Я стираю свою тень 9 (СИ)

— Что ты сделал? — нетерпеливо спросил его я.
— Когда я обозначился перед менталистом, он сразу же заставил меня идти в воду, купаться. Я сделал вид, что пошёл. Было трудно контролировать воображаемые шаги, но я крепился, вспоминал, как шёл к воде на самом деле. Потом представил, что выхожу на дамбу и стою на ней. А затем услышал, что твари начали выпрыгивать из воды. — Он снова засмеялся. — Надо бы вернуться и рассказать нашим об этом способе. Это так просто. Гораздо проще, чем всё время ходить с глушаком во рту.
— Одно другому не помешает, — решил я. — Мне проще положить в рот камень и надеть шлем, чем в течение секунды представить себе какое-нибудь действие. У меня всегда были проблемы с выбором.
— Да, согласен, этому надо потренироваться. — Трой снял с головы шлем. — Моя очередь. Предлагаю держать меня за ноги и за руки, чтобы не вырвался.
Он лёг на траву и закрыл глаза. Апанасий сел ему на ноги, а мы с Галимом заняли места у разбросанных в стороны рук. Трой закрыл глаза. Я наблюдал за ним, чтобы понять, когда его возьмут под контроль. Расслабленное лицо Троя неожиданно напряглось. Задвигались мышцы на скулах, брови. Он дёрнулся, но мы были готовы. Я взял в руку его шлем, чтобы накинуть на голову, если он начнёт серьёзно вырываться. В безумии люди способны на многое.
Трой выгнулся в пояснице, животом вверх, упал на спину и попытался вырваться.
— Мне надо, мужики, — выкрикнул он. — У меня там… у меня там… — Он не мог закончить мысль, потому что существо, вложившее её, не сформулировало чётко, что именно было надо, поддерживая только желание.
Я не спешил надевать шлем, видя, что Трой не собирается помирать от нарушения работы внутренних органов. Как будто устав сопротивляться, он затих. Глаза под веками забегали из стороны в сторону. И вдруг со стороны озера раздался знакомый звук выпрыгивающей рыбы.
Галим многозначительно посмотрел на меня.
— Научился, — произнёс он негромко.
— Теперь пока весь водоём не выловит, не успокоится, — пошутил я.
Почти сразу после моей шутки друг открыл глаза. Я нацепил ему шлем на голову.
— Вы что со мной делали? Поясница болит, как будто я целый день, согнувшись, чешую с рыбы чистил. — Трой, кряхтя как дед, сел. — Слышали, как я тварей гонял?
— Слышали, — радостно произнёс Апанасий. — Давайте теперь я?
— Мы же тебя втроём не удержим, если ты решишь бежать. — Мне стало страшно, что в испуге здоровяк окажется сильнее нас всех вместе взятых.
— А я шлем снимать не стану. Мне кажется, так безопаснее и надёжнее. Если начну вырываться, бейте по щекам, — разрешил он.
— Прикладом? — в шутку спросил я.
— Только в крайнем случае, — решил Апанасий.
Он волновался, как будто это было не обучение, а сдача экзамена. Лёг на траву, как Трой, соединив ноги вместе и раскинув руки. Теперь Трой держал ему ноги, а мы с Галимом руки.
— У меня ноги в два раза тоньше, — заметил мальчишка, примеряясь к руке богатыря.
— Когда Апанасий был маленьким, он долго не мог определиться, на чём ходить, на руках или ногах, потому и развился очень пропорционально. И ему до сих пор без разницы, как ходить. Даже жена иногда не может сразу понять, на каких конечностях он передвигается, — придумал я на ходу историю, чтобы настроить всех на позитивный лад.
Апанасий улыбнулся, но тут же застыл. Я придавил его руку, ожидая от него необдуманных действий. И оказался прав. Он выгнулся, забормотал скороговоркой что-то нечленораздельное и лёгким движением руки забросил Галима в кусты метра на три от себя. Меня он тоже попытался скинуть, но я удержался, как клещ, и не дал ему подняться. Трой тоже крепко держал ноги здоровяка и метался вслед за ними по траве. Мы выглядели как ковбои, объезжающие дикого мустанга.
— У них наша дочь… они схватили Полину… пустите, пустите меня, — бубнил Апанасий на полном серьёзе.
Менталист нащупал у него важный психологический центр, отвечающий за базовые моральные потребности. На первом месте там находился пункт безопасности близких, и он его беспардонно использовал.
  
— Апанасий, Полина и Камила дома, на Земле! У них всё хорошо! Никого не слушай, тобой управляют. — Я постучал его по щекам, но эффекта это не возымело.
— Отпустите, гады! Если с ней что-нибудь случится, я вас первым удавлю, — на полном серьёзе пригрозил он.
Мне стало не по себе от уверенности его намерений. Он ведь на самом деле думал, что мы мешали ему спасти дочь, которая находилась непонятно где в его оккупированном разуме.
Апанасий ухватил меня свободной рукой за рюкзак и оторвал от своей руки. Перехватил, сделал захват и попытался удушить. Признаться, я испугался, что не сумею с ним справиться. Напряг шею изо всех сил, чтобы все мои модификации заработали на полную мощь. Ухватился за кисть Апанасия и медленно разогнул руку. Здоровяк попытался ударить меня, но промахнулся и ударил со всего размаха в мягкую почву.
Пользуясь заминкой, я толкнул его плечом в корпус и повалил. В этот момент появился Галим, про которого я успел позабыть в суматохе, и занёс руку над головой Апанасия.
— Пустите, тва…
Пацанёнок занёс над раскрытым ртом здоровяка кулак с ягодами, отбивающими способность соображать, и выдавил из них сок прямо ему в рот. Апанасий закашлялся, но большую часть сглотнул.
— Через полминуты начнёт действовать, — пообещал Галим и попытался снова поймать руку нашего богатыря.
— Уйди, а то прибьёт! — отогнал я пацанёнка. — Сами справимся.
Постепенно Апанасий начал слабеть и затихать. Трой отпустил его ноги и вытер зелёной, из-за того, что возил ею по траве, рукой пот с лица, затем устало упал на спину.
— По ходу Апанасий не из тех, кто умеет обманывать.
— Согласен. Из нас троих он самый прямолинейный и честный, — согласился я с другом. — Даже не по себе стало. Может, мне тоже ягодку съесть, когда ситуация подвернётся?
— Пробуй давай. Ягодку ему… — не согласился Трой. — Я с вами двумя не справлюсь.
— А мы не выдали своё местоположение? — поинтересовался я у Галима, как у более опытного проводника.
— Мы с Троем не выдали, потому что обозначили себя на дамбе. А вот Апанасий мог, но у нас ещё есть время. Они же не очень быстрые.
— Свяжите мне руки и ноги, — попросил я оставшихся членов отряда. — Без Апанасия вы со мной можете не справиться.
— Ох, он и силён, — восхищённо признался Галим. — Я так далеко отлетел. Тоже хочу таким быть.
— Пока вырастешь, ты ещё много всяких фетишей себе придумаешь. Не зацикливайся. — Я протянул мальчишке руки, чтобы он затянул на них ремень. — Крепче, иначе порву.
Он пыхтел и тужился, тяня сильнее, пока Трой не подошёл и не помог ему. Кроме того, он стянул вместе руки и ноги, чтобы я не мог распрямиться и встать.
— Ну, Гордей, готово. Шапку снимать будешь?
— Пожалуй, нет. На первый раз оставлю. — Инцидент с Апанасием научил меня быть предусмотрительнее.
— С богом. — Трой опёрся на мои ноги.
Я закрыл глаза и целенаправленно обратился к менталисту, будто спрашивая у него: «Что, ищешь меня? А я здесь».
Ответ пришёл не сразу. Мне захотелось покопаться в памяти, поднимая последние яркие воспоминания. Это оказалось воспоминание об отце, о том, как я узнал, что он пропал. Ярко вспомнился момент, когда мне позвонила Айрис и сообщила неприятную новость. И вдруг я понял, что знаю, где отец. Мне открылась простая и понятная истина, которую я прежде игнорировал. Он ведь плавал на лодке по рукотворному водоёму и ловил рыбу, не зная, что в её толще живут смертельно опасные жаборотые существа. Его надо было срочно предупредить. Как я мог не знать об этом ранее? Что я за сын такой? Как я матери в глаза смотреть буду, если упущу отца, когда он находился так близко от меня?
Я рванулся к нему, но меня что-то не пускало.
— Вот тварь резкая, — услышал я знакомый голос.
Меня не пускал Трой, уверенный, что я ошибаюсь. Да как он мог так думать? Он ведь лично знал отца. Нами вместе была выпита не одна бутылка водки, съеден не один килограмм шашлыка с пельменями. Разве можно так поступать?