Под покровом тайны

– Чай пить будешь? – вместо ответа предложила я.
– Да, ну тебя! Какой чай? Давай рассказывай быстрее. Вы целовались? – нетерпеливо спросила Клевина.
– Валя, ты, что? – возмутилась я, – никаких поцелуев. Мы с ним в кино ходили, на Сингбада-Морехода, а потом он меня домой проводил.
– А на каком ряду в кино сидели? – хитро прищурилась подруга.
– На последнем, – покраснев, призналась я.
– Вот это похоже на правду, – сообщила Валя, – ты разве не заметила Юрку Феклистова, он в этом же ряду сидел. Так он мне рассказал, что вы всю дорогу сосались.
– Неправда! – вспыхнула я, – врун твой Юрка, меня Саша всего один раз поцеловал в шею, вот сюда.
И ткнула пальцем в небольшой плотный бугорок, который оказался на месте поцелуя.
– А, что это у тебя там? – Валя стала серьезней, – успокойся, я про Юрку наврала, никто тебя в кино не видел. А вот на шее у тебя засос остался.
– Какой засос? – испугалась я и почти побежала к зеркалу.
На шее, действительно, было небольшое темное пятнышко, под которым пальцем ощущался маленький, немного болезненный бугорок.
Валька внимательно наблюдала за моими манипуляциями, а потом сама потрогала это место.
– Лена, – сказала она, – нет, на засос совсем не похоже, я на днях у Катьки разглядывала на сиське, так у нее он багровый и никаких бугорков нет. Может, тебе показалось, что он тебя сюда поцеловал. Здесь, наверно воспаление какое-то, если не пройдет, сходи завтра к врачу.
Ой, Клевина, вечно ты что-нибудь выдумаешь! – сказала я, – никуда я не пойду. Подумаешь бугорок.
– Не скажи, – протянула Валя, – я вчера у сеструхи учебник рассматривала по венерическим болезням, там черным по белому написано, что сифилис может так начаться, вначале пятнышко, потом бугорок, язвочка, а потом лет через пять, нос проваливается.
– Мне стало жарко, сразу вспомнилась про женщину, которая жила неподалеку. Я ее часто встречала в магазине. У нее было страшное лицо – вместо носа черная дыра. Мальчишки дразнили ее сифилитичкой.
– Валя! – упавшим голосом спросила я, – а как скоро после поцелуя такое происходит, в учебнике наверно написано было?
– Ну, я точно не помню, но вроде через две недели, – замялась та.
– Тогда, зачем ты меня пугаешь, дура! – закричала я, – откуда этот сифилис возьмется на следующий день! Ох, Валька! Ну, ты на меня жути напустила, я чуть от страху не описалась.
– Да, ладно, я так на всякий случай сказала, чтобы ты серьезней отнеслась. Слушай, ты говорила, что у тебя из Кругозора две новые пластинки есть с Майей Кристалинской. Давай послушаем, – примирительно сообщила Клевина.
– Валя, ты всегда так, сначала как по голове портфелем стукнешь, напугаешь, а потом, пластинку тебе ставь, проворчала я и полезла в этажерку за последним номером журнала Кругозор, в котором была пластинка с Таежным вальсом.
Я включила радиолу, поставила новую иголку в адаптер и осторожно поставила ее на крутящуюся тонкую голубую пластинку.
Сквозь шипение и треск до нас донесся голос певицы. Валя слушала песню, наморщив лоб и, когда она закончилась, сказала:
– Нет, зря ты Кругозор выписываешь, очень уж плохо записано. Лучше пластинку в магазине «Мелодия» купить, плохо только, что мне это не светит. Денег на пластинки нет, и не будет. Мамка опять с животом ходит.
– Да, ты что, – поразилась я, – опять беременная, вот здорово! У тебя теперь уже пятая сестренка будет.
– Чего тут хорошего, – мрачно сообщила Валя, – отец снова запил, денег нет. Хорошо бабушка немного помогает, но у нее пенсия тридцать два рубля, ей самой только-только прожить. Скорей бы уехать, глаза мои бы этого всего не видели.
Я помолчала, а что тут можно было сказать. Подруга очень редко жаловалась на родителей, но иногда ее прорывало, как сегодня.
– Валя, так ведь в медучилище нужно будет без троек учиться, чтобы стипендию получать, – осторожно намекнула я.
– Ничего страшного, – та махнула рукой, – если, что пойду уборщицей по вечерам подрабатывать, сама знаешь, мне не в первый раз.
Конечно, я знала про то, что Валя вместе с матерью, убирает по вечерам в Горсовете. Я сама ей помогала, пару раз, когда у нее приболела мама. Ходили мы туда втроем, с нами была Валина старшая сестра Катя, высокая крепкая девушка, она одна успевала вымыть полов больше, чем мы с Валей.
  
Мои родители ничего против мытья полов не имели. Папа даже сказал, что такая работа очень здорово помогает научиться ценить чужой труд.
Я все же усадила подругу за стол, мы с ней выпили чаю с баранками и начали обсуждать, куда сегодня пойти. О том, что случилось сегодня утром, я молчала, как партизан, и Валя была уверена, что я проспала до обеда и никуда не выходила.
Поэтому ее вопрос, договорились ли мы с Сашей встретиться, был ожидаем.
В ответ, я соврала, что он с родителями должен сегодня уехать в куда-то в деревню, на две недели и обещал, что напишет мне письмо оттуда.
Валя с подозрением поглядела на меня, но никак не прокомментировала. И мы начали вновь думать, куда сейчас отправиться.
– А давай, пойдем на танцы, – глядя смеющимися глазами, предложила Валентина.
Она, наверняка ожидала обычной реакции, когда я начинала размахивать руками, кричать, что нечего нам больше делать, как шляться комсомолкам по всяким танцулькам, где полно хулиганов и пьяниц.
Поэтому когда я согласилась, Валя посмотрела на меня, открыв рот.
– Ленка! – воскликнула она, – ты ли это? Неужели пойдешь на танцы?
– Пойду, – сказала я решительно, – надо же когда-нибудь там побывать. Только мне нужно папу с работы дождаться, ужином накормить.
– Отлично, – согласилась подруга, – давай занимайся делами, а я пока сбегаю домой немного приоденусь, время седьмой час, через полтора часа я за тобой зайду.
Нельзя сказать, что папа радостно согласился на поход на танцплощадку, но, все же слегка нахмурившись, разрешил, только сказал, чтобы в половину двенадцатого была дома, как штык.
– Даже не верится, – сказал он, – моя малышка идет на танцы. Боже, какой я уже старый!
Я пошла к себе и, вытряхнув всю одежду из шкафа начала подбирать наряд.
Вариантов было совсем немного, поэтому подумав, надела темную плиссированную юбку и белую блузку, покрутившись у зеркала, расчесала частым гребнем волосы.
– Папа, – посмотри, тебе нравится? – спросила я, выйдя в гостиную.
Отец уже сидел около телевизора. Он повернулся ко мне и улыбнулся.
– Лена, какая ты у нас взрослая и красивая. Все парни будут твои, – сказал он.
Вот еще! очень нужно! – презрительно фыркнула я, – на фиг они мне сдались!
– А чего же тогда идешь на танцплощадку? – папа задал очевидный вопрос.
– Ну, мы просто с Валей договорились, сходить, музыку послушать, там оркестр песни Битлз играет, и еще Элвиса Пресли, – вдохновенно врала я.
– Что еще за Элвис? Тот который буги-вуги разные орет? – спросил отец, – ты смотри не вздумай под эту музыку танцевать. А вальсы то они будут играть.
– Ой, папа, я понятия не имею, ты же знаешь, я в парке вечером не была ни разу, вы же в прошлом году не разрешали на танцы ходить, А вот Валю, мама уже прошлым летом отпустила.
– Меня не волнует, в каком возрасте кто кого отпускает, – сообщил отец, – это дело ее родителей, Еще раз предупреждаю, после танцев не болтайтесь, сразу домой, а то пойду искать.
В это время в двери без стука ввалилась Клевина. На ней было красивое платье, но немного большеватое, видимо она взяла его у старшей сестры. На голове был завязан платок, который скрывал накрученные бумажки.
– Добрый вечер Лазарь Моисеевич! – воскликнула она и сразу обратилась ко мне.
– Лена ты уже все, готова?
– Конечно, – ответила я.
– Отлично! Тогда мне сейчас голову в порядок приведешь и пойдем.
Папа сразу пристал к подруге с наказами.
– Валя, я тебя попрошу, чтобы друг друга там не оставляли и домой вместе пошли.
Валка хихикнула.
Лазарь Моисеевич, а если меня мальчик домой пойдет провожать, как тут быть? – спросила она.