираюсь прямо сейчас заниматься с тобой любовью. Дело намного серьезнее.
 
 
Резкость ее слов заставила его сосредоточиться. Он с сожалением коснулся бумаг кончиками пальцев, вышел из-за стола и направился к ней. Вдохнув свежий запах ее загорелой кожи и взглянув на нежные округлости ее груди, лишь слегка прикрытой полоской материи, он почувствовал, как в нем нарастает вожделение.
 
 
— Хорошо, я вижу, у меня не будет покоя, пока я тебя не выслушаю. В чем дело?
 
 
— Брось свои шуточки, Эд. Мне не до этого. Я потеряла чувство юмора.
 
 
— Я не шучу…
 
 
— Возьми меня за руки.
 
 
— Я думал, мы не будем…
 
 
— Пожалуйста.
 
 
Она протянула все еще влажные после купания руки, и он нежно сжал их в своих ладонях. Так, на расстоянии, не пытаясь прижаться к нему, она пристально вгляделась в его глаза:
 
 
— Я собираюсь уйти от него, Эд. К тебе.
 
 
Он тяжело вздохнул:
 
 
— Я понимаю тебя, Лорейн. Но именно сейчас это невозможно.
 
 
— Если это невозможно, я покончу с собой. И это не истерика. Я вновь пыталась уговорить его дать мне развод. Но он не хочет. Эд, он психически ненормальный. Решайся, Эд, решайся, пока не поздно.
 
 
— Ангел мой, ситуация настолько сложна, что у меня путаются мысли. Допустим, что Аарон действительно сумасшедший, однако если у человека столько денег и власти, он автоматически будет грести и одним веслом. Но судя по его отношению к тебе, он просто сукин сын, и я не чувствую никакой вины за то, что мы наставили ему рога. — У него перехватило горло от волнения, но он справился и продолжал: — Я действительно люблю тебя, что еще больше осложняет ситуацию. Единственный выход, как я понимаю, — это бросить ему вызов. И это будет чертовски опасный поединок.
 
 
Она высвободила руки и подошла к переносному бару, где смешала себе виски с содовой. Сделав большой глоток и успокоившись, она вернулась к Эду:
 
 
— Ты можешь делать то, что захочешь, дорогой. Ты — бизнесмен, у тебя много власти и возможностей. Если ты из ничего сумел сколотить состояние, то, чтобы добиться меня, сможешь бросить вызов и Аарону.
 
 
— На самом деле, Лорейн, у меня, как у бизнесмена, слишком мало возможностей. Все, что я умею, это думать, подсчитывать, делать выводы, анализировать поступки и побуждения людей. Я ввожу информацию в свой мозг и принимаю решения, основанные только на фактах. В моей голове хранится масса сведений, многие из которых тебе неизвестны. Поэтому наберись терпения.
 
 
Эд еще раз мысленно пробежал по основным пунктам своего плана. Он собирался лишить Хейгов их капитала. Но у него не хватало времени. Постоянные изменения, которые вносил Аарон в уже разработанную схему, путали все расчеты. Он не мог ничего объяснить Лорейн. Она могла проговориться и выдать его. Если это случится, Эд знал, что он уже покойник.
 
 
Лорейн чувствовала, как медленно ускользает между ее пальцами последний шанс обрести свободу. Она выпила еще виски и заплакала.
  
 
Эд смутился и подошел к ней, попытавшись взять ее под руку.
 
 
— Послушай, дорогая…
 
 
— Иди к черту!
 
 
— Чего ты добиваешься, Лорейн? Ты хочешь жить со мной? Но где? В Пэррише? Именно сейчас, когда я работаю коммерческим директором у Хейгов? Пока я занимался расчетами и графиками, ты развлекала Аарона сказками о добрых старых временах. А чего ты стоишь как домашняя хозяйка? Ты сумеешь замыть кровь и соскрести со стены мои мозги, когда он выхватит свой револьвер с унизанной жемчугом рукояткой и снесет мне череп?
 
 
— Хватит!
 
 
Ее голос превратился в визг, и она вырвала у него руку.
 
 
— Черт побери, будь же благоразумна, Лорейн! Ради тебя я готов руку дать на отсечение. Ты красива, умна, но ты принадлежишь Аарону Хейгу. И куда бы мы ни убежали, хоть к черту на рога, он найдет нас.
 
 
Его слова повисли в прохладном свежем воздухе. Тишину нарушало только далекое ржание лошадей и шипение фильтра в бассейне. Их нервы были настолько напряжены, что, казалось, они слышали, как пробегают по небу облака.
 
 
Лорейн выпила еще виски, а затем села на край бассейна, лениво шевеля ногами в воде. По поверхности бассейна побежали солнечные зайчики. Эд с жадностью смотрел на ее плечи и на вязь позвонков под ее поблескивающей тонкой кожей.
 
 
— Будь оно все проклято, Лорейн!
 
 
Она допила виски и поставила стакан на бортик бассейна рядом с собой. Солнце мягко освещало и грело ее затылок и разжигало алкоголь в крови до тех пор, пока она не почувствовала головокружение.
 
 
— Эд, я должна уйти от него. Сделай что-нибудь.
 
 
Когда Эд подошел и обнял ее за плечи, она сладострастно выгнулась и прижалась к нему. Вытянувшись на краю бассейна, она все теснее и теснее прижималась к нему, и вот так, обнявшись, они лежали на гладких, мокрых камнях. Она искала губами его рот и его руки, ласкавшие ее влажную кожу. Его пальцы нетерпеливо расстегивали золотые цепочки ее купального костюма, скоро узкие полоски материи упали с ее груди и обнаженных бедер. Застонав, он взял ее, а она грациозно и страстно изогнулась в его руках…
 
 
Кончив заниматься любовью, они еще некоторое время лежали на краю бассейна. Она лениво поглаживала пальцами его живот, опускаясь все ниже, к паху.
 
 
— Это становится невозможным, — хрипло прошептала она. — Никакого самоконтроля.
 
 
— К чертям собачьим! — с раздражением воскликнул Эд.
 
 
Она терлась о его тело, как котенок, а он охватил рукой ее тугие ягодицы.
 
 
— Я люблю тебя, — вновь прошептала Лорейн. — И не только потому, что ты должен освободить меня от Аарона.
 
 
Его глаза были закрыты, и голос, казалось, доносился откуда-то издалека.
 
 
— Лорейн, я был близок к успеху, но этот выродок опять вытянул счастливый билет. Господи, ему все нипочем! Он был у меня в руках, я почти сделал его… Если на этот раз мне удастся его прижать, то только через банки…
 
 
У нее от волнения чаще забилось сердце.
 
 
— Эд, в этом что-то есть…
 
 
— Помолчи, — шикнул он. — Ради Бога, дай мне подумать.
 
 
Она опять прижалась к нему, завитки волос между ее ног щекотали его бедро, а ее грудь скользнула по его ребрам.
 
 
Почти каждый в «Салуне отшельника» в деловой части Пэрриша знал, что Джолин — фамилией она пользовалась только при подписании деловых бумаг, — которая подается как гвоздь программы в кантри и вестерн-шоу, на самом деле жена Си Хейга. Все знали, что Си Хейг является владельцем этого клуба, и поэтому, пока подавали неразбавленное виски, пока устраивались шумные вечеринки и можно было легко снять девочку, почему бы не завизжать от восторга и не крикнуть лишний раз «браво» молодой привлекательной женщине с громким, разносящимся на все прерии голосом, даже если этот голос ничем, кроме поразительной мощности, не выделялся. Слушать ее было довольно приятно, она держала ритм и знала слова и выглядела дьявольски привлекательно и соблазнительно в свете юпитеров, к тому же и вся остальная увеселительная программа была составлена на славу, а по выходным выступали звезды стриптиза.