Магнат

 
Конечно, иногда парочка-другая пижонов сверх меры накачивалась дешевым виски и забывала правила игры. Постоянные клиенты могли рассказать историю об одном отчаянном туристе, который попытался помешать Джолин исполнить ее коронную «Реку виски». Она испепелила наглеца презрительным взглядом, а затем несколько здоровенных парней подхватили дурака под руки и выкинули на улицу.
 
 
Ни один из критиков не мог даже пикнуть. Хейги владели Пэрришем и округом Силвертон и установили здесь свои порядки. Ужасная смерть Сьюзан Риган и ее любовника в «Кафе художников» пробежала рябью беспокойства по городу, но большинство его жителей считали, что парочка сама напросилась: глупо было засиживаться в кафе после его закрытия.
 
 
Поэтому сегодня вечером, когда Джолин и аккомпанирующий ей оркестр заняли места на сцене в «Отшельнике», заполнившая зал толпа вопила от восторга, аплодировала и пила виски и даже в мыслях не держала хоть как-то обидеть леди. Ничего плохого нельзя было сказать об этом заведении: музыка громкая, толпа отупевшая, зрелище приятное, взглянуть хотя бы на шикарные костюмы ковбоев от Келвина Клайна. В воздухе носился запах секса и, как тяжелые духи, дурманил юные и так нетрезвые головушки. Похотливые взгляды, болезненное возбуждение… Молодые нефтяники сидели за столиками, накачивались пивом и несли жеребятину. Городские ковбои подкатывали на механических мустангах и уговаривали своих девушек принять участие в стриптизе, чтобы все знали и завидовали.
 
 
Сегодня вечером здесь не было ни критиков, ни упившихся грубиянов. Но сюда все же пробрались двое парней, которые собирались подловить Джолин и выместить на ней свою злость. Эти ребята до поры до времени вели себя тихо и неприметно. Они протиснулись вперед к цепи охранников, которые стояли плечом к плечу. До того как прийти сюда, ребята проглотили по нескольку одуряющих таблеток, а здесь почти ничего не пили, только не спеша потягивали пиво. Это были жилистые, сильные парни с длинными сальными волосами. Один — высокий, другой — среднего роста. Джинсы на них были заношенные и застиранные, но рубашки нарядные. Глаза блестели от возбуждения, губы кривились в ухмылке, однако вели они себя спокойно.
 
 
Парней оскорбили, а они не привыкли прощать оскорбления. Они что-то прослышали о тренировочном лагере в горах и расхвастались своим подвыпившим приятелям, что их берут в отряд боевиков и скоро, когда придет время, они всем дадут под зад. Они заявились к Пинки, и тот, проверив их физические данные и заставив сделать несколько несложных упражнений, побеседовал с ними и понял, что они просто дерьмо собачье. Пинки извинился и сказал, что они ему не подходят. Парни почувствовали себя глубоко уязвленными и, узнав от вышибалы из бара, который проходил боевую подготовку в лагере, что всем там заправляет Си Хейг, решили проучить этого Хейга, чтобы тому неповадно было относиться к ним как к последней грязи.
 
 
Джолин гордо стояла на сцене в ослепительно белых лучах прожекторов, а ее сделанная по специальному заказу гитара сверкала драгоценными камнями. Она надела голубую сатиновую рубашку
 
с
 
белой бахромой, обтягивающие ее бедра белые кожаные джинсы были заправлены в сапоги из змеиной кожи. Оркестр выстроился позади нее; это были серьезные музыканты, и им удавалось придать лучшее звучание голосу Джолин, чем если бы она пела без сопровождения. Они не считали, что профанируют свое искусство: во-первых, им хорошо платили, а во-вторых, они могли позволить себе записывать серьезную музыку в известных студиях.
 
 
Джолин закончила песню в быстром темпе. Пока гремели аплодисменты, освещение стало багровым, и она запела печальную балладу о капающих в пиво слезах. Некоторые пары танцевали, виляя задом, некоторые подпевали Джолин, большинство продолжало пить, кое-кто играл в карты или в трик-трак, а остальные просто сидели, заплатив десять баксов
 
за
 
вход и осовев от шума и запаха пота и похоти.
 
 
Джолин, широко, простецки улыбаясь, принимала шквал аплодисментов, ее глаза сверкали в ярком свете юпитеров. Грациозным движением певица поблагодарила оркестр, а затем освещение сцены ослабло, и зрительный зал погрузился в полутьму. Какой-то ковбой бросил четвертак в огромный и безвкусно раскрашенный музыкальный автомат, и в динамиках запульсировали ритмы Вилли Нельсона. На видавшей виды деревянной сцене осталась только группа электронных инструментов. Двое парней, стоявших возле сцены, уже ушли, протиснувшись сквозь толпу, пока Джолин исполняла последний номер своей программы.
  
 
Снаружи, позади клуба, внезапная тишина обрушивалась, как удар грома. Конечно, кое-какие звуки оставались: город продолжал жить, с полуопустевших улиц доносился шум моторов, переносные магнитофоны негров и чиканос хрипели без устали. Но после кошмарной какофонии клуба относительная тишина как бальзам вливалась в измученные уши. Клуб остался позади, за переполненной автомобильной стоянкой.
 
 
Дверь клуба открылась, прорезав темноту слабым лучом света, и появилась Джолин. Парни ждали. Когда она приблизилась в окружении музыкантов ее оркестра, а также телохранителей, парни вынуждены были отступить в тень. Но Джолин захотелось поехать в частный и очень дорогой клуб на северной окраине города, где она встретила бы богатых, пресыщенных, как и она, людей, где к ее услугам были изысканные напитки, кокаин, откровенная порнография и секс на любой вкус. По понятным причинам она не хотела объяснять окружающим, куда и зачем она едет, а также почему отказалась от попутчиков. Каждую ночь маленький «порше» дожидался ее в десяти ярдах от задних дверей клуба, и никогда не случалось никаких инцидентов.
 
 
Двое парней приблизились к ней, как только ее покинула свита. Они стояли в нескольких дюймах от нее, с обеих сторон, и похотливо хихикали. Глаза Джолин расширились от страха, а сердце громко заколотилось под сатиновой рубашкой.
 
 
— Чего надо? — спросила она.
 
 
— Тебя, — ответил высокий парень.
 
 
Это обеим парням показалось исключительно остроумным, и они покатились со смеху.
 
 
— Убирайтесь отсюда к черту! — воскликнула она.
 
 
— Сейчас, разбежались, — резко оборвал ее блондин.
 
 
Джолин была испугана, но не чрезмерно. В свое время ей удавалось справляться с пьяными фермерами, с шоферней и с просто бродягами. Она знала, как избавиться от назойливых приставаний и как торговать своим телом, не позволяя до него дотронуться. Она оценивающе оглядела этих ребят и решила,
 
 что 
 
они мало чего стоят по сравнению с мускулистыми мужиками, которых ей удавалось обвести вокруг пальца. Это были панки с завышенным
 
самомнени
 
ем, но слишком одурманенные, чтобы представлять собой реальную опасность. Она знала такой тип парней, но не догадывалась, насколько сильно ими овладела жажда мести, превратив их в смертельно опасных зверей.
 
 
— Послушайте, — обратилась к ним Джолин, — во-первых, у меня нет при себе денег, во-вторых, в ваших же интересах уразуметь, что если вы протянете ко мне свои грязные лапы и я сама не оторву ваши яйца, то это сделает за меня мой муж. Если вам говорит что-нибудь имя Си Хейг, уносите отсюда ноги!
 
 
Парни снова захихикали. От них несло перегаром, дешевым табаком и еще какой-то гадостью.
 
 
Высокий сказал:
 
 
— Да, мы знаем Си Хейга. Большая, жирная тля с огромной прыщавой задницей.
 
 
Джолин повернулась к двери, но высокий парень выхватил отточенный охотничий нож, лезвие которого зловеще блеснуло в ночном мраке. Обхватив
 
ее
 
худой рукой за шею и приставив к горлу нож, он прошипел, тяжело дыша и распространяя зловоние:
 
 
— Давай ты первый, Гленн.
 
 
Джолин не хватало дыхания, чтобы закричать. Нож щекотал ее горло, и она закрыла глаза. Она слышала, как Гленн расстегнул молнию на брюках, и тело ее содрогнулось от рыданий, когда он прыгнул на нее, как паук в сыром подвале. Ей оставалось только молиться, чтобы это скорее закончилось.