Солги обо мне (СИ)
— На твоем месте я бы лучше присмотрелась к ком-то из сверстников, - напоминает сестра, пока прогревается мотор и «дворники» счищают налипший на лобовое стекло снег. - Их вокруг тебя - табун и еще один табун.
Я собираюсь ответить, что если бы кто-то из этих двух табунов хоть немного меня заинтересовал, я бы уже как-то и без ее советов навела мосты общения, но… не усеваю даже толком начать фразу, потому что кто-то с той стороны выразительно стучит в боковое стекло.
Поворачиваю голову - и нелепо прячу ладонью вздох удивления.
Мужчина моей мечты - там. Он стоит и его лица не видно, только торс и грубую пряжку широкого кожаного ремня, но эту руку я бы не спутала ни с какой другой рукой, хоть и видела ее всего пару минут.
Он снова стучит костяшкой указательного пальца, и я оторопело нажимаю на кнопку свеклоподъёмника.
Моя двухметровая мечта медленно присаживается на корточки, лениво кладет руки на край окна и - божечки! - так улыбается, что мое сердце тут же рвется в хлам. Я готова поспорить, что слышу печальный треск рвущихся швов в тех местах, где после нашей «первой встречи» еще толком и не зажило.
— Ничего, что я с варварским вторжением? - спрашивает он без малейшего намека на хоть какое-то сожаление по этому поводу. Мне кажется, но это не точно, что слова любых извинений в его арсенале - большая редкость.
— Все в порядке, - заикаюсь как школьница перед главным хулиганом школы. - Привет.
Почему-то в глаза бросается та часть предплечья, которая лежит прямо перед моим носом. Там какие-то странные руны, надписи на непонятном языке, большой круг с еще более непонятной символикой и стилизованный под гранж символ из астрологии.
— Привет, Меркурий, - здороваюсь еще раз.
— Привет, Венера, - подхватывает он. Улыбка перетекает в правый уголок его рта, по которому он задумчиво водит подушечкой большого пальца.
Я нервно сглатываю.
— Что-то случилось? - вторгается в наш «интимный недоразговор» моя сестра. - Молодой человек, какие-то проблемы?
Она умеет быть грубиянкой. Особенно хороша в этом, когда хочет старается - вот как сейчас.
— Только одна маленькая проблема, - отвечает мой внезапный Меркурий. И протягивает раскрытую ладонь с вопросом: - Дашь мобильный на минуту?
Пару раз в моей жизни мне попадались незнакомцы, который очень просили телефон позвонить смертельно-больной бабушке, и каждый раз были посланы самыми недвусмысленными выражениями. У меня нюх на аферистов. Но на этот раз я безропотно, как загипнотизированная, вкладываю свой телефон в раскрытую крепкую ладонь с какими-то абсолютно нереально длинными пальцами.
Он явно вбивает номер телефона - узнаю характерные тоны клавиш набора.
А когда возвращает его мне, нарочно не спешит убрать руку, когда я случайно кладу свою пальцы поверх его.
Это просто одно случайное касание. Абсолютно целомудренное, абсолютно без подтекста. Да ко мне каждый день в метро прижимаются так, что после каждой поездки впору бежать за тестом на беременность!
И все же именно этот мимолетный контакт обнаженной кожи заставляет мое сердце пропустить еще один удар.
Так не бывает - чтобы разу в сердце.
Но именно это сейчас происходит, и чем больше я пытаюсь хватать воздух ртом, тем более многозначительно Меркурий щурится, разглядывая мои губы.
— Прекрати это немедленно, - еле-еле выдавливаю из себя что-то похожее на связную речь.
— Прекратить… что? - все с той же насквозь пропитанной фальшью наивностью интересуется он, одновременно как бы невзначай поглаживая потирая косточку моего мизинца по-мужски шершавым краем своей ладони.
— Смотреть на меня как на добычу.
Господи, я правда сказала этот ужасный ужас вслух?!
Уже бессмысленно прятать пунцовы щеки или можно попытаться провалиться сквозь землю?
— Позвони мне, планетка с веснушками. После пяти. Договорились?
И даже не дав ничего толком ответить - резко встает и просто исчезает в абсолютно непонятном направлении.
Я только через минуту кое-как возвращаю способность дышать и не верю своим глазам, когда нахожу в телефонной книге контакт, подписанный как «Меркурий». С трудом держусь, чтобы не набрать его прямо сейчас, хотя это было бы логично - вдруг, это какой-то розыгрыш и вообще не его номер?
— Ущипни меня, - протягиваю Алёне руку.
— Ага, ущипну - тебя, дуреху, не смущает, что он даже имя твое не спросил?
А ведь и правда не спросил.
Глава вторая: Венера
Глава вторая: Венера
— Планетка с веснушками, - повторяю я уже, кажется, в сотый раз, нарезая круг. По крохотной кухне моей маленькой съемной квартирки. - Это так мило, правда? Да?
Оборачиваюсь на сестру в поисках поддержки, но она, если и слышит меня, то всячески делает вид, что абсолютно не понимает, что такого я нашла в двух простых словах. С деловым видом достает из громадных пакетов все наши хозяйственные покупки - разную мелочь, без которой невозможно наладить быть, но которой, как оказалось, набралось такая гора, что часть ее уже перекочевала со стола на диванчик.
— Меня так в первом триместре не тошнило, как от тебя сейчас, - наконец, выносит вердикт Алёна, придирчиво изучая упаковку губок для мытья посуды.
Квартира, которую я сняла, из разряда «дешевле, чем просто «очень бюджетно» - хорошо, что хоть «стиралка» есть и неплохая газовая плита, но о такой роскоши, как посудомоечная машина» мечтать не приходится, так что средство для мытья посуды и губки я купила в первую очередь. Судя по недовольному виду сестры - даже в этом я оплошала. Что поделать - впервые за двадцать два года я собираюсь жить совсем одна. В жилье, которое снимаю на деньги, которые тоже зарабатываю самостоятельно, давая уроки танцев в спортшколе. Деньги, прямо скажем, небольшие, но так я могу совмещать работу и свои личные тренировки. А если я буду трудиться еще упорнее, то рано или поздно обязательно стану Примой - мечта, которая, как я теперь думаю почти всерьез, родилась впереди меня.
Хотя, конечно, мечты - это три кита, на которых держится весь мой непонятный, сложный, запутанный внутренний мир, состоящий, как считают все мои родные, из сахарной ваты и плюшевых игрушек.
— Это одноразовые губки, - говорит сестра, и смотрит на меня так, будто я совершила что-то противозаконное.
— Они стоили недорого, - пытаюсь оправдать свою оплошность.
— Не все, что дешево - хорошо.
— Прекрати, ради бога. - Я немного раздражаюсь.
Вот так всегда - стоит дать «слабину» и все мои домашние норовят начать учить меня жизни. Все потому что я самая младшая, а передо мной - два брата и две сестры, и все, как считается в нашей шумной семье, прекрасно устроены в жизни. Хотя одна из сестер уже успела дважды побывать замужем и дважды развестись, и с тремя детьми переехала в родительский дом. Я не осуждаю, наоборот - если бы не это, я бы, возможно, еще какое-то время жила под крылом у родителей.
— Это же просто губки. - Хватаю пачку и наобум сую их в ящик под раковиной. Оттуда пахнет сыростью, так что мысленно делаю зарубку навести тут порядок в ближайшие свободные выходные.
Меня тяжело назвать идеальной хозяйкой и грязная посуда в раковине, оставленная на всю ночь, не испортит мой сон и не оторвет от просмотра интересного сериала, но я терпеть не могу пыль, а тем более - плесень. Не с моим «падким» на разные аллергии организмом.
— Надеюсь, ты не будешь ему звонить, - после небольшого молчания, говорит сестра. Это не вопрос - она нарочно заканчивает фразу безапелляционной точкой.
Я ставлю чайник и нарочно возмущенно гремлю посудой, пока раскладываю чайные пакетики и вскрываю пакет с печеньем. Вазы тут нет, да и вообще с посудой печальная печаль, так что ставлю на стол как есть - прямо в упаковке. Сестра режет лимон, бросает себе сахар.
— Ты знаешь, что я не сую нос в чужую личную жизнь и не люблю читать мораль, - все-таки возвращается к разговору, который я намеренно не стала поддерживать. - Но, серьезно, Вер - такие мужики дурочками вроде тебя обычно просто перекусывают, пока ищут более вкусное…